не усложняй всё, снова.

– Почему ты постоянно лезешь туда, куда тебя не просят?

Джиа не отвечала, её глаза наполнились слезами, ещё немного – и заплачет. Она выглядела так жалко. Начать плакать из-за того, что сама же всё и начала?

Если бы она следила за своим грязным языком с самого начала, мы бы сейчас не сидели на холодной поверхности в окружении симпатичных, но в то же время уродливых людей.

На неё никто даже не обратил внимания. Скорее, просто не заметили.

Я чувствовала, как два парня на корточках разглядывают мою ногу, а самый крайний смотрит сверху вниз. Словно все они искали в ране ответы на многочисленные вопросы, которые боялись произнести вслух.

Джейден коснулся корки кончиком пальца, мимолётно, но этого хватило, чтобы я вздрогнула. Если бы он надавил сильнее, то получил бы удар ногой – чисто рефлекторно. Нога затрепетала, напоминая, что ей плохо. Будто это вообще можно было забыть.

Это было так странно. Я никогда не чувствовала себя настолько неловко. Словно была кроликом в цирке, который не знает, что делать, а на него все смотрят в ожидании чего-то.

– Хватит пялиться.

Голос получился грубее, чем я рассчитывала. Наверное, потому что мне было страшно.

Мои слова прозвучали для них так, будто что-то пролетело мимо. Совсем несерьёзное.

Никто не отвернулся.

Я чувствовала их взгляды кожей. Будто рана принадлежала уже не мне, а лежала посреди магазина на всеобщем обозрении.

– Трудно не пялиться, – Эштрей произнёс это с глубоким выдохом.

Он прищурил глаза, словно пытался что-то разглядеть, и положил руки на пояс.

– Тогда отвернись, – я фыркнула

– С удовольствием.

Вот только отворачиваться он почему-то не спешил. Или вообще не собирался.

Я хотела опустить ткань, которую завернула под себя, но рука, недавно остановившая меня от желания проделать дырку в плече своей соседки, снова меня остановила.

– Не трогай, – голос Феско прозвучал грубо и резко.

Я сразу насторожилась и замерла. Он сидел всё так же спокойно, но между бровями появилась складка.

– Ты вообще чем её обрабатывала?

И тут я задумалась: обрабатывала ли я её вообще?
В тот момент, когда получила рану, – нет. Не разрешили.
В ту же ночь промыла водой и замотала бинтом.
В последующие дни изредка ополаскивала, когда появлялась возможность и боль становилась слишком надоедливой.

– Ничем.

На этот раз даже нудный парнишка перестал кривиться. Он поднял взгляд на моё лицо и почти сразу снова посмотрел на колено.

– Ничем? – переспросил Джейден, и у него буквально отвисла челюсть.

– А что мне надо было делать? У меня ничего нет.

– Хотя бы промывать, – он развёл руками и сделал шаг назад.

Я закатила глаза. Ну не настолько же я тупая.

– Как же я раньше не догадалась! Вот же блин, – удержаться от сарказма было невозможно.

Повисла тишина, но ненадолго. Слава богу, а то я бы не выдержала.

– Будем обрабатывать и перебинтовывать, – Фес продолжал смотреть на рану так, словно пытался решить какую-то задачу.

– Нет, – вырвалось у меня быстрее, чем я успела подумать.

Может, если бы я дала себе время поразмышлять, то согласилась бы.

У Феско поднялись брови. Он удивлённо посмотрел на меня.

– Почему?

– Потому что мне нормально.

Господи, как же это тупо прозвучало.

Мне было ни черта не нормально.
Нога болела каждый день. Рана то открывалась, то снова начинала кровоточить. Почти все штаны уже были перепачканы засохшей кровью.

Эштрей издал высокомерный смешок.

– Ты сейчас либо самая тупая девчонка, которую я видел, либо самая упрямая.

– Отвали.

– Видела дохлую собаку на обочине? Вот примерно так же это выглядит.

Он сам поморщился, произнося это. Кажется, ему было противно не меньше остальных.

У Джиа вырвался глубокий кашель, больше похожий на рвотный рефлекс.

– Да пошёл ты.

Феско шумно выдохнул, словно этот спор уже начал его утомлять.

Он исчез из поля зрения, завернув за угол.

Когда вернулся, в руках у него была табуретка.
Мужчина поставил её напротив меня и сел. Его рука потянулась к аптечке и достала бутылёк антисептика.

–  Я не люблю, когда меня трогают.

Сука.

Говорить то, что у меня на уме, – моя защитная реакция.

Я призналась неожиданно даже для самой себя.
Сказала это лишь для того, чтобы хоть как-то защититься.

Я не собиралась откровенничать перед этими людьми. Никогда и ни за что.

Никто не засмеялся и не отпустил очередную шутку, но я уже была готова ответить на неё. Хотя обычно люди именно так и поступали, когда слышали что-то подобное.

Фес лишь ненадолго задержал на мне взгляд, а затем спокойно кивнул.

– Я понял, – сказал он, откручивая крышку антисептика. – Но обработать всё равно нужно.

