Идеальный мир

746–16 лет

Тот же день

В тот момент, когда ко мне подошла Элли у лестницы, я сильно напрягся. Буквально все было не под моим контролем. Когда последний урок прошел, я долго стоял у дверей в школу.

Оставаться или уходить?

Элли договорилась со мной, что мы встретимся у входа в школу после последнего урока. Но новенькая не пришла спустя пятнадцать минут от назначенного времени.

Мне хочется выстроить четкий вывод по поводу Элли, но у меня не получается это сделать. В глубине души мне хочется общаться с ней, но с другой это слишком опасно.

Стоит ли она моих целей?

Меня всегда учили думать наперед, где я буду потом учиться и работать, а чтобы работать на корпорацию – надо быть “идеальным”. До окончания школы осталось не так много времени, поэтому я сильно волнуюсь за ближайшее будущее.

Самое страшное – это будущее.

Когда рядом со мной была старшая сестра, оставалась вера что я пройду во взрослый мир с кем–то. Но теперь сестры нет рядом со мной.

Воспоминания снова вернулись в мою голову, а я уходил все дальше и дальше от школы, понимая, что Элли того не стоит. Мой мозг так и продолжал бы вспоминать то, чего уже нет. Но раздался девчачий голос.

– Я заколебалась к тебе бежать, – старалась отдышаться Элли.

Глядя на девочку, у меня появилось странное ощущение. Кажется, это называется «надежда». Если человек готов прибежать к тебе и так сильно устать ради тебя – можно ли назвать меня одиноким?

– Чего молчишь опять? – уставилась на меня Элли. – Я–то думала, мы договорились.

– Мне казалось ты не придешь, – сказал я правду.

– Извинился бы хоть для приличия.

– А что это значит?

Рыжая снова на меня уставилась, она была не такой веселой как раньше. У лестницы она выглядела более улыбчивой, сейчас эта радость будто пропала.

– Если ты обидел человека, то есть меня. – Она указала ладонями на себя. – В таком случае извиняются, чтобы вернуть себе уважение.

– Тогда… извини.

Элли выпрямилась так быстро, что все ее рыжие волосы сами уложились. В этот момент солнце освещало девушку, а я стоял в тени высокого дерева.

– Пойдем уже, не будем терять время, – Элли пошла дальше по тротуару.

Но я остался на месте смотря ей вслед. Она успела сделать всего пару шагов, а затем медленно обернулась.

– Ты как маленький, – с этими словами девочка схватила меня за рукав.

Потащив за собой, Элли вытащила меня на свет, там, где греет солнце. Удивительно, что так тепло в декабре. Я ожидал и готовился к ужасной зиме, а снег все еще не выпал.

– Необычная погода, – сказал я в спину Элли, после долгого молчания.

Девочка, наконец, отпустила мою руку, и мы оба остановились.

– Неужели ты вспомнил, как разговаривать? – удивилась Элли.

– А как это можно забыть?

Элли закатила глаза и, не отпуская мой рукав, пошла дальше. Девочка шла в ускоренном темпе, рвя и метая все на своем пути.

– Не будь таким занудным, – попросила девочка. – Не на все вопросы надо отвечать.

Странно звучит, ведь вопросы задают, чтобы услышать ответ. То есть эта установка в моей жизни была неверной? От этого я начал ощущать, как скосилось мое лицо.

– Да… для «зомби» это звучит странно, но абсурдные вопросы просто высмеивают ситуацию, – начала объяснять спутница. – Если глупый вопрос – то и ответ такой же.

Кажется, я начал немного понимать.

– Тебе так понятнее? – девочка слегка повысила свой голос.

– Да, – надеюсь, ко мне больше не будет вопросов.

Я вспомнил про слово “зомби”, Элли повторяла его из раза в раз в мою сторону. А не понимать, как тебя называют – походит на муку.

– Что значит быть зомби? – cпросил я насущный вопрос.

– Это значит… – девушка выдержала паузу. – Быть тобой.

Элли рассмеялась.

А я как был спокоен, так и остался.

– Это шутка, над ними надо смеяться! – Элли уперлась мне на плечо, одновременно вытирая слезы.

