Наблюдатель
928-16 лет
24 ноября
За окном, обычный туман. Небо как всегда закрыто смогом из-за заводов корпораций. Но оно и к лучшему, ничто не привлекает внимания от работы.
Однажды в детстве я увидел небо, оно показалось мне необычайно ярким и запоминающимся, способным ослепить своей красотой. Эта картина преследует меня каждый раз, когда я туда смотрю.
Но давно ничего не чувствую.
От воспоминаний мне захотелось что-нибудь разбить или разрушить. Но здравый смысл быстро подавил это во мне. Он никогда не подводит меня в такие моменты.
Что-то подсело ко мне за одну парту.
Скорее сказать бухнулась на одинокий деревянный стул, который был старше меня.
– Ты сделал домашку? – спросила рыжая девушка, от которой все бегали как от огня.
– Во-первых, я тебе не дам списать, – четко сказал я. – Во-вторых, обращайся ко мне на вы.
– Ой, какие мы важные, - новенькая скривила лицо.
За пару дней обучения она так и не признала ни одного человека в классе. Ее пребывание было лишним, слишком выделяющимся. 289 не скрывает свои веснушки, носит черные короткие юбки и считает это совершенно нормальным.
Она будто прыщ нашего общества…
Хочется его выдавить.
Номер 289. Только от этих цифр кровь закипает в жилах, а сердце начинает биться сильнее.
Она сумела опередить мой номер. Мы две крайности, две противоположности, а значит враги. Ее «влияние» может отравить ум каждого ученика школы.
Моя работа заключается в том, чтобы избавиться от этого «внимания».
– Как думаешь, почему меня посадили за одну парту с таким нудным парнем? – новенькая продолжала донимать меня глупыми вопросами.
– 289, со мной твои оценки станут лучше.
– Элли! – повысила голос девушка, желая повлиять на меня, но я не шелохнулся.
– Что это знач…
– Это мое имя, а не сраный номер! – фыркнула бестия.
Впервые вижу, чтобы человеку настолько сильно хотечется выделиться из толпы.
– Хорошо… Элли, – через зубы выговорил я.
Ее взгляд после моих слов оказался намного мягче, этого раньше я не наблюдал за ней. Словно к ней обратились по имени впервые за долгое время. Видя, что нахожу общий язык, я передал свою тетрадь.
Девушка смотрела на готовое домашнее задание, почерк в ней был «идеальным», четко выверенным.
Давай… пользуйся моей помощью.
Я непроизвольно начал улыбаться, понимая, что совсем скоро избавлю ее от буйного нрава. Когда войду в ее доверие, у меня будут все шансы сделать из нее часть общества.
– Можешь подходить ко мне за помощью, когда захочешь, - предупредил я.
– Не нужны мне твои подачки! – повысила голос девушка.
Через миллисекунду тетрадь прилетела мне прямо в лицо листами вперед. Звук бумажных листьев раздался на все помещение.
Весь класс в этом момент уставился на нас. Все сидели с ровными спинами и изучали нас мертвыми глазами, но осознав, что случилось – их взгляды наполнились чем-то похожим на удивление.
Как она посмела ответить агрессией на мою помощь?!
– Что ты хочешь?! – вскочил я.
Мое сердце очень сильно билось, а сам я задыхался. Меня очень давно никто так не выводил из себя. Но насколько бы давно это не произошло, тот день отпечатался на мне навсегда.
– Одноглазый, думаешь, я не вижу все по твоему лицу? – девушка поняла, что я пытался втереться к ней в доверие. – Твой глаз как открытая книга!
В голову ударило воспоминание, как я потерял свой глаз. Оно помутнило мой рассудок, мне захотелось сбежать как можно дальше, ярость копится внутри меня, желая вылезти наружу. Этого нельзя допустить.
– Хах, испугался меня? – посмеялась Элли.
Широкими и быстрыми шагами я пошел к выходу из класса, пройдя мимо учительницы, которая непонимающе осматривала меня. Ей впервые приходилось видеть меня таким.
- Мне надо выйти, – бегло сказал я и выбежал из класса.
Как только я вышел из класса, прозвенел звонок. Коридоры были пустыми. Я продолжал идти в сторону уборной. Мне требовалось перезагрузиться, для этого обычно использую ледяную воду.
Мне просто надо умыться.
Придя в мужской туалет, я обратил внимание на тишину. По пути мне никто не встретился, оно к лучшему. Кто знает что случилось, если бы меня увидели таким.