Я уже открыла рот, чтобы снова возразить, однако вовремя остановилась, потому что прекрасно понимала: если продолжу спорить, ничего не изменится.

Феско уже давно принял решение за нас обоих.

Мне оставалось либо согласиться сейчас, либо согласиться через пять минут.

Я тяжело выдохнула и медленно подтянула больную ногу ближе, чувствуя, как неприятный холодок пробегает по спине. Старалась не делать лишних движений.

– Если будет больно, я тебя ударю.

На этот раз он всё-таки усмехнулся.

– Справедливо. Готова?

Я мотнула головой в знак согласия, хотя хотелось сделать всё наоборот.

Холодная жидкость коснулась раны. Мир моментально сузился до одной точки. Сердце начало бешено стучать так сильно, что его отдавало в ушах.

Я резко дёрнулась.
Боль была такой, словно мне залили в ногу бензин и тут же подожгли.

– Блять...

Я зажмурилась до такой степени, что перед глазами начали вспыхивать разноцветные пятна.

– Сиди спокойно.

Всё внимание ушло на то, чтобы не вцепиться Феско в лицо. А он, словно издеваясь, продолжал спокойно очищать рану, стирая кровь и грязь.

Каждое прикосновение жгло. Каждое движение отзывалось новой волной боли. Будто в ногу одновременно втыкали несколько ножей, а потом медленно проворачивали их внутри.

Но постепенно из-под засохшей крови начала появляться настоящая рана. И по тому, как резко побледнел Джейден, я поняла – выглядит она ещё хуже, чем казалось сначала.

Феско не ускорялся, хотя по тому, как я дёргалась, можно было подумать, что он захочет закончить всё как можно быстрее и оставить меня в покое.
Но он делал наоборот, спокойно, методично.

Слишком уверенно для человека, который вообще-то должен был просто толкать наркоту нуждающимся, а не копаться в моей ноге, как врач без диплома, но с опытом, о котором лучше не спрашивать.

Я снова дёрнулась, когда он провёл по краю раны.

– Да хватит... – сорвалось у меня сквозь зубы. Я больше не могла терпеть эту боль.

– Не двигайся.

Я попыталась отстраниться.

Эштрей подошёл ближе и среагировал мгновенно – без слов и предупреждений. Перехватил моё запястье и прижал руку к боку, фиксируя её так, чтобы я физически не могла снова дёрнуться.

– Не мешай ему, – бросил он сухо.

Я дёрнула плечом. Будто делала это специально.

Хотелось поспорить, начать вырываться, но боль не пропускала в голову ни одной нормальной мысли.

Феско даже не поднял головы.

Я снова напряглась, когда холодная салфетка прошлась по ране.

– Сука – выдохнула я сквозь зубы.

– Терпи, – коротко бросил Феско.

Легко сказать. Хотелось, чтобы они все хоть на минуту оказались на моём месте. Тогда бы все их комментарии быстро полетели к чёрту.

– Очень полезный совет.

Эштрей чуть сильнее сжал мою руку, когда я снова попыталась дёрнуться.

– Если будешь прыгать, он тебе там всё разнесёт, – сказал он спокойно, почти лениво, словно объяснял ребёнку какую-то очевидную вещь.

Я фыркнула.

– Да мне уже всё разнесли.

– Тогда не усугубляй.

Он говорил так чётко и без лишних эмоций, словно читал инструкцию.

Врач тем временем молча продолжал промывать рану. И с каждым движением становилось всё очевиднее, насколько всё плохо. Кожа вокруг выглядела так, будто её слишком долго оставляли без внимания, и теперь она мстила за это воспалением и грязью, въевшейся слишком глубоко.

Наконец Фес сменил салфетку и чуть наклонился ближе, фиксируя ногу аккуратнее.

Я стиснула зубы.

Как же хотелось просто перестать чувствовать. Забить на всё. Не думать, не помнить, не ощущать.

Спустя ещё несколько мучительных минут колено наконец замотали бинтом. Теперь на него хотя бы можно было смотреть без желания отвернуться.

Феско поднялся со своего места.

– Встань. Посмотрим, ходить можешь.

Я тяжело выдохнула и упёрлась ладонями в край холодильника, на котором сидела. Металл под пальцами был холодным и скользким.

Колено заныло ещё до того, как я успела подняться.

Медленно спустив здоровую ногу на пол, я перенесла на неё весь вес тела и осторожно попыталась опереться на больную.

Резкая боль полоснула по ноге так неожиданно, что перед глазами на мгновение потемнело.

Я стиснула зубы и всё-таки выпрямилась, чувствуя, как мышцы в ноге дрожат от напряжения.

Несколько секунд ушло только на то, чтобы привыкнуть стоять. Казалось, рана пульсировала вместе с сердцем. Каждый удар отдавался под содранной кожей тупой тяжёлой болью.

– Ну? – спокойно спросил Феско.

Будто не видел, что я сейчас рухну обратно.

Я бросила на него раздражённый взгляд и сделала первый шаг. Нога тут же подогнулась. Ходить стало ещё сложнее, чем раньше.
И вот зачем это всё надо было?
Чтобы в случае чего я точно не смогла убежать от копов?