Я как не понимал рыжую девочку, так и не понял. Она выдавала не то что другие слова и фразы, а чувства и эмоции. Если для других это было слабостью, то для нее являлось силой.

Это сложно объяснить.

– Ладно, пойдем к главному месту дня, – сказала Элли, еще сильнее ускорив шаг.

На нас начали коситься прохожие, особенно среди них выделялись дети. Определенный темп ходьбы был каждому известен и оттачивался со времени. Именно поэтому местные способны легко распознать чужака.

– Давай будем идти медленнее, – попросил я, чувствуя тяжесть взглядов.

– А ты ходи, как хочешь! – Элли продолжала пристально смотреть на меня. – Хоть быстрее, хоть медленнее, их это не должно волновать.

Мы проходили одни дворы за другими, Элли ругалась и критиковала каждый двор. Но то о чем она говорила, мне было не суждено понять. Эти дворы были для меня «нормальными».

– Здесь облезла краска… – ворчала Элли. – А здесь вообще ступеньки не хватает, – почему она ко всему пристала? – Кто вообще придумал один тип застройки?

– Корпорации, – наконец ответил я, спустя очень долгое время.

– То есть, у вас нет выборов? – спросила ошарашенная девочка.

– Что такое выборы? – не менее удивленно спросил я.

Кажется, я впервые показывал свои эмоции, не стыдясь их. Элли была только рада этому, ведь так можно было увидеть мою индивидуальность, свойственную, но запрещенную для члена общества.

– Это когда тебе дают выбор, чтобы правил старый, но мудрый, или молодой и амбициозный. Обычно оба из вариантов идиоты, – постаралась объяснить Элли.

– Но в нашем городе власть принадлежит совету директоров «Силы» и «Надежды». Можно ли считать, что это плохая власть?

Элли закатила глаза.

– Естественно, корпорации думают только о себе, о выгоде… понимаешь? – девочка размахивала руками.

– Но у нас есть дома, еда и качественное образование, – парировал я ее скепсис.

Элли остановилась и надула губы.

– Вы живете в болоте и оправдываете это, – она снова размашисто провела руками.

– Но откуда тебе знать, что твои «выборы» честные и неподкупные, – возразил я.

– В таких ситуациях народ берет власть в свои руки, использует то, что есть у каждого от рождения – право выбора.

– Но насилие это измена родине, это неправильно, – наотрез не принимал я.

– А что правильно? Кто решает что правильно, а что нет?

–…Власть, – ответил я.

– Бинго, – Элли изящно щелкнула пальцами.

– Но если нет власти, как решить что твои поступки правильны?

– Делать так, как велит сердце. Но у вас это атрофировано, поэтому без чужой указки вы не ничего не можете, – жестко ответила неидеальная.

В этот раз ее жестикуляция затронула прохожего. Мужчина в костюме шел на роботу, но Элли случайно сбила его очки. Они упали на асфальт почти бесшумно.

– Ой, извините, – обернулась девочка на мужчину.

Незнакомец молча опустился, чтобы поднять очки. Взяв их в руки, он пристально осмотрел линзы. Линзы немного запылились, но остались целы.

Мужчина, одев очки, пошел дальше по своим делам.

– «Зомби» даже извинений не слышат, – не удивилась Элли, смотря в спину незнакомца.

– У нас это не принято, – объяснил я.

Элли продолжала не понимать нашу культуру. Дело в том, что когда извиняешься – ты ничего не меняешь. Твои слова не могут исправить ситуацию, и таким образом ты показываешь свою уязвимость, то есть слабость.

Мы “идеальные” – а значит не слабые.

Элли не хотела слышать моих объяснений, это было видно по ее глазам. А ее веснушки лишь подкрепляли незаинтересованность.

– Скоро будем на месте, – предупредила Элли.

– Куда мы все это время шли?

Проводница загадочно молчала, будто не услышала вопрос. Это интересовало меня еще больше, Элли играла этими чувствами.

– Это здесь, – девушка кивнула на обычный продуктовый магазин.

– У меня нет денег, а там все невозможно дорогое.

Элли опять скосила свое лицо, то ли от презрения, то ли мне назло.

– Ладно… сейчас поймешь, – утешила меня девочка.