А если это дойдет до корпорации?
Тогда я лишусь всех привилегий, и все старания статуса “идеального”, станут напрасными. Все к чему я так долго и упорно шел, станет ничтожным.
Точно таким же, как тогда…
Проверив кабинки туалета, я убедился, что никто не видит меня. Холодной водой я старался заставить себя погасить все эмоции. Я это делал, закрыв свой единственный глаз.
Но затем я поднял голову.
В зеркале я увидел себя, с покрасневшим лицом, черной повязкой и единственным глазом. Все повторяется, совсем как тогда, одна картинка накладывается на другую. Из-за этого мне хочется разбить зеркало.
Нет, это ничего не изменит.
Если Элли способна так сильно повлиять на меня своим поведением и действиями сейчас - то на что она будет способна в будущем?
От нее надо срочно избавиться…
С этой мыслью я долго и томно смотрел на раковину и капельки воды, медленно стекающие в воронку. Как же хочется, чтобы этими каплями оказалась Элли.
Время не заставило себя ждать, поэтому я направился в сторону класса. Впервые за многие годы обучения в этой школе, мне приходится опаздывать на урок.
Буду надеяться и верить, что учительница не расскажет о моей слабости. Мы с ней в хороших отношениях, поэтому эта информация не дойдет до корпорации «Сила».
***
После уроков, учительница, закрыла класс. Она всегда так делала, когда мы обговаривали важные вещи в делах класса. Это сильно меня выматывает, и я буквально сижу на таблетках. Но работать на благо общества моя главная цель жизни.
– Как видишь, в нашем классе сменилась обстановка, – женщина говорила об 289.
Впервые вижу эту учительницу такой нервной, оно и неудивительно, ведь новая «обстановка» способна изменить нашу жизнь. Я понимаю эту опасность. Любые перемены – угроза.
– С ней надо что-то делать, – объяснила учитель. – Корпорация уже знает о 289 и желает, чтобы ты повлиял на неё.
– Вы же знаете, благодаря мне, наш класс лучший в плане дисциплины и веры в общество, – успокоил я.
– Её номер…. 289, – учитель смотрела в пустоту. - Этот номер, затишье перед бурей. Ты ведь сам видел ее поведение, а что если к нам прибудет проверка?
Эти слова словно нож полоснули меня. Нечто похожее я ощущал когда-то в области своего глаза, когда он еще был в глазнице. Все повторяется, боль, раз за разом дает о себе знать, особенно когда ты этого совершенно не ждешь.
Именно тогда приходит время выбора.
Выбора всей жизни.
– Ты уверен, что справишься?
– Да, – уверенно принял вызов.
– Но я вижу пот на твоей шее, – подловила меня учительница.
– Здесь… жарко.
Женщина отвела от меня взгляд. Я буквально только что показал свои истинные эмоции. У нас не принято показывать чувств, ведь это признак слабости.
– Ты обещаешь мне как «наблюдатель»?
– Я вас никогда не подводил.
– Удивительно что ты не заметил… приглядись к номеру 746, – намекнула учитель.
– Мой глаз заметил это.
Недавно я подошел, чтобы спросить у него про психолога. В нашей школе все проходят психолога вместе со своей парой. Он помогает им сблизиться и буквально копается в их чувствах.
Я собрался было уходить, но учительница задала вопрос мне в спину:
– У тебя все еще нет пары, – заметила женщина. – Помощь из корпорации “Сила”, не будет вечной.
Это был сильный намек.
Я кивнул ей, ведь понимал, к чему она клонит. Насколько бы я не был верен «Силе», они рано или поздно избавятся от меня, как от использованного ресурса.
Оказавшись в коридоре мой глаз, уставился в окно, а мозг медленно обдумывал ситуацию.
Слишком многое на плечах одного индивида. «Наблюдатель» с одним глазом – звучит забавно, но я не умею смеяться, хотя мне приходилось читать про «смех» в книгах далекого прошлого.
Удивительно, но я чувствую усталость, будто контроль вырывается из моих рук. В любом случае сегодня придется съездить в башню «Сила». Обычно не ждут моего присутствия, а это вызывает еще больше интереса к случившейся ситуации.
***
Каждый раз волнуюсь как в первый, опускаясь на самые нижние этажи башни “Сила”. Впервые я оказался там еще в раннем возрасте, когда ничего из себя не представлял.
