Глава 1
Часть 1.
Вечерний Париж давно погрузился в сон, лишь редкие огни фонарей мерцали внизу, напоминая россыпь земных звезд. Воздух был по-ночному свежим и кристально чистым, но атмосфера на крыше, где после патруля расположились супергерои, казалась непривычно тяжелой.
Кот Нуар, который всегда с легкостью отпускал шутки и наслаждался каждой секундой, проведенной с напарницей, сегодня сразу почувствовал, что с его Леди что-то не так. Её плечи были опущены, а взгляд, обычно решительный и ясный, потускнел. Он заметил это мгновенно, сердце неприятно сжалось от тревоги за нее. Подсев ближе, он заглянул в её лицо, стараясь поймать ускользающий взгляд, и с непривычной серьезностью в голосе произнес:
— Миледи, если тебя что-то гложет, расскажи мне. Ты же знаешь, ты можешь мне доверять! Что бы ни случилось, я на твоей стороне, всегда.
Леди Баг вздрогнула, услышав его просьбу. Она нервно обхватила колени руками, крепче прижимая их к груди, словно пытаясь защититься от реальности. Секунду она молчала, а потом, вложив в голос всю свою выдержку, которая давалась ей с огромным трудом, сухо ответила:
— Всё в порядке, Кот...
Она отвернулась в сторону, но сделала это недостаточно быстро. Тусклый лунный свет безжалостно высветил то, что она так старалась скрыть под маской: темные, болезненные припухлости под глазами — следы долгих и горьких слез, пролитых незадолго до патруля.
Это была, на первый взгляд, их обычная ночь, наполненная привычным ритуалом. Бой окончен, город спасен, и они сидят на краю крыши, свесив ноги в прохладную пустоту. Небо над ними раскинулось бескрайним черным бархатом, усыпанным сияющими бриллиантами созвездий. Раньше это зрелище наполняло его душу восторгом, а молчание с Леди Баг было самым уютным местом в его жизни, дарило ему огромное удовольствие и покой. Но сегодня тишина была иной — колючей, напряженной. А Леди Баг, его прекрасная Леди, которая своим присутствием делала этот вид волшебным, кажется, совсем не замечала звезд.
Кот Нуар видел, как дрожит её нижняя губа, как она с силой сглатывает подступающий к горлу ком. Игнорировать эту боль он больше не мог. Он мягко, почти невесомо, коснулся её плеча, заставляя обернуться, и его голос зазвучал ниже, интимнее, в нем смешались нежность и едва скрываемая боль от того, что она страдает:
— Миледи, прошу тебя, расскажи, что случилось. Мне, твоему котику, физически неприятно видеть слезы на твоих глазах. Ты даже не представляешь, как сильно мне хочется разбить в пух и прах любого, кто заставил тебя так плакать.
Его слова, полные такой трогательной заботы, словно прорвали невидимую плотину внутри неё. Маринетт, скрытая под маской, почувствовала, как защипало в носу, а боль, которую она носила в себе, выплеснулась наружу вместе со сдавленным шепотом:
— Кот, я плачу из-за того, что мне придется расстаться с одним парнем... — горькое признание эхом разлетелось в тишине. — Всё это из-за этой проклятой тайны личности, из-за того, что я — Леди Баг. Я даже объяснить ему ничего не могу, не могу попросить подождать... — она судорожно вздохнула, и в её огромных голубых глазах вновь заблестела влага. — Выбор ужасный: либо мне самой найти в себе силы и порвать всё сейчас, причинив нам обоим боль, либо мучительно ждать, чтобы он окончательно понял мою недоступность и сам принял это решение, возненавидев меня за это.
В груди Кота Нуара вспыхнула дикая, ревнивая буря, смешанная с острым желанием защитить. Чувства затопили его разум, отодвигая на второй план привычные правила их игры. Он подался вперед, в его зеленых глазах отразилась стальная решимость. Он должен знать имя того, кто посмел завладеть сердцем его Леди и заставить её так страдать.
— Миледи, скажи мне имя этого парня, — потребовал он, и его голос прозвучал как приказ.
Услышав это, Леди Баг отшатнулась, в её глазах промелькнул настоящий, животный страх. Она резко вскочила на ноги, отступая на шаг, будто он предложил сброситься с крыши.
— Нет! Кот, если я тебе скажу, ты всё поймешь. Ты мгновенно раскроешь мою тайную личность, — выпалила она, выставляя руки вперед, словно пытаясь поставить между ними невидимую стену.