Пройдя в магазин, я сразу заметил его чистоту. Обычно такие заведения грязные и немного разрушенные. Но это место было идеально чистым, а свет в нем ослепительно ярким.

– Здравствуйте, – Элли помахала неизвестному мне мужчине.

– Здарова Элли, – ответил мужчина за несколько метров от девочки.

Теперь мы шли к нему, обходя полупустые прилавки магазина. Их скупали очень медленно, но как оказалось – покупать нечего.

– Кто твой друг? – доброжелательно спросил неизвестный.

– Новый товарищ, – ответила рыжая.

Мужчина протянул мне руку, пальцы оказались длинными и немного выделялись от общей руки. Сам по себе он был очень высоким и выделяющимся из толпы.

Они похожи с Элли.

– 746, – произнес я, пожав руку.

– Понятно… – голос был разочарованным. – Фрэнк

Затем последовало неловкое молчание. В ходе этого момента мы разглядывали друг друга. Я чаще смотрел на Элли, ведь мы были похожего роста. А от изучения мужчины у меня затекала шея.

– Все уже готово? – спросила Элли.

– Я вас заждался, – мужчина был оптимистичен.

Высокая фигура направилась в помещения для сотрудников, все это время мы ходили позади него. Пройдя в помещение, я удивился простором, ведь в других магазинах это крошечная комнатка, однако здесь она походила на еще один магазин.

– Это центр всего интересного, – объяснила Элли.

Осматривая помещение, я увидел плоский телевизор напротив дивана. Это устройство было очень современным, раньше я видел только квадратные, похожие на коробку.

Также выделялись расклеенные постеры. На одном из них был изображен маленький ребенок в бассейне, он плыл за купюрой денег. Мальчик соседствовал с другим постером, на нем была изображена музыкальная группа, полностью состоящая из девушек.

– Что это? – Спросил я.

– Это мой «зомби»… аниме, – улыбнулась Элли.

Ничего подобного раньше не слышал. Слово явно иностранное, причем очень далекое.

– О чем это… аниме? – снова спросил я.

– Это вид культуры похожий на мультик… но это не мультик, – девочка произнесла это как табу. – Книги и даже кинематограф изжили себя, а вот аниме… оно все еще удивляет.

Раньше я смотрел только военные фильмы отечественного производства. Для меня это было единственное искусство, если не считать постановок в школе.

Хочется познать аниме.

– Ты покажешь мне? – спросил я.

– Конечно… ради этого мы сюда и пришли.

Заметив на полке нечто похожее на башню, аккуратно составленную картами, я подошел посмотреть на нее поближе. Но не успел я подойти, как башенка распалась, а карты разлетелись в разные стороны.

– Черт, – произнес мужчина, еле сдерживая эмоции.

Я не знал что делать, по моей вине произошло что–то ужасное, а исправить это я не в силах.

– Из…ви…нись, – тихо и через зубы произнесла рыжая девушка.

– Извините, – я не заметил, как стал чесать затылок.

Человек больше не выглядел разочарованным. Где–то в глубине души Фрэнк осознавал, что зря потерял время, ведь ничего хорошего эта башня из себя не представляла.

– Ты оставишь нас? – спросила Элли у мужчины.

– Ах… точно, – улыбнулся он и поднял ладони.

Медленным шагом фигура вышла из помещения, вернувшись в холл магазина.

С его уходом, будто гора с плеч свалилась. Мне всегда трудно давались новые знакомства, а этот человек был похож на Элли своим поведением, но только высокий и опасный.

Чуть дальше висел еще один постер. На нем два подростка держались за руки, парень был в очках, а девушка в короткой юбке и светлыми волосами. Над ними ярко горели звезды, складываясь в нечто невообразимо красивое, а море рядом с которым они стояли, отражало звезды.

– А там что за постер? – спросил я, указывая пальцем.

– Он посвящен аниме под названием “Моя правда”. – Ответила девочка.

– Красиво.

– Грустное очень…

Но что в нем такого грустного я еще не знал. Элли на некоторое время задумалась и растворилась в своей голове. В помещении воцарилась тишина.

– Я смотрела это аниме еще дома… в своем настоящем доме, – рассказывала она. – Теперь я понимаю, какого это ощущать пустоту… но не от потери человека, а от потери родного дома, – Элли уставилась на меня, стараясь разглядеть хотя бы грамм сочувствия в моих глазах.