Тяжелый металлический лифт опускался плавно, будто к центру Земли. Этот монструозный лифт мог вместить в себя полноценный грузовик, но главная цель его объема – напугать.
В одиночку – ты ощущаешь себя жалким муравьем.
“Лишь вместе – мы сила, на пути к совершенству.” – гласил черно-красный плакат в лифте.
Как только лифт остановился на нужном этаже, я с подергиванием в коленях прошел в него.
Этот этаж также был выше меня, но в возрасте ребенка, все кажется намного больше. В отличие от других этажей, в этом не было стекол или зеркал которые отражали яркие цвета или объекты. Здесь все стены были белыми, пустыми, а черные потолки и полы делили границу реальности.
Идя по длинному коридору, я изредка заглядывал в приоткрытые двери. По ту сторону мой глаз наблюдал детей, восьмилетних, девятилетних. Это самые старшие, готовящиеся выйти из стен этой башни. Но дальше по коридору можно было увидеть шестилетних детей. Этот возраст навсегда остался в моей памяти. Я смотрел на них завороженным глазом, будто меня что-то пленило.
А пленило меня – прошлое.
– Добрый день, – прозвучал знакомый, родной голос.
Повернув свой глаз, я увидел высокого, постаревшего и очень пухлого мужчину с длинными усами. Он был единственным человеком с этой чертой, неприсущей “идеальным”.
– Здравствуйте,– поприветствовал я человека из прошлого.
Моя голова была повернута к широкому мужчине, а торс так и продолжал смотреть на белую комнату, в которой находилось с десяток детей.
– Растут… совсем скоро дадут свои плоды, – мужчина гордился ими.
В детстве он заставлял называть его “Папой”. Я ничего не ощущал, называя его таким словом. Просто знал, что так будет лучше для меня и отряда детей.
– Сейчас дети более развитые, чем раньше. – Он вернул свой взгляд на меня. – Но и спроса с них больше. – Ехидно улыбнулся толстяк. – Пойдем, пора решать проблемы.
Идя за человеком одетым в коричневый строгий костюм, я увидел на его запястье золотые часы, дорогие запонки. Но сильнее всего выделялись драгоценные камни на его руках.
Слева от меня, неожиданно вышел ребенок в белой одежде и пустым взглядом. Следом за ним вышла женщина в белоснежной униформе, завязанными волосами.
– Добрый день. – Поздоровался «Папа».
– Ах… здравствуйте, – строгий взгляд резко перестал быть таковым, вместо него женщина стала мягкой.
Но и в этом взгляде было что-то особенное… необычное.
Вместо пары взрослых, мой глаз устремился на открытую комнату. Знакомые раковины и зеркала на секунду отразились в памяти, будто это было совсем недавно.
Я постарался убежать от воспоминаний, блокировать чувства.
Взрослые продолжали перекидываться фразами, а я их уже не слушал. Голоса были для меня невнятными, искаженными, будто я попал в сон, из которого уже не выхожу несколько лет.
Стены, лезвия…
Дети, унижения…
– 928? – окликнул меня “Папа”.
Краем глаза я увидел, как воспитатель уходит вместе с ребенком, похожим на меня.
Мужчина пошел дальше по коридору, не ожидая моего внимания. Из-за этого мне пришлось немного ускориться, чтобы нагнать широкий шаг человека, который отвечает за все воспитательные меры в мегаполисе.
Пройдя до двери прямо по коридору, мужчина отворил ее, пропуская меня широким жестом руки.
В комнате преобладал коричневый оттенок. Кожаное кресло, деревянный стол, тикающие часы и крайне редкий плакат:
“Нет, чувствам! Да, воспитанию!” – гласил коричнево-оранжевый плакат, оттенок которого я нигде ранее не видел.
– Присаживайся, – зашел «Папа» и закрыл двери.
Местом, на которое он пригласил меня сесть, являлся деревянный стул, крайне похожий на школьный. Неудобный и жесткий, искривляющий и портящий здоровье, но простой и надежный, значит “идеальный”.
Сев на него, я ощутил себя как за партой…
– Думаю… ты прекрасно знаешь почему я тебя вызвал к себе. – Мужчина с длинными усами медленно обходил свой рабочий стол.
– Это связано с моей должностью, – понимал я.
Мужчина сел на свое кожаное кресло, было слышно, как из подушечек выходит воздух.
– У тебя есть несколько должностей, но какое самое главное, над которым ты должен работать больше остальных? – он меня пассивно отчитывал.
