Чего он не знает

Я зашла в комнату Джонатана, просунув голову ровно настолько, чтобы увидеть его — всё ещё полумёртвого на кровати, лицом в подушку.

«Я иду на работу», — гладко солгала я.

Он издал невнятное мычание, махнув рукой. «Веселись».

Я закатила глаза. «Ага, потому что больницы — это просто праздник».

Он не ответил. Он уже наполовину спал.

Я восприняла это как знак, чтобы выскользнуть, схватила сумку и вышла на улицу.

И вот она.

Машина Билли.

Чёрная, стильная, неоспоримо крутая.

Конечно, у неё была машина, которая выглядела так, будто принадлежала музыкальному клипу.

Она уже сидела за рулём, солнцезащитные очки на носу, одна рука лениво лежала на руле.

Я скользнула на пассажирское сиденье, пристёгиваясь, пока она отъезжала от обочины.

«Ты такая злая», — сразу сказала я.

Билли усмехнулась, не сводя глаз с дороги. «О, мы всё ещё говорим о возлюбленном?»

«Да, мы всё ещё говорим о Нейте, — сказала я, улыбаясь. — Ты была безжалостна».

«О, пожалуйста, — Билли небрежно махнула рукой. — Бро думал, что я глубоко заинтересована в его инвестиционных стратегиях. Никакого вреда».

Я рассмеялась, покачав головой. «Ладно, справедливо».

Билли взглянула на меня, приподняв бровь. «Итак, скажи мне — какие у тебя на самом деле намерения по отношению к нему?»

Я застонала, откинувшись на сиденье.

«Не знаю, мисс Айлиш, — сказала я драматично, закатывая глаза. — Но у меня в планах не было играть на два фронта».

Билли коротко рассмеялась, но затем покачала головой.

«Поправка, — сказала она плавно, переключая передачу. — Если я лошадь, то он просто осёл».

Я расхохоталась, схватившись за живот, пока она усмехалась, постукивая по рулю, будто только что выдала величайшую шутку в истории.

«О боже, — выдохнула я.

«Я имею в виду, скажи, что я не права», — добавила Билли, усмехаясь.

«Ты ужасна».

Я прикусила губу, пытаясь не улыбаться слишком сильно.

Потому что она была права.

---

Билли заехала на подъездную дорожку, машина с мягким урчанием остановилась перед домом, который был —

Огромным.

Но не в той навязчивой, звёздно-особняковой манере.

Он был красивым, стильным, но тёплым, современным, но обжитым.

Он чувствовался как она.

Она заглушила двигатель и отстегнула ремень, усмехаясь мне.

«Добро пожаловать в мою скромную обитель».

Я фыркнула, покачав головой. «Ага, скромную. Конечно».

Мы вошли внутрь, и — да.

Это было именно то, что я ожидала.

Большой, но не подавляющий. Минималистичный, но полный характера. Обрамлённые пластинки, огромный угловой диван, инструменты, небрежно прислонённые к стенам.

Это не был один из тех холодных, пустых особняков, которые кричат: «Я богат и никогда не бываю дома».

Это была Билли.

«Пошли, — сказала она, махнув мне рукой. — Я проведу тебе экскурсию».

Она провела меня по дому, показывая кухню, домашнюю студию, уютный кинозал, нелепо роскошную ванную с джакузи, которое выглядело как чёртов спа-салон. А затем —

Мы дошли до её спальни.

Она была потрясающей, очевидно. Большие окна, тёмное постельное бельё, пространство, которое казалось одновременно интимным и непринуждённо крутым.

Но что сразу привлекло моё внимание —

Была полка, уставленная всеми её наградами.

Я остановилась на полуслове, мой взгляд приковался к ней.

«Стоп, — сказала я, приближаясь. — Я должна попробовать подержать одну из них».

Билли просто усмехнулась, подошла к кровати и рухнула на неё.

«Давай, Джулс».

Я потянулась к одному из её «Оскаров», обхватила его пальцами и —

«Господи, — пробормотала я, с трудом поднимая его. — Они тяжёлые».

Билли рассмеялась, развалившись на кровати, наблюдая за мной.

«Я знаю, да?»

Я повернулась к ней, всё ещё сжимая награду.

«Мне кажется, я должна произнести речь или что-то в этом роде», — сказала я, драматично поднимая её.

Билли усмехнулась, подперев подбородок рукой.

«Давай, впечатли меня».

Я прочистила горло, прижимая «Оскар» к груди.

«Я хотела бы поблагодарить свою мать, своего отца и, самое главное, Билли Айлиш за то, что она дала мне мой большой шанс как фальшивой медсестре в её фальшивой медицинской драме».

Билли расхохоталась, перекатившись на бок.

«Чёрт возьми, да, — усмехнулась она. — Я знала, что у тебя есть потенциал».

Я тоже рассмеялась, поставив награду обратно на полку, прежде чем снова повернуться к ней.

Она смотрела на меня, тот же блеск озорства в глазах.

Воздух в спальне Билли на мгновение изменился — что-то затяжное, заряженное, но прежде чем я успела это осознать, она хлопнула в ладоши и спрыгнула с кровати.

«Ладно, — сказала она, потянувшись руками вверх. — Мне нужна еда. Кухня. Сейчас».

Я рассмеялась, следуя за ней, пока мы бродили по коридорам и вошли в её нелепо стильную, нелепо эстетичную кухню.

---

Билли была худшим напарником по готовке в мире.

Не потому, что она не знала, что делала — нет, она довольно хорошо ориентировалась на кухне.