Ее глаза немного засияли.

Но это сияние было совсем не добрым… ведь девушка немного всплакнула, совершила то, отчего нас отучают с детства.

– Тогда посмотрим именно это аниме, – Элли включила телевизор и выбрала, что мы будем смотреть.

Мои мысли снова вспомнили старшую сестру. Она также покинула свой дом, но я не уверен, что ей там хорошо. Недавно мне приснилось, что я получил от нее письмо и улыбнулся, а проснувшись, разочаровался.

Что если она чувствует то же самое что и Элли?

Или ей там лучше?

Музыка пронеслась по всему помещению, желая получить внимание. Она была совершенно непохожей на то, что я раньше слушал. Обычно нам включали “сильную” музыку в ней часто пел хор вместе с трубами. Но эта музыка была чем–то наполнена, 928 назвал бы ее “слабой”, хотя у меня она вызывает сильные чувства.

Она наполнена – любовью, тем к чему стремится Элли. Неудивительно, почему ей нравится это произведение.

Когда музыка стихла, я увидел нарисованную девочку. У нее был очень странно нарисован нос, но все остальное было ярким и оттого красивым. Не было черно–белого цвета или крови, не было криков и выстрелов. Лишь тишина и милый голос девочки.

– Ты похожа на нее, – сказал я, сравнивая девушек.

Элли посмотрела на меня, стрельнув своими глазами, ведь другая девочка была голубоглазой блондинкой.

– Характером, – ретировался я.

Элли немного расслабилась и продолжила просмотр. Она была удивительно спокойной, не было злости или раздражения, сейчас она походила на тихоню как никогда.

Рыжие волосы рядом сидящей девушки стали медленно опускаться. Как оказалось, Элли положила свою голову мне на колени, чем заставила ёкнуть мое сердце.

– Неудобный диван, в такой позе удобней, – объяснила Элли.

На экране показывали весну, лепестки цветов парящих в воздухе и огибающих персонажей. На этих розовых лепестках был сделан особый акцент.

Но мой взгляд был заострен на щеке Элли, я не мог больше смотреть телевизор, ведь он не интересовал меня также сильно, как веснушки на белой коже и ее огненные волосы.

Мои пальцы медленно и крайне неуверенно начали поглаживать рыжие волосы. Никогда в жизни не трогал длинные девчачьи волосы. Они мне нравились, и я продолжал их аккуратно трогать.

После пары серий Элли подняла голову с моих колен.

– Ну как тебе?

– Очень интересно, – хотя втайне я забылся глядя на девушку.

Это и вправду был хороший опыт, кажется, я начал лучше понимать людей. Их чувства перестали быть загадочными и делящимися на «сильные» и «слабые». Но Элли все еще оставалась загадкой.

– Я рада, – девушка выпрямила спину и потянулась. – Вдвоем оказывается, совсем другой опыт просмотра.

Встав и размявшись, мои глаза посмотрели на одиноко висящие часы. Время подходило к шести часам вечера, а я должен был придти к трем часам дня. От этого у меня стали подкашиваться колени.

– Можешь еще походить осмотреться, здесь полно контрабанды, – сказала рыжая девочка. – Цены здесь конечно отвал башки, но они оправданы.

– Буду знать, – направившись к выходу, мне хотелось как можно скорее выйти отсюда и добраться до дома.

– Может, еще посидим? – Элли не замечала моей тревоги.

– Мне надо идти.

Не дожидаясь возражений от Элли, я сначала прошел в зал через шторку, а затем и вовсе вышел из магазина. Но ощущения города были немного другими.

Пятиэтажные дома казались слишком серыми и безжизненными, а металлическая башня, скрывающаяся за облаками – наполняла меня ужасом.

– Куда ты побежал? – спросила только что вышедшая девушка.

– Мне надо домой, я сильно опаздываю.

– Ну да… время то позднее, детское. Тебе в кроватку пора, – язвил ее голос.

Погода была аномально теплой и спокойной. Солнце медленно садилось, а ветер приятно ласкал мою кожу. Это совсем не свойственно началу декабря.

