Имириалис.Перерождение.

Солнце только начинало выбираться из-за горизонта.

Первые лучи легли косо — через щель в шторах, по полу, по краю стола. Комната медленно наполнялась светом, тем особенным утренним, золотистым, который бывает только в такие дни. После долгих серых недель всегда приходит вот такое утро. Тёплое. Будто мир решил извиниться.

Я сидела у окна в ночной тунике и халате, поджав ноги, с маминым дневником на коленях.

Читала уже давно — с тех пор, как проснулась, ещё в темноте. Я возвращалась к нему снова и снова, к одним и тем же страницам, и сначала думала, что просто скучаю по ней. По её почерку, по интонации, по тому, как она описывала мелкие вещи — погоду, запах трав, папины руки.

Но сейчас я смотрела на страницу и понимала: я что-то пропустила.

Не сразу. Не сегодня — это складывалось постепенно, деталь за деталью, пока сегодня утром что-то не щёлкнуло.

В дневнике была загадка. Я была так поглощена её чувствами — её радостью, её страхами, её любовью, — что не заметила. Не увидела за эмоциями — структуру. А она была. Намёки, рассыпанные по страницам. Фразы, которые обрывались на полуслове. Отсылки к чему-то, чего в этом дневнике не было.

У мамы был второй дневник.

Я перелистнула страницу. Там был рисунок — простой, карандашом, но проработанный тщательнее всего остального в книге. Дерево. Большое, раскидистое, с тяжёлыми ветвями. А под ним — папа. Я узнала его сразу: линия плеч, наклон головы. Он держал в руках книгу. Похожую на мамин дневник — но обложка другая.

На заднем плане — озеро.

Я смотрела на рисунок долго. Пыталась вспомнить это дерево. Такое озеро. Что-то знакомое было в очертаниях — или мне казалось.

Второй дневник. Если он существовал — он должен был быть в её комнатах. Я уже перебрала там всё, каждый ящик, каждую полку. Ничего.

Значит, он спрятан. Или его унесли. Или...

Стук.

Я вздрогнула — резко, по-настоящему, дневник едва не выскользнул из рук. Стук был тихий, осторожный, почти нерешительный. Кто стучит в такую рань?

Я сидела неподвижно.

Стук повторился.

Я встала. Подошла к двери — медленно, бесшумно, встала вплотную и прислушалась. Тишина. Потом — шаги. Удаляющиеся, неторопливые.

Я подождала. Когда шаги затихли совсем, приоткрыла дверь и выглянула.

Женщина уходила по коридору. Чёрные волосы, тронутые сединой, собранные небрежно. Высокая когда-то — это угадывалось, — но сейчас фигура была согнута, скручена, будто её долго держали в тесном месте. Худая. Я не знала её.

Зачем она стучала?

— Лис.

Я вздрогнула второй раз за утро. Эйнар стоял у соседней двери — уже одетый, смотрел на меня. Потом на коридор.

— Всё в порядке?

— Да, — сказала я. — Всё нормально.

Вышло неровно. Он это услышал — я видела по тому, как чуть изменилось выражение его лица. Посмотрел в ту сторону, куда смотрела я. Нахмурился. Сделал шаг.

Я схватила его за руку.

Он остановился. Чуть удивлённо посмотрел на мою руку, потом на меня.

— Ты зачем пришёл? — спросила я. — Что-то случилось?

— Нет. — Пауза. — Хотел увидеться. Сходить на завтрак.

Я выдохнула. Впустила его в комнату — подожди, — сама ушла в ванную. Умылась холодной водой, оделась быстро. Посмотрела в зеркало секунду.

Потом. Разберусь потом.

Мы вышли вместе. На лестнице Эйнар всё ещё хмурился — я видела краем глаза. За завтраком сказал, что днём будет занят: государственные дела, никак не отложить.

Я кивнула.

Мне до сих пор было странно осознавать это. Принц. Он — принц. Я знала, конечно. Все знали. Просто когда он сидит рядом и передвигает тебе тарелку поближе — об этом как-то не думаешь.

А потом вспоминаешь. И становится немного неловко — непонятно почему.

После завтрака мы прогулялись по парку.

Утро уже разошлось по-настоящему — солнце стояло невысоко, но грело, листья под ногами были мокрые и яркие. Мы шли без особой цели, говорили о мелком, и я думала о том, что это хорошо — просто идти рядом и ни о чём не думать. Почти получалось.

— Мне нужно в библиотеку и на почту.

Эйнар не стал спорить.

Корреспонденция скопилась за время моего отсутствия — письма, прошения, отчёты, несколько запросов, которые явно ждали ответа уже давно. Эйнар помог донести всё это до библиотеки, сложил стопкой на стол, оглядел получившийся беспорядок.