Сзади кто-то тихо присвистнул.

– Ахуенно ходит,

Судя по голосу, это был Эштрей, которого всё это забавляло.

Я заставила себя сделать ещё шаг.
Со стороны это, наверное, выглядело так, будто я заново учусь ходить. Каждое движение давалось через силу. Я почти не сгибала ногу и поэтому шла неровно, странно переваливаясь с боку на бок.

Когда боль прострелила до самого бедра, я остановилась и шумно втянула воздух сквозь зубы.

Все наблюдали молча. Это раздражало сильнее любых вопросов.

– Всё? Насмотрелся? – Я больше не хотела участвовать в этом цирке.

Фес качнул головой.

– Да. У тебя температура.

Я нахмурилась. Какого чёрта он ставит мне диагнозы?

– У тебя лицо красное, глаза стеклянные, и тебя шатает.

Так хотелось ответить что-нибудь язвительное и неприятное. Но пол под ногами действительно будто слегка качнулся.

Не хватало ещё и заболеть.

Это всё из-за боли. Не из-за какой-то температуры. Но объяснять им это не хотелось.

– Хорошо, пойду лечиться у себя дома.

Я подошла к месту, где недавно пережила настоящую пытку.

Всё внимание по-прежнему было приковано ко мне, поэтому украсть что-нибудь незаметно было невозможно.

Я даже не стала скрывать свои намерения. Взяла антисептик, обезболивающее и бинт.

И вышла.

Пусть говорят за моей спиной всё, что хотят. Могут считать меня невоспитанной, за то, что даже не поблагодарила.

От лица Эштрея

Я даже не знал её имени. Никто не знал.

Мы помогли ей, оказали огромную услугу, а взамен не получили даже простого «спасибо».

Это было уже сверх нагло, но мне было плевать.
Главное, что головная боль наконец ушла.

Я сел обратно на стул, на котором сидел с самого начала.

Джейден о чём-то разговаривал с Джиа.

Чёрт, как же у него горели глаза. Он смотрел на неё со всей любовью, которая только у него была.

А вот она оставалась безразличной. Только иногда заигрывала взглядом.

Какая же она, блять, дура. Разобьёт ему сердце в любой момент. И даже не заметит этого.

Со временем начали приходить посетители.

Джиа ушла.

Мы снова остались втроём.
Как и всегда.

– Так это та самая, с которой тебя в одной комнате закрывали? – Джейден облокотился на стену рядом со мной.

Сначала я вообще не понял, о чём он говорит. Но потом перед глазами всплыла та самая рана. Та самая, которую я теперь ещё долго не забуду.

– Как ты понял?

Кажется, я вообще никогда не описывал её внешность. Да и намёков никаких не было.

– Фес говорил, что она хромая.

Я повернулся к Феско. Тот спокойно перебирал бумаги возле кассы.

Феско говорил про неё Спарку?
Зачем?

Мой хмурый взгляд Джейден понял сразу. С ним вообще можно было разговаривать без слов.
Это было одной из немногих вещей, которые мне в нём нравились.

– Он сказал, что она показалась ему знакомой, – пожал плечами Джейден. – Поэтому решил, что она своя. Не знаю, где он мог её видеть, но как-то так.

Феско редко ошибался в людях. Особенно в тех, кого видел всего один раз.

За все годы я ни разу не замечал, чтобы он просто так цеплялся взглядом за случайного человека.

Обычно ему хватало пары минут разговора, чтобы понять, чего от человека ждать.

Поэтому если он сказал, что где-то видел эту беглянку раньше, значит, действительно видел.
Вопрос был только в том, где.

Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Старые лампы тихо гудели над головой, но мысли всё равно возвращались к ней.

Если точнее – к тому моменту, когда она подняла штанину. Чёртова рана выглядела так, что в неё было сложно поверить.

Я замечал, что она ходит кое-как, но даже представить не мог, что всё настолько плохо.

Самое странное было то, что она действительно испугалась. По-настоящему.

До этого вела себя так, будто ей абсолютно плевать на всё вокруг. Будто готова послать любого к чёрту и продолжить идти своей дорогой.

А потом оказалось, что ей страшно. Страшно просто от того, что кто-то увидел её в таком состоянии.

Словно всю жизнь она прятала свои проблемы подальше от чужих глаз. Хотя, наверное, так и было.

Нормальные люди не ходят с такими ранами.
Нормальные люди просят помощи.

А она выглядела так, будто скорее позволит собственной ноге сгнить, чем признается кому-нибудь, что ей больно.

– Эш.

Я поднял голову. Перед глазами ещё плавали цветные точки от света.

Феско стоял возле кассы и перебирал какие-то бумаги.

– Проверь склад.

Несколько секунд я смотрел на него, пытаясь понять, что творится у него в голове.

Он знал, о чём я думаю. Наверное, всегда знал.

Я молча поднялся со стула и направился в нужную сторону, а он больше ничего не сказал.

Да и не нужно было.
Иногда Фес понимал меня лучше, чем хотелось бы.

—
мне кажется эта глава скучной, но ладно
тгк - https://t.me/kkkkiffffsss