Где белый снег?

Когда будут морозы?

– Ты далеко живешь? – спросил я, желая провести с ней еще немного времени.

Раз я не пришел домой вовремя – мне конец, а значит, нет разницы, когда я вернусь.

– Здесь неподалеку, – неуверенно ответила девушка, водя указательным пальцем. – Я живу там.

Мне хотелось пойти вместе с ней, но в голову не приходила мысль, как ей об этом сообщить

– Подожди… ну–ка ну–ка, – заулыбалась одноклассница. – Ты меня проводить что ли хочешь? Ничего себе, джентльмен нарисовался! – смеялась Элли.

– Не вижу ничего смешного, – покраснел я.

– Какая честь! Не смею отказывать! – Элли на мгновение прижалась ко мне, а затем вновь вернула дистанцию.

Какая бы мысль не лежала в моей голове, эта девушка способна прочитать её! Но это невозможно, реально ли понять человека по одним лишь эмоциям на лице? В любом случае я продолжал находиться рядом с Элли и шел в сторону её дома.

– Как тебе сегодняшний день? – интересовалась девушка, переживая за мое мнение.

– Понравился, – сухо ответил я.

Элли продолжала идти, от нее излучало тепло. Даже солнце, которое грело всю планету – не казалась настолько же теплой. Возможно, именно из–за Элли и не идет снег.

Что за антинаучное высказывание?

– Мне тоже понравилось… – призналась она. – Удалось отвлечься… от всего, что происходит вокруг. – Девочка искренне улыбнулась.

В этой улыбке не было злости или какой–либо другой эмоции, кроме радости. Очень хочется продлить этот момент, остановить время и забыть про «идеальные» будни.

Как бы долго мы не шли, всегда находись в окружении одинаковых пятиэтажных домов. Даже на окраине мегаполиса, нас все еще видела башня «Сила», напоминая, кто здесь главный и ради кого стоит быть «идеальным».

– Знаешь… возможно ты не «зомби», – предположила Элли. – Ты зомбированный, значит, тебя еще можно исправить.

– Исправлять во мне нечего.

– Еще как есть что! – Элли повысила голос и хотела меня ударить.

Но удара не последовало.

Подойдя к двери в дом Элли, девочка также как и я не хотела вернуться обратно, в то самое помещение, будто отрезанное от всего мира. Дома ее никто не ждал кроме темноты и одиночества. Единственное что она получала от этой атмосферы – ненависть.

– Будем чаще собираться, – как бы попрощалась она.

– Я не против, – выскользнуло из моего рта.

Элли ударила меня по носу.

– Это утверждение, а не вопрос! – от нее это звучало грозно, но не устрашающе.

Может быть, я испугался бы ее несколько дней назад, обходил стороной и считал «неидеальной», но теперь неожиданно начал привыкать к ней.

Попрощавшись, я вместе со странным чувством начал отдаляться от рыжей девочки. Но звука открывания громадной двери – не было. Это заставило меня обернуться.

– Я знаю… у меня хорошие волосы! – крикнула девочка и сразу же забежала в дом.

Она все это время знала?

Неужели чувствовала, как я их поглаживал?

Мое лицо начало наливаться красками. Не сказал бы, что ее волосы мне нравятся, они просто хорошие. Такие волосы есть у каждой девочки, особенно у 835.

И все же, волосы и вправду отличные.

Вернувшись домой, меня встретила мама.

– Где ты был?  – женщина была напугана, сравнивая меня со своей сбежавшей дочерью.

– После школы оставили, – соврал я впервые своей маме.

Мама не стала ничего больше спрашивать, ведь знала, что я никогда не вру. От вранья меня начало воротить, в горле образовался очень тяжелый ком.

Когда я лег в кровать мой мозг начал вспоминать сегодняшний день. Из головы не выходили рыжие, мягкие волосы. Голос Элли, который мне хочется еще раз услышать

Это называют любовью?

Раньше я использовал это слово в сторону корпораций, как и любой другой ученик, ведь любви я никогда не видел и не ощущал. Совсем недавно мне хотелось от нее сбежать, а под вечер наоборот провести как можно больше времени.

Новая знакомая подарила мне эти эмоции.

А я хочу дарить их в ответ.