Но Кот Нуар уже не мог остановиться. Годы невысказанных чувств, страстного флирта, разбившегося о стену её постоянных отказов, и вот это, новое осознание, что она плачет из-за кого-то другого, — всё это смешалось в горький коктейль отчаяния. Он тоже поднялся и шагнул к ней, разрушая расстояние, которое она пыталась сохранить.
— Миледи, может, ну эти правила? — в его голосе звенела мольба пополам с вызовом. Он смотрел прямо в её испуганные, заплаканные глаза. — Ты же теперь Хранительница. Тебе дана власть. Ты можешь изменить правила, отменить их! Хватит уже мучить и себя, и меня. Доверься мне, прошу тебя. Откройся мне сейчас, и тогда тебе не придется бояться потерять кого-либо.
На несколько мгновений воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь далеким шумом ночного города да стуком их сердец, который, казалось, можно было услышать за километр. Леди Баг стояла неподвижно, словно мраморная статуя, переваривая только что произнесенные им слова. Её дыхание стало глубже, ресницы дрогнули, а в глубине голубых глаз промелькнула тень давно забытой надежды, той самой, которую она запретила себе чувствовать много лет назад. Наконец, она медленно выдохнула, и напряжение, сковывавшее её плечи, чуть ослабло. Она подняла на него взгляд — уже не затравленный, а усталый, но впервые за эту ночь в нем читалась искра решимости.
— Ты прав... — прошептала она одними губами, и этот тихий звук ударил по нервам Кота Нуара сильнее, чем самый громкий крик. В этом шепоте было смирение и признание поражения перед обстоятельствами, с которыми она так долго боролась в одиночку. — Но, Кот, пойми... одной мне раскрыть свою личность не имеет совершенно никакого смысла. Это ничего не решит, а только создаст новые проблемы. Это будет как открыть дверь в клетку, но остаться стоять на пороге, так и не сделав шаг наружу.
Кот Нуар замер, боясь спугнуть этот момент, боясь даже дышать слишком громко. В его груди боролись два чувства: дикое, неконтролируемое ликование от того, что она наконец допустила возможность нарушить правила, и ледяной страх, что она сейчас отступит, снова спрячется за броню из секретов и отговорок. Он смотрел на неё во все глаза, замечая каждую деталь: как ветер играет с выбившимися из прически прядями волос, как лунный свет серебрит дорожки от почти высохших слез на её щеках, как она нервно сжимает и разжимает пальцы, собираясь с духом.
И тогда он шагнул к ней — не игриво, не с привычной маской балагура, а медленно и торжественно, словно давал клятву. Его хвост нервно хлестнул воздух за спиной, а кошачьи зрачки расширились, поглощая почти всю радужку. Он протянул ей раскрытую ладонь — жест доверия и предложения, которое должно было либо спасти их обоих, либо окончательно разрушить ту хрупкую связь, что держалась на тайнах столько лет.
— Так давай мы оба раскроем наши тайные личности друг другу, — его голос вибрировал от переполнявших его чувств, становясь то ниже, то почти срываясь на хрип. — Прямо сейчас. Здесь. Без свидетелей, кроме звезд и этой крыши. Давай сделаем это вместе, шаг за шагом, слово за словом, чтобы между нами больше никогда не было никаких тайн. Ни сейчас, ни в будущем. Чтобы ты знала: вот он я, весь, без остатка. И чтобы я знал тебя — настоящую. Что скажешь, Миледи?
Решимость вспыхнула в её глазах ярче звезд над Парижем. Она резко выпрямилась, отбрасывая последние сомнения, и в голосе зазвенела сталь, смешанная с трепетом:
— Я согласна! — выпалила она, но уже через секунду её уверенность дрогнула. Она прижала ладонь к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце, и добавила куда тише, почти извиняясь: — Но... давай ты первый. Мне что-то не по себе... Ноги ватные, а сердце сейчас выпрыгнет.
Кот Нуар понимающе кивнул. На его лице, обычно скрывающем истинные эмоции за маской веселья, сейчас читалась только нежность и решимость. Он сделал шаг назад, чтобы дать ей пространство, и глубоко вздохнул, собираясь с духом. Годы тайн, годы игр и недомолвок сейчас должны были рухнуть в одно мгновение.
— Ладно... — выдохнул он в прохладный ночной воздух, поднимая руку с кольцом. — Плагг, спрячь когти!