– Работа в башне? – предположил я.
– Нет… это работа в классе. Нам важно «идеальное» стадо, а ты как вожак наблюдаешь за ним. Каковы твои действия, если животное будет больным?
– Убить? Чтобы она не мешала стаду, и не подвергала его опасности.
– Нет! – уверенно произнес «Папа». – Чтобы с ней не было, ты должен принять ее в стадо, только там она сможет выздороветь.
Раз я пришел к главному человеку по воспитанию, то он имел ввиду должность “наблюдателя” в классе. Я должен был ожидать, что он меня вызовет, ведь появилась проблема в лице Элли.
– Я тебя помню еще вот таким, – он почти сжал большой и указательный палец. – Ты был маленьким, беззащитным и слабым. – Его речь была пугающе спокойной. – Единственный человек, который позволил тебе оказаться здесь – это я.
Эта высокая башня и работа с корпорацией достались мне от человека напротив. В тот день он увидел мои поразительные анализы мозга. И с того дня, он решил научить меня давать пользу общему делу.
– Твой класс, один из моих любимых. Потому что в нем есть не только отличная дисциплина, в нем есть ты, – мужчина плавно менял жесты руками, ощущая свою власть.
– Я рад за это… - не успел договорить я, как услышал хлопок по столу.
– Молчи, когда я говорю! – крикнул тот.
Его поведение с тех пор не изменилось, наоборот, все встало по своим местам. Теперь я ощущаю себя совсем как дома, совсем как в детстве.
– Твой класс сильно отстал, ты перестал их держать в своих руках, – он сжал кулаки. – Ты даешь им дышать.
На столе все это время одиноко лежал конверт. Я не думал о его предназначении, оттого мое удивление было неподдельно.
Мужчина быстро вскрыл конверт и разложил черно-белые фотографии. На каждой из которых были видны знакомые мне силуэты, будто я их когда-то видел.
– Эта девочка, учится в твоем классе, – он тыкал на изображение своим жирным пальцем.
На фотографиях 835 обнималась со старшеклассником. На некоторых они даже целовались. Сами фотографии были отсняты из-за углов пятиэтажных домов, изредка кустов.
– Я замолвил за тебя слово, – продолжал меня отчитывать мужчина. – Я убедил директора «пропаганды», что ты скоро решишь эту проблему, что только тебе это под силу, – он немного наклонился в мою сторону, чтобы сильнее оказывать на меня давление. – Потому что тогда я знал, что ты сможешь это сделать.
– В ближайшие месяцы, вы больше вместе их не увидите, – убедил я.
– В ближайший месяц, - поправил мои слова директор.
«Папа» начал меня осматривать, ему хотелось добить меня, снова приструнить. Но спустя пару секунд он перестал об этом думать, ведь знал что я и так на его стороне.
– Отлично 928, буду ждать новостей, ты свободен, – отправил меня “Папа” за пределы подземного кабинета. – И запомни… убийство больного животного – невыгодно. У нас и так проблемы с населением. Сделай так, чтобы ее не убили в ближайший месяц.
Я как можно быстрее вышел за дверь, соблюдая все рамки. Уже за дверью старался отдышаться, в этом мне помогла только что расстегнутая верхняя пуговица рубашки.
Переводя дыхание, я смотрел на коридор, длинный, будто бесконечный, напоминающий о моем детстве, о пребывании на этом этаже. То время я вспоминаю со страхом, но все же стараюсь забыть про детство, переводя внимание на работу.
Мой мозг настолько перегружен в эти моменты, что сам старается забыть прошлое, отпустить этот тяжкий груз. Но моя работа вытекла из прошлого, весь опыт который я владею сейчас, связан с детством.
Со временем я вправду забываю свою прошлую жизнь. Когда был еще очень маленьким. Не помню лица матери или отца, потому что искренне их ненавижу.
Они бросили меня, оставили совершенно одного в этом мире. Затем я старался найти друзей или товарищей.
Но они были против меня.
Все кто видел во мне отличия от других, старались избить и унизить. Но в этом нет их вины, в то время я внешне отличался от норм общества. Поэтому виноват я один.
В неспокойном детстве виноваты мои родители. Они как трусы сбежали за границу, не успев взять меня вместе с собой. Для них я был тяжким и ненужным грузом. Бесполезным и ничего из себя не представляющим балластом.
Поэтому я не позволю никому покинуть «Кокон».