— Вечером зайду, — сказал он.

— Хорошо.

Он ушёл. Я села, придвинула к себе первую стопку и принялась разбирать.

Быть графиней — это отдельная работа. Быть наследницей — это та же работа, только с дополнительным весом ответственности за каждое решение, потому что всё, что ты делаешь сейчас, закладывает то, что будет потом. Я это понимала. Старалась не забывать.

Из поселения ничего тревожного не пришло — это уже хорошо. Хозяйство шло своим чередом, урожай собрали, торговля держалась. Но среди прочего лежало письмо от старосты: просил устроить праздник для жителей. Деревня разрослась, люди работают хорошо, хочется чего-то общего, тёплого.

Я подумала.

Написала ответ — не с конкретным решением, а с вопросом: предложила несколько вариантов праздников, с примерным описанием каждого, по оформлению и духу, и попросила выбрать то, что будет ближе самим жителям. Пусть решают. Это их деревня.

Потом — налоги. Сложнее.

Я долго сидела над цифрами. Поселение выросло, уровень заработков поднялся заметно — это хорошо, это именно то, к чему я шла. Но налоги оставались низкими: я была на временном назначении, и было неправильно требовать полную ставку с людей, пока моё положение не закреплено окончательно. Теперь — закреплено. Нужно было поднимать. Аккуратно, постепенно, не одним рывком. Я прикинула схему — написала, перечитала, поправила.

Когда всё было готово, собрала письма и пошла на почту.

На обратном пути остановилась у входа в библиотеку.

Дерево. Озеро.

Я вернулась к своему столу и попросила Глорию принести карты. Та не спросила зачем — просто принесла, поставила чай рядом и ушла к своим книгам. За это я её и любила. Она не завала вопросы.

Карта графства. Карта королевства. Я разложила обе, придавила углы книгами и начала искать.

Озёр было много. Слишком много. Я смотрела на каждое, пыталась наложить на рисунок из дневника — очертания берега, расположение относительно чего-то большего. Дерево на рисунке было особенным: раскидистое, старое, одиноко стоящее у воды. Такое не растёт где попало.

Но похожих мест набралось с десяток. Может, больше.

Я откинулась на спинку стула и потёрла переносицу.

Можно спросить бабушку Тиссу. Она знала маму лучше, чем кто-либо. Могла знать это место — если они бывали там вместе, если мама упоминала. Или дядю. Он знал отца. Может быть, помнит что-то — дерево, озеро, место, куда отец уходил думать.

Я сложила карты аккуратно и убрала в сторону.

Спрошу. Только осторожно. Не хочется объяснять раньше времени, что ищу и зачем. Сначала — посмотреть, что они скажут сами.

Чай успел остыть. Я всё равно выпила.

Я отложила карты и потянулась за книгами по ядам.

Нужно было понять, что со мной случилось. Я перебирала симптомы в памяти: жар, рвота с кровью, магия вышла из-под контроля, истощение магии, потеря сознания. Несколько ядов подходили по картине. Редких, сложных.

Я нашла нужный раздел в каталоге. Попросила Глорию найти его.

Она пришла через несколько минут — с пустыми руками и выражением лица, которого я у неё прежде не видела.

— Этих книг нет на полке.

— Взяли? Может, я могу попросить у этого человека?

— Дело в том, что их никто не брал, но их нету. — Она говорила медленно, будто проверяла собственные слова. — Я не помню, чтобы давала разрешение. А без моего разрешения вынести отсюда что-либо невозможно.

Мы помолчали.

— Ты уверена?

— Имириалис. Я помню каждую книгу в этом зале.

Я посмотрела на пустое место в каталоге. Потом на Глорию. Она уже застёгивала жакет — собиралась, быстро, с тем особым видом, когда человек принял решение и медлить не намерен.

— К ректору? — спросила я.

— К ректору, — подтвердила она.

Я проводила её взглядом. Надеялась, что ко мне вопросов не возникнет — я только искала. Я бы хотела решить свою проблему сама. Но осадок остался от всей ситуации. Моя паранойя начала бить тревогу. Где-то внутри.

Кто-то убрал эти книги намеренно. До меня. Зная, что я буду искать — или просто зачищая следы.

Нужно было съездить к бабушке Тиссе. В доме у неё была комната мамы — книги по магии, по зельям, личные записи. Там могло быть то, чего нет в академической библиотеке. И заодно — пройтись по территории. Поискать дерево из рисунка. Озеро.

Что-то подсказывало: одно с другим связано.

Я сложила бумаги, убрала в сумку и пошла к выходу.