Но потому что она была абсолютным исчадием ада.

«Ты делаешь неправильно, — сказала она, заглядывая через моё плечо, пока я нарезала красный болгарский перец.

«Я буквально делаю всё правильно, — парировала я, прищурившись.

«Неправильно, — усмехнулась она, облокотившись о стойку. — Ты должна нарезать их полосками, а не кубиками».

«О, прости, Гордон Рамзи, может, хочешь взять на себя?» — я указала на нож.

«Я бы, — усмехнулась она, беря свой нож, — но не хочу тебя смущать».

«О, пожалуйста —»

А затем —

Идиотка порезалась.

Это произошло мгновенно — резкое «Твою мать!», когда она отдёрнула руку, несколько капель ярко-красной крови упали на разделочную доску.

Я драматично вздохнула, уже потянувшись к сумке.

«Конечно».

«Всё нормально, — пробормотала Билли, глядя на свой палец так, будто он лично её предал.

«У тебя кровь течёт по всем овощам, это не нормально, — сказала я, доставая мини-аптечку. — Сядь».

Билли приподняла бровь, забавляясь. «Ты серьёзно? Ты носишь с собой целый медицинский набор в сумке?»

«Я работаю в больнице, тупица, — сказала я, схватив её за запястье и притягивая к себе.

Она села на табурет у стойки, позволяя мне наклонить её руку, чтобы оценить повреждение.

Порез был неглубоким, но, чёрт возьми, кровь текла.

Я прижала марлевую салфетку к порезу, наблюдая, как Билли слегка поморщилась.

«Ой, — поддразнила я, — большая и страшная Билли Айлиш боится немного крови?»

«Я клянусь Богом —»

«Не двигайся, — усмехнулась я, надавливая, прежде чем потянуться за пластырем.

Она ничего не сказала, просто внимательно смотрела на меня, её голубые глаза нечитаемы, пока я с привычной ловкостью заматывала её палец.

«Готово, — сказала я, похлопав по пластырю. — Постарайся не травмировать себя хотя бы в течение часа».

«Без обещаний», — пробормотала она.

Она всё ещё смотрела на меня, выражение лица нечитаемое, и на секунду —

Воздух между нами изменился.

Пока —

«Честно говоря, вам с Финнеасом стоит убрать из дома все острые предметы, — сказала я, качая головой.

Билли рассмеялась, стряхивая момент. «Справедливо».

«Я серьёзно, — продолжила я. — Вам двоим нельзя находиться рядом с ножами. Или блендерами. Или горячими плитами».

«Ладно-ладно, я поняла, — сказала она, усмехаясь.

«Я серьёзно, я заявлю на вас в какие-нибудь органы».

«И я восприму это как акт войны».

Мы расхохотались, момент снова стал лёгким, простым, непринуждённым.

Билли уставилась на свой забинтованный палец, затем на беспорядок, который мы устроили на кухне — наполовину нарезанные овощи, брошенная вок-сковорода и слабое кровавое пятно на разделочной доске.

Затем она посмотрела на меня, усмехаясь.

«Нуууу, — протянула она, облокотившись о стойку, — может, просто закажем китайскую еду?»

Я даже не колебалась.

«Да. Пожалуйста».

Билли рассмеялась, уже доставая телефон. «Видишь? Я знала, что ты не была так уж рада готовить».

«Была. Пока ты не решила истечь кровью на ужин».

«Детали, детали, — пробормотала она, пролистывая меню. — Ладно, что ты хочешь?»

«Что-то с кучей углеводов и соевым соусом».

«Это дух».

---

Двадцать минут спустя мы развалились на её диване, перед нами раскинулся огромный ассортимент контейнеров с китайской едой.

Журнальный столик был покрыт палочками для еды, пакетиками с соусом и двумя огромными банками газировки, которые Билли достала из холодильника.

Я вонзилась в свой жареный рис, счастливо вздыхая.

«Ладно, это именно то, что мне было нужно».

«Я же говорила, — самодовольно сказала Билли, беря пельмень.

«Ладно-ладно, ты победила, — сказала я, закатывая глаза.

Она усмехнулась, взяла один из контейнеров и протянула мне.

«Раз уж я побеждаю, ты должна попробовать это».

Я заглянула в контейнер.

«Билли, это буквально тофу».

«И?» — сказала она, приподняв бровь.

«И это не еда».

«Ладно, теперь я обижена».

«Я настаиваю на своём».

Билли фыркнула, взяла кусочек хрустящего тофу палочками и поднесла его к моему рту.

«Джулс. Просто попробуй».

Я прищурилась на неё.

«Это похоже на ловушку».

«О боже, просто съешь это».

С глубоким вздохом я наклонилась вперёд и откусила кусочек.

И, что раздражало, это было вкусно.

Как, реально вкусно.

Билли сразу усмехнулась, зная, что победила.

«Блин, — пробормотала я, жуя. — Это на самом деле... очень вкусно».

Она усмехнулась, отправляя ещё один кусочек в рот.

«Я же говорила».

Я закатила глаза, но уже тянулась за следующим кусочком.

Мы продолжали есть, споря о лучших блюдах, Билли настаивала, что веганские версии превосходны, а я сражалась за славу курицы в апельсиновом соусе.

Мы говорили обо всём и ни о чём — о музыке, больничных историях, наших худших заказах на вынос.

И на мгновение —

Это казалось таким лёгким.

Будто мы не балансировали на краю чего-то опасного.

Будто мы не хранили секреты.