7 часть (СЫК СЕВЕЕЕН)-ужин
После того дня альфы стали еще более внимательными. Они практически не оставляли Феликса одного. Даже когда он спал, кто-то из них сидел в кресле в его комнате и наблюдал. Феликс чувствовал себя под микроскопом. Каждое его движение, каждый взгляд — всё было под контролем.
Но он не сдавался. Он просто ждал. Ждал, когда они ослабят бдительность. Ждал, когда появится новый шанс.
Прошла еще одна неделя. Альфы заметили, что Феликс стал спокойнее. Он перестал разбивать посуду. Перестал рвать одежду. Он просто сидел в библиотеке, читал книги по психологии (которые ненавидел) и молчал. Он был тихим и послушным. Слишком послушным.
Альфы переглядывались, но не комментировали. Они думали, что он начинает привыкать. Они думали, что их женушка наконец-то смиряется.
Они ошибались.
В субботу вечером Чан объявил, что будет семейный ужин. Все семь альфов соберутся за одним столом вместе с Феликсом. Это была традиция. Каждую субботу они ужинали все вместе, как настоящая семья.
Феликс ненавидел эти ужины. Ему приходилось сидеть за огромным столом, окруженным семью альфами, которые смотрели на него с нежностью и любовью. Он чувствовал себя экспонатом (я экспонат-ты мой фанат.. ОЙ ПРОСТИТЕ) в музее. Или игрушкой, которую выставили напоказ.
Но он спускался в столовую. Каждую субботу. Потому что у него не было выбора.
В этот раз он сел на свое обычное место — справа от Чана. По левую руку сидел Хенджин, напротив — Чанбин и Минхо. Джисон, Сынмин и Чонин расположились дальше по столу. Стол был заставлен едой: мясо, овощи, супы, десерты. Всё было идеальным, как всегда.
— Сегодня особенный вечер, — сказал Чан, поднимая бокал. — Мы хотим сказать тебе, Феликс, как мы рады, что ты с нами.
Феликс поднял на него глаза. Его лицо было бесстрастным, но внутри всё кипело от злости.
— Я не рад, — сказал он, и его голос был холодным.
— Мы знаем, — сказал Хенджин, и его голос был мягким. — Но мы надеемся, что однажды ты изменишь свое мнение.
— Не надейтесь, — сказал Феликс, и его голос стал жестче.
Альфы переглянулись, но не ответили. Они привыкли к его резкости. Они знали, что их женушка злится. Но они верили, что однажды он изменится.
Ужин проходил в напряженной тишине. Феликс ковырялся в еде, почти ничего не ел. Альфы пытались завести разговор, но он отвечал односложно или молчал.
— Феликс, — сказал Чан, когда ужин подходил к концу. — Мы хотим сделать тебе подарок.
Феликс поднял голову. Подарок? Они всегда что-то дарили. Дорогую одежду, украшения, технику. Он ненавидел их подарки. Они были попыткой купить его любовь.
— Мне не нужны подарки, — сказал он.
— Этот подарок особенный, — сказал Чонин, и в его голосе звучала загадочность. — Мы знаем, что тебе скучно здесь. Мы знаем, что ты хочешь свободы.
Феликс нахмурился. Что они задумали?
— Мы решили, — сказал Чан, — что ты можешь выбрать себе занятие. Хобби. Что-то, что тебе нравится. Ты можешь заниматься этим в свободное время.
Феликс смотрел на них, не веря своим ушам. Они предлагали ему хобби? Они думали, что это поможет ему привыкнуть?
— Я хочу рисовать, — сказал он внезапно.
Альфы удивились. Они ожидали, что он попросит что-то другое — книги, или музыку, или что-то еще. Но рисование? Это было неожиданно.
— Рисовать? — переспросил Хенджин. — Ты умеешь рисовать?
— Нет, — сказал Феликс. — Но я хочу научиться.
Он не сказал им правду. Он не сказал, что рисование даст ему возможность создавать что-то свое. Что он сможет рисовать планы побега. Что он сможет изучать территорию через рисунки. Что это будет его новым оружием.
— Хорошо, — сказал Чан, и в его голосе звучала гордость. — Мы купим тебе все необходимое. Кисти, краски, холсты. Ты будешь рисовать.
Феликс кивнул и опустил глаза. Внутри него разгоралась новая надежда. Рисование. Это был его шанс. Его новый план.
«Я не сдамся, — думал он. — Я никогда не сдамся».
---
На следующее утро в его комнату принесли огромный набор для рисования. Краски, кисти, холсты, мольберт. Всё было идеальным, дорогим, качественным.
Феликс стоял посреди комнаты и смотрел на все это. Затем он подошел к мольберту, взял кисть и начал рисовать.
Он рисовал небо. Свободное, голубое, бесконечное небо. Он рисовал птиц, которые летят на свободу. Он рисовал солнце, которое светит так ярко, как будто нет никаких решеток.
Он рисовал свою мечту.
Альфы приходили в его комнату и смотрели, как он рисует. Они видели небо, птиц, солнце. Они думали, что он просто рисует красивые пейзажи. Они не знали, что это его способ сказать им: «Я хочу свободы».
— Красиво, — сказал Минхо, стоя за его спиной. — Ты талантлив.
— Спасибо, — сказал Феликс, не оборачиваясь. — Я хочу научиться рисовать людей.
— Людей? — переспросил Минхо.
— Да, — сказал Феликс. — Альфов. Вас. Я хочу научиться рисовать вас.
Это была ложь. Он не хотел рисовать их. Он хотел рисовать себя. Себя на свободе. Себя сбежавшим. Себя счастливым.
Но альфы не знали этого. Они улыбнулись и ушли, довольные.
Феликс остался один. Он взял кисть и начал рисовать новый рисунок. Себя. Маленького, хрупкого, но свободного. Идущего по улице. Выходящего за ворота. Бегущего к горизонту.
«Я сбегу, — думал он, проводя кистью по холсту. — Я обязательно сбегу. И тогда я буду рисовать свою свободу каждый день».
---
Прошло еще несколько дней. Феликс рисовал каждый день. Альфы радовались, глядя на него. Они думали, что их женушка нашел свое призвание. Что он успокоился. Что он начинает принимать свою новую жизнь.
Они не знали, что каждый рисунок Феликса был планом побега.
Он рисовал карты местности. Он рисовал охрану, их маршруты, их слабые места. Он запоминал, где кто стоит, когда у них смена, куда они уходят. Он изучал каждый уголок особняка через свои рисунки.
Он не сдавался. Он ждал идеального момента.
И он знал: этот момент наступит. Рано или поздно.
Но пока он рисовал. И улыбался. Холодной, ледяной улыбкой.
«Вы думаете, что победили, — думал он. — Но вы ошибаетесь. Я только начинаю».
Он взял новый холст и начал рисовать. Себя. Свободного. Счастливого. Там, где нет решеток.
Там, где его дом.