Чего он не знает

«Всё в порядке, Джонатан. Просто впусти её».

Джонатан повернулся ко мне, его челюсть сжалась.

«Она не войдёт в мой дом. Это одно, что я знаю точно».

Его голос был твёрдым, непоколебимым. Он не собирался уступать.

Я вздохнула, потирая висок, прежде чем выйти на улицу, закрыв за собой дверь.

Билли стояла там, переминаясь с ноги на ногу, руки засунуты в карманы джинсов, будто она готовилась к удару.

Я подошла к ступенькам и села, медленно выдыхая. Билли заколебалась на секунду, прежде чем опуститься рядом со мной.

Ночной воздух стал прохладнее, лёгкий ветерок шевелил деревья. Но тишина между нами была тяжелее.

«Джулс, я —»

«Не надо, — перебила я, качая головой. — У меня нет сил на это сейчас».

Выражение лица Билли дрогнуло. «Что? Сил на меня?»

«Нет, Билли, — сказала я, мой голос стал тише. — Сил быть ревнивой, злой девушкой. Я никогда раньше не ревновала. Никогда. Но это? Это несправедливо по отношению ко мне».

Билли молчала.

«Ты хотела, чтобы я была твоей девушкой, — продолжила я. — И, возможно, кто-то скажет, что я слишком остро реагирую, но это моя реакция. И все мои реакции справедливы. Но это слишком много. Сначала Дженни, теперь Тристан. Это слишком много для меня. И, честно? Я начинаю понимать, почему Джонатан хотел, чтобы я держалась подальше».

Билли резко вдохнула, её руки сжались в кулаки на коленях. «Это несправедливо».

«Правда?» — мягко сказала я.

Она выдохнула, покачав головой. «Джулс, я понимаю. Правда. Всё, что было с Дженни... это был бардак. И сегодня? Сегодня было отвратительно. Я должна была сказать, что ты моя красивая девушка. Я должна была прояснить это. Но —»

Она остановилась, её голос слегка дрогнул.

«Но что?» — спросила я.

Билли провела рукой по волосам, её разочарование было очевидным. «Но я не привыкла к этому, хорошо? Я не привыкла к отношениям. Я не привыкла иметь кого-то, кто так много значит. И это пугает меня до чёртиков».

Я моргнула, не ожидая этого.

Билли дрожаще выдохнула. «Я знаю, что облажалась. И я ненавижу, что заставила тебя чувствовать себя так. Но клянусь, я не хотела этого. Я просто... я запаниковала».

Я сглотнула, в груди было тесно.

«Запаниковала из-за чего?»

Она повернулась ко мне, её глаза искали мои.

«Из-за того, что сделаю это неправильно. Из-за того, что испорчу это, прежде чем мы успеем понять, как заставить это работать. Потому что если я потеряю тебя, Джулс...» — Она замолчала, покачав головой. — «Я даже не хочу думать об этом».

Её голос был сырым, почти уязвимым так, как я, наверное, никогда раньше не видела.

И внезапно я не знала, всё ещё зла я или просто... разбита за неё.

За нас.

Я позволила её словам осесть между нами, повиснуть в прохладном ночном воздухе.

Затем тихо я задала один вопрос, на который не была уверена, что готова услышать ответ.

«Ты уверена, что это не потому, что тебе стыдно за меня?»

Голова Билли резко дёрнулась вверх так быстро, что я подумала, она могла заработать себе хлыстовую травму.

«Что?» — выдохнула она, будто я сказала самую безумную вещь на свете.

«Это справедливый вопрос, — пробормотала я, глядя на свои руки. — Ты даже не колебалась, называя меня своей подругой. И я знаю тебя, Билли. Ты не говоришь того, чего не имеешь в виду».

Билли резко вдохнула, качая головой.

«Джулс, нет. Нет-нет-нет — блядь, я не могу поверить, что ты вообще могла так подумать».

Я наконец посмотрела на неё, и она уже придвинулась ближе, её глаза горели чем-то отчаянным, чем-то реальным.

«Мне не стыдно за тебя. Мне не стыдно быть с тобой. Я, блядь, горжусь тем, что я с тобой, Джульетта, — сказала она, голос дрожал от эмоций. — Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной. И то, что я заставила тебя чувствовать себя меньше этого? Это, блядь, убивает меня».

Я с трудом сглотнула, горло внезапно сжалось.

«Тогда почему?» — прошептала я.

Билли резко выдохнула, проведя рукой по волосам, пытаясь подобрать слова.

«Потому что ты пугаешь меня, — призналась она. — Не в плохом смысле, не в смысле "я не хочу этого". А в смысле "это самое настоящее, что я когда-либо чувствовала". И я не привыкла к этому».

Я ничего не сказала.

«У меня никогда не было этого, — продолжила она, её голос стал тише. — Не так. Не с кем-то, кто действительно видит меня. Не с кем-то, кому плевать на славу, на музыку, на всю ту херню, которая идёт с моей жизнью. И это самое пугающее, невероятное чувство, которое я когда-либо испытывала».

Моё сердце сжалось.

«Билли —»

«Мне жаль, — прошептала она. — Мне так, так жаль, что я заставила тебя чувствовать себя чем-то меньшим, чем самое важное в моей жизни. Потому что ты важна. Ты важна».

В груди было тесно, голова шла кругом.

Билли ничего не говорила мгновение. Она просто смотрела на меня, её выражение смягчилось, прежде чем она протянула руку и притянула меня в свои объятия.

Её тепло мгновенно окружило меня, подбородок мягко лежал на моей макушке.

«Мне жаль, детка, — прошептала она, прижимаясь нежным поцелуем к моим волосам. — Мне так, так жаль».

Я медленно выдохнула, мои пальцы слегка сжали ткань её худи.

«Почему ты должна быть дружна со всеми своими бывшими?» — пробормотала я, мой голос был приглушён её плечом.

Билли тихо рассмеялась, отстранившись достаточно, чтобы посмотреть на меня. Она взяла моё лицо в свои ладони, большие пальцы легко скользнули по моим щекам.

«Эй, — сказала она, её голос тихим, но твёрдым. — Только ты мне нужна. И если это даст тебе спокойствие, я перестану притворяться, что дружу с ними».

Я поискала в её глазах, моё сердце тянулось к искренности в них. «Я не хочу говорить тебе, что делать».

«Ты и не говоришь, — заверила она меня. — Но ты важна для меня. И твои чувства тоже важны. Поэтому я принимаю это решение сама».

Что-то внутри меня расслабилось от её слов.

Она делала это не потому, что я сказала ей.

Она делала это потому, что хотела.

Я сглотнула, кивая. «Спасибо».

Билли улыбнулась, её руки всё ещё держали моё лицо.

«Всё для тебя, Джулс».

И впервые за весь вечер я наконец почувствовала, что всё будет хорошо.

---

Билли опустила руки, мягко выдыхая.

«Хочешь поехать домой со мной?» — спросила она, её голос был осторожным, будто она уже знала ответ.

Я покачала головой. «Нет. Я простила тебя, но всё ещё считаю тебя идиоткой».

Билли слегка усмехнулась, кивая. «Справедливо».

Она наклонилась, прижимаясь медленным, затяжным поцелуем к моим губам — мягким, как извинение, которое ей не нужно было произносить вслух.

Когда она отстранилась, она изучала моё лицо мгновение, затем вздохнула. «Спокойной ночи, детка».

«Спокойной ночи, Билли».

И с этим мы развернулись и пошли в противоположных направлениях.

Пока что.