В тот же миг волна ярчайшего изумрудного света вырвалась из кольца, окутав всю крышу призрачным сиянием. Зеленая вспышка жадно лизнула темноту, на секунду ослепив обоих, и заставила Леди Баг инстинктивно прищуриться. А когда свечение рассеялось, растворившись в ночи миллионами крошечных искр, её глаза — единственное, что оставалось неподвижным в этот момент, — начали медленно расширяться от шока. Сначала в них промелькнуло неверие, затем смятение, а затем — настоящее, чистое потрясение, заставившее её побледнеть и отшатнуться на полшага. Там, где только что стоял её напарник в черной коже, теперь возвышался... Адриан Агрест.
Слегка взлохмаченный после трансформации, в простой повседневной одежде, но с той самой, до боли знакомой мягкой улыбкой, которую она видела в школе сотни раз. Квами Плагг, маленький черный дух, недовольно фыркнул и тут же юркнул в нагрудный карман рубашки своего хозяина, ворча что-то о сыре и позднем часе.
— Адриан?! — её голос сорвался на крик, полный неверия. Она прижала ладони к щекам, словно пытаясь удержать реальность, которая грозила рассыпаться на осколки. Мозг отказывался сопоставлять два образа, которые годами существовали в её сознании отдельно друг от друга. Кот Нуар — её напарник, её верный рыцарь, и Адриан — её школьная любовь, тихий и недосягаемый.
Сам Адриан смущенно потер затылок, чувствуя, как его уши начинают гореть. Он нервно усмехнулся, стараясь разрядить обстановку своей привычной маской легкомысленности, но голос предательски дрогнул:
— Эм... Сюрприз, Миледи... — он развел руками, демонстрируя себя. — Неожиданно, правда? Я понимаю, это... ну... не совсем то, что ты ожидала увидеть. — Он сделал небольшую театральную паузу, пытаясь унять волнение, а затем склонил голову набок и добавил с теплой улыбкой, в которой читалась надежда: — Что ж, любоваться мной, конечно, можно вечно, я не против... Но теперь твоя очередь.
Леди Баг вдруг рассмеялась. Это был странный смех — сквозь слезы, облегчение и нервное потрясение. Он сорвался с её губ неожиданно, словно пружина, которую слишком долго сжимали. Весь страх, вся боль, которую она испытывала несколько минут назад, разом трансформировались в эту истерическую радость. Она смеялась над собой, над судьбой, над всей этой абсурдной ситуацией. Но когда смех стих, в её глазах снова промелькнула тень, и она посмотрела на Адриана уже серьезно, испытующе, словно готовилась к самому страшному прыжку в своей жизни.
— Ты готов увидеть, что за чудовище скрывается за этой маской? — спросила она тихо, и в этом вопросе было столько самобичевания и страха быть отвергнутой.
— Эй... — Адриан мгновенно стал серьезным, с лица исчезли последние следы улыбки. Он сделал порывистый шаг к ней. — Вообще-то... мне тебя жаль, что ты так о себе думаешь. Потому что кем бы ты ни была, для меня ты — героиня и самая потрясающая девушка. — Его голос звучал искренне и твердо.
Она прикрыла глаза, собирая всю свою волю в кулак. Момент истины настал.
— Тикки, сними пятна... — прошептала она, почти неслышно.
Розовая магия мягкой волной прошла по её телу, оставляя после себя не супергероиню, а обычную девушку в простой пижаме. И когда свет погас, Адриан увидел Маринетт. Ту самую Маринетт, которая сидела впереди него в классе, которая вечно спотыкалась и краснела, которая была его хорошим другом. Но сейчас её лицо было искажено новой волной слез — она плакала еще сильнее, чем прежде, горько и безутешно, закрывая лицо руками.
— Маринетт??? — он в два шага преодолел расстояние между ними и осторожно, почти невесомо, взял её за запястья, пытаясь заглянуть в заплаканные глаза. В его голосе звучало столько тревоги и непонимания. — Почему ты сейчас плачешь? Всё же в порядке... вроде? Мы же раскрылись, мы теперь знаем... Разве это не хорошо?
Маринетт всхлипнула, отнимая ладони от лица, и посмотрела на него с таким раскаянием, что у него сжалось сердце.
— Я дура! — выкрикнула она с отчаянием. — Такая дура, Адриан! Я только что сказала тебе, что могу с тобой порвать, как Леди Баг. Жаловалась на тебя... тебе же! Я говорила, что должна бросить парня, которого люблю, даже не подозревая, что этот парень в мешке черного Кота сидит прямо передо мной!
Услышав это, Адриан не выдержал. Он тихо фыркнул, подавляя смешок, который был вызван вовсе не весельем, а переизбытком чувств и умилением от её нелепого самобичевания. Он легонько сжал её ладони в своих, привлекая к себе внимание.
