Спрятаны под сосной

Райан 15 лет

2 марта

– У Йоко действительно красивые рисунки, – Итан перелистывал страницы в альбоме и сразу понимал, где работа японки, а где рисовала Лили.

– Думаю, тогда я восхищалась ей, – призрак начала больше походить на Лили, начиная принимать её любовь к жестикуляции.

В зелёной зоне сегодня было меньше людей, чем обычно, поэтому мы не боялись, что нас примут за больных, когда мы разговариваем с пустотой.

– Почему Йоко сегодня не пришла? – возмутилась Лили.

– …Ей сегодня плохо, ответил я и сразу же заметил удивление Итана, – надо было со мной идти, а не прогуливаться с Валери, - вылил я ему своё недовольство.

– Я ведь не мог просто убежать от неё, - оправдывался друг.

– Мог, если бы не бегал по каждому её зову.

Итан не решился отвечать, тем самым продолжая перепалку.

– А кто такая Валери? – встряла Лили после непродолжительной тишины.

– Это тот человек, о котором Итан уже целый год думает, – коротко объяснил я мёртвой девочке.

– Я рада, что ты начал с ней общаться, – улыбнулась Лили.

– Спасибо, - парень чувствовал себя неуверенно и его начала сковывать стеснительность.

Меня хоть кто-то здесь понимает?

Нависла тишина, в которой никто из нас не хотел начинать диалог. Лили смотрела на детей, которые играют неподалеку, а Итан, скорее всего, представлял Валери.

А что я? Я принципиально не буду заводить разговор.

– Так что там с Йоко? – обеспокоено, спросил Итан, поправляя волосы, что от волнения сползали на лицо.

Друг всё это время вспоминал какую-то важную тему, которую мы затронули до того как начали короткую перепалку.

– Сам не понимаю этого, но сегодня она выглядела уставшее, чем обычного, - рассказал я всё что знал. – Когда она мне передала альбом, сказала, что сегодня возможно не сможет с нами пойти.

– Лишь бы она не заболела ничем, - продолжал беспокоиться Итан.

– Давайте я зайду к ней домой и осмотрю её! - быстро придумала призрак и поспешила рассказать нам. – Всё равно она не увидит меня, а я вам расскажу, как она себя чувствует.

– Звучит хорошо, - согласился Итан.

Я, уставши, опустил голову и прижал ко лбу свою ладонь.

Почему наша встреча по спасению души Лили, резко сменилась на спасение ленивой Йоко?

***

Стоя около дома Йоко, где, по словам Итана он её встречал, мы договорились, что Лили изучит ситуацию и через пару минут к нам вернётся.

– Только постарайся сделать всё побыстрее, – спокойно потребовал я.

– Конечно, одна нога здесь другая там, - с этой фразой она ушла от нас так быстро, будто растворилась в воздухе.

Мы с Итаном остались один на один за домом соседей Йоко, чтобы девочка точно не подозревала, что мы были рядом. Следовательно, не догадалась бы о приходе Лили, которую она не может видеть.

– Напомни, пожалуйста, почему Йоко не видит призрак Лили? – спросил я у волнующегося, но вечно счастливого Итана.

– Призрака видит тот, кто видел чужую смерть, что потрясла его или сам чувствует что умирает.

Я понимаю, почему вижу Лили, и даже вижу ту картину прямо сейчас. Это был самый тяжелый день для меня, прошло уже несколько лет, а я всё ещё вспоминаю об утрате.

– У тебя что-то случилось? – спросил я у жизнерадостного парня, которым он мне всегда и казался.

– Нет, не понимаю, почему вижу призраков, - Итан спрятался, подтянув клетчатую рубашку как можно ближе к голове.

Значит, он не хочет говорить об этом. Я тоже не хочу говорить о своём прошлом, поэтому мы будем обоюдно считать друг друга экстрасенсами.

– Всё ещё не могу свыкнуться, что Лили умерла, - поделился мыслями старый друг.

– Я тоже… все эти годы мы думали, что девочка уехала в столицу, - в голову полезли воспоминания, как родители мне рассказали об уезде моей подруги с тревожными лицами.

– Знаешь… нам ведь наврали про её судьбу. – Итан смотрел вниз, погрузившись в себя.

– Знаю… ведь иначе, мы бы не были так удивлены, увидев её призрак, - выглянул я немного из-за угла, осматривая участок и входную дверь в дом Йоко.

Будь мы тогда старше, то заметили бы неспокойное настроение в городе и догадались бы, что Лили умерла. Тогда нам и не пришлось бы сейчас возвращать ей память, ведь мы бы проводили с ней почти каждый день.

– Лили вышла? – заинтересованно спросил Итан, стараясь выглянуть из-за моей школьной рубашки.

– Пока нет, - я выпрямил спину и снова начал смотреть на Итана.

– А помнишь, как мы также пытались сбежать от директрисы? – с улыбкой вспомнил друг.

– Помню, это было в прошлом классе, - обстановка между нами перестала нагнетаться. – Насколько помню, тогда мы прятались под лестницей и наблюдали когда директор уйдет от главного входа.

– Нам настолько не нравилось быть в школе, что мы вышли раньше времени и нас спалили, - Итан начал ещё шире улыбаться и постучал меня по плечу.

- Да, потом столько проблем от родителей было, - вспомнил я свою строгую мать, которая запретила мне пользоваться телефоном и выходить гулять.

Но тот день стоял того.

Один из тех самых дней, когда я чувствовал себя свободным от материнского взгляда.

– Мальчики, – выглянула Лили.

Итан дёрнулся и опустил туловище, переведя дух.

– Ну что там? – спросил я.

– Ну… там пусто, - таинственно ответила девочка, подозревая что не всё так просто.

– Наверное, она где-нибудь гуляет, – Итан продолжал поддерживать положительное настроение.

– В её-то положении? – усомнился я.

– Я не смогу её найти, поэтому поговорите с ней завтра, когда снова увидитесь, – посоветовал призрак.

Все наши планы на сегодняшний день были выполнены, даже отклонение в сторону Йоко было выполнено. Не зная, что дальше делать, мы некоторое время вели светские беседы. Но перед уходом я вспомнил одну очень важную деталь.

– Подожди, - неожиданно сказал я в спину призрака. – Как ты смогла выйти из леса?

Лили сначала замялась и встала в закрытую позу, но затем сразу же ответила.

– Мне страшно быть одной в этом пригороде, - она говорила это, не затрагивая самых важных деталей.

– Что тебя так пугает? – Итан идущий в совершенно другую сторону тоже решил подождать ответа Лили.

Лили опустила голову и размышляла о вопросе друга. Перед тем как ответить она отрицательно помотала головой вправо-влево.

– Неважно, – с этим ответом девушка ушла обратно в лес, пока её светлые волосы развеивались по ветру.

Мы с другом переглянулись несколько раз, не понимая действий призрака. Однако мы оба понимали, что в будущем нас будут ждать неожиданности, которые Лили решила умолчать.

***

После того как мы разошлись я спешно вернулся домой, за полчаса когда начнёт садиться солнце.

В самом доме меня встретила привычная тишина, но на звуки двери всегда приходила мама. Это что-то вроде её привычки, которая позволяет контролировать приход каждого, даже если она знает что там родной человек.

Но сейчас была глухая тишина.

И мама не пришла…

Сняв обувь, я сначала пришёл на кухню, где никого не было, и был выключен свет. Следом прошёл в свою комнату, где также никого не было, на чердаке тоже пусто. Последней точно была родительская спальня, комната которую я всегда старался обходить стороной, чтобы меня не было видно через проём в двери.

– Мам, – сказал я, выглядывая в комнату, но, не проходя в неё.

Женщина в строгом костюме стояла ко мне спиной и пристально смотрела в окно, а на столе был открытый ноутбук, в котором она обычно работала. Когда маме надо было отойти, она обязательно закрывала его.

Сейчас и ноутбук открыт, и мама не слушает меня.

– Добрый вечер, Райан, – мама медленно повернулась ко мне и скрестила руки в области груди.

В голове нависал вопрос о происходящем, но вместо этого я продолжал молчать, наблюдая за матерью.

– Ты ослушался моей просьбы, - сказала женщина, сверля своим глазом. – Ты проявил неуважение в моём доме.

– Я всё делал, - настороженно оправдывался я.

Её просьбы можно называть приказами, но она давно привыкла сглаживать углы с помощью похожих по смыслу слов.

– Когда я заглянула в шкаф чтобы найти нужную мне коробку, то поняла, что ты не убрался в шкафу, хотя сам знаешь, что бардак в нашем доме непозволителен.

Я ощутил, как мои глаза расширяются, а ноги становятся более ватными под её обвинениями. В любом случае в шкафу далеко не бардак, а всего лишь слой пыли на верхней полке.

– Но и это не самое главное, в чём ты провинился, - тонкая на вид женщина, сейчас казалась мне грознее любого верзилы.

Пройдя мимо меня и направляясь в мою комнату, я инстинктивно пошёл за матерью, понимая, что иначе меня казнят.

Уже в моей комнате я увидел открытый шкаф и стул, который стоял для того чтобы заглянуть на верхнюю полку. Мама так и сделала, но к моему ужасу начала там рыться.

Я понял, что она имела в виду.

Через секунду мама достала вязаную игрушку, которая была способна уместиться в двух руках. Это была игрушка с формой совы, где преобладали фиолетовые и чёрные оттенки пряжи. Глазами были две черные бусинки, пропорциональные с головой.

– Что это? – спросила мать, сжимая игрушку от ярости.

В голову не приходил ни один из ответов, но мама требовала от меня объяснений. Встав на пол и подойдя ко мне, она сжала игрушку ещё сильнее и вновь задала вопрос.

– С каких пор ты играешь в игрушки? – женщина подсознательно не приняла бы ни один из ответов.

Я не играю…

Что мне ей сказать? Что эту игрушку ручной работы подарила старая подруга, которой нет в живых, и остался только её призрак? Или лучше соврать, придумав, что это был один из проектов для школы?

Тогда как я объясню то, что не выбросил игрушку?

– Я буду ждать, пока ты не ответишь, - требовала мать, сжимая подарок так, что игрушка была готова порваться на части.

Почему ты вообще лазила в моём шкафу?

Почему у меня ком не только в горле, но и в голове?

Я ощутил, как начала дрожать моя челюсть, а по щекам стекало нечто похожее на слезы. С каждой секундой слёз становилось всё больше, а они медленно стекали.

От стыда я опустил голову, чтобы скрыть слезы.

– Ты ещё и плачешь как маленькая девочка? – мама продолжала давить на меня, стараясь сломить мой характер.

Почему я плачу?

Слезы не текли с того самого дня, когда я в последний раз мог увидеть Лили. Тогда я был по-настоящему разбит и спустя время другие плохие моменты из жизни казались мне пустотой.

– Я не уйду, - продолжала говорить мать, требуя узнать правду об игрушке.

– А я не расскажу тебе о ней, - ответил я, совершенно не думая, ведь мой мозг уже был задавлен матерью.

Женщина сменилась в лице, долгое время, стараясь переварить ситуацию. Ей никогда в голову не могла прийти мысль, что её родной ребенок ответит в такой грубой форме.

– Ты позоришь меня… - спокойно ответила мать. – Мы вернёмся к этому разговору, и я узнаю правду от тебя.

Мне казалось, что самое сложное уже позади, слёзы перестали течь, а дышать было намного свободнее. Я уже не смотрел себе в ноги, а изучал лицо матери.

Что-то щёлкнуло в голове матери и ей захотелось вынести всю злобу.

Подойдя к столу и взяв ножницы, которые я использовал для бумаги, женщина начала резать игрушку. Пряжа начала рассыпаться и совсем скоро единственная игрушка будет поделена на все части.

– Что ты делаешь? – спросил я у мамы, повысив голос.

Но женщина была настроена серьёзно и продолжала резать плотную игрушку, что давалось ей не без труда.

Я не мог смотреть на то, как портят и уничтожают единственный подарок, и воспоминание о Лили. Первые недели без этой девочки я плакал, засыпая вместе с этой совой. Но теперь я, плачу вновь, наблюдая как мои воспоминания уничтожают.

Когда женщина разрезала игрушку и была готова выйти из комнаты чтобы выбросить её в ближайшую урну, я перегородил ей проход и не хотел пропускать мать ни перед каким предлогом.

– Вот значит как… - женщина была способна убить глазами. – Я растила тебя, кормила и воспитывала, а эта игрушка ценнее родной матери.

Свою маму я люблю, также как и любой другой парень. Но именно свою маму, а не надзирателя, которая спит и видит, как нанимает мне всё больше репетиторов, чтобы я сдал “идеально” каждый из школьных предметов.

– Забирай этот мусор, - мама опустила ладони и разжала их, голова и тело игрушки повалились на пол.

Мама прошла мимо моего плеча, пока я смотрел на части подарка. В голову лезла картина из прошлого, уже размытая, но не менее важная. Такая, в которой Лили дарит мне игрушку, на которую она потратила несколько часов, а скорее всего и дней.

Потратила их, для меня…

Подойдя к маленьким кусочкам, имеющим неимоверную важность для меня, я краем уха услышал, как мама топает, хлопает дверьми и желает разрушить полдома.

Опустившись и взяв в руки по части, мне пришло осознание ситуации и того, что я натворил.

Мой мир был разрушен. Единственный авторитет в лице матери прямо сейчас был разочарован мной и готовил планы для наказания. А я заплакал впервые за пару лет и отказался говорить об истории этой игрушки, считая это слишком личным.

Мне будет очень плохо…

Я сам спилил ветку, на которой сидел.

Весь вечер я провёл в комнате с чувством опустошения, каждый раз, когда мама проходила мимо двери в комнату, моё сердце сжималось, а дыхание замирало. Даже когда мать ужинала, она не позвала меня с собой, возможно желая, чтобы я голодал в качестве наказания.

Ночь будет тяжелой, как и все последующие.

Когда пришло время спать, и усталость взяла верх, я взял части игрушки и прижал их к своему телу, предусмотрительно укрыв их тяжелым одеялом. Мне очень хотелось их зашить, но ни навыков, ни инструментов у меня не было.

Немного погрубевшая пряжа прижималось к моему телу, и будто грела меня. Это было то самое чувство, в котором я нуждался несколько лет. Но осознал только сейчас о своих желаниях, ведь давно свыкся с ними и считал чем-то неважным.

Ночь после истощающих разум ссор с родителем всегда более длинная и, как правило, прекрасная на сон. Уставший рассудок требует восполнения энергии, отчего и во время сна я сначала ощущал усталость, но затем очень глубокий отдых.

Это была не только самая тяжелая, но и приятная ночь…