— Эй, не называй мой костюм мешком, букашка! — произнес он с наигранной строгостью, а затем его голос смягчился до обволакивающей нежности. — Это, между прочим, фирменный стиль. И знаешь... теперь ты уже никуда от меня не денешься. Никаких расставаний, слышишь?
Маринетт звонко рассмеялась, и этот смех был совершенно не похож на тот нервный, истерический хохот минутой ранее. Теперь он переливался чистой радостью и озорством, а в её глазах, все еще влажных от слез, заплясали хорошо знакомые Адриану чертики — те самые, которые он так часто видел у Леди Баг во время битвы, когда она придумывала очередной гениальный план.
— Мы это еще посмотрим, Агрест, расстанемся ли мы или нет! — заявила она, скрестив руки на груди и вздернув подбородок с наигранной надменностью. Её губы расплылись в хитрой улыбке, а поза выражала вызов, который она бросала ему с высоты их общей тайны.
Адриан на мгновение замер, осмысливая её слова, а затем его брови поползли вверх от удивления. Он наклонил голову, улыбаясь с легким прищуром.
— Стой, Маринетт... — произнес он медленно, словно пробуя мысль на вкус. — Так мы... еще и не были парой-то вообще?
— Правильно подметил, Котик, — Маринетт ткнула пальчиком в его грудь и сделала шаг, сокращая и без того минимальное расстояние между ними. — Вот этим и займемся завтра! Будем официально становиться парой. Со свиданием, цветами, неловкими паузами и прочими обязательными атрибутами.
Адриан почувствовал, как к его щекам приливает жар. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова куда-то испарились. Он стоял перед ней — всемирно известная модель, чье лицо украшало обложки глянцевых журналов, — и краснел как обычный подросток, получивший записку от тайной поклонницы. Щеки, уши, даже шея — всё предательски пылало.
— Это самый лучший день в моей жизни! — вдруг воскликнула Маринетт, драматично всплеснув руками и заставив его вздрогнуть. Её голос зазвучал с интонациями заправского комментатора спортивных состязаний, а глаза горели восторгом: — Вы только посмотрите! Адриан Агрест, великая модель, икона стиля и покоритель сердец, покраснел как спелый помидор! Сенсация века! — она театрально прижала ладонь ко лбу. — Хотя, по логике вещей, на его месте должна была бы оказаться я! Ох, это исторический момент, его обязательно нужно записать для будущих поколений!
— Эй! — Адриан попытался возразить, но его протест потонул в смущенном смехе. Он чувствовал, как уголки губ предательски ползут вверх, и ничего не мог с этим поделать.
Маринетт тем временем задумчиво приложила палец к губам, её взгляд стал лукавым и оценивающим. Она медленно обошла вокруг него, словно изучая экспонат в музее, и заговорила тоном, в котором отчетливо слышались нотки азартного охотника:
— Один-один, ничья... Что же придумать, чтобы этого Котика окончательно поймать в мои сети? Какое оружие применить против столь грозного противника?
Адриан встрепенулся, услышав знакомый вызов. За годы супергеройства он прекрасно выучил язык своей Леди, и теперь, когда он знал, кто скрывается под маской, игра заиграла совершенно новыми красками. Его глаза сверкнули в темноте азартным зеленым огнем.
— Ах, так! — он выпрямился во весь рост, и на его лице расцвела та самая знаменитая улыбка Кота Нуара. — Плагг! — позвал он, и маленький квами высунул голову из кармана с выражением крайней заинтересованности.
— Моя Леди, по всей видимости, хочет нового каламбура!
Маринетт уперла руки в боки и с вызовом посмотрела на него.
— Тогда я тоже буду каламбурить! Только по-букашечьи!
Адриан удивленно моргнул. Такого поворота он не ожидал. Его уверенность слегка пошатнулась, уступая место любопытству.
— Это как? — спросил он, наклоняясь ближе.
— Например... — Маринетт сделала драматическую паузу, её глаза хитро блеснули в лунном свете. Она поднесла ладонь к лицу, словно готовясь выдать величайший секрет. — Ты не представляешь, как сильно я тебя...
Адриан замер, боясь пошевелиться. Ему казалось, что он ослышался, что этот момент — плод его разыгравшегося воображения. Но нет. Её слова всё еще вибрировали в прохладном ночном воздухе, проникая прямо в сердце. Его щеки, которые до этого лишь слегка горели, теперь пылали с новой, невиданной силой. Краска залила всё его лицо, перекинулась на шею, добралась до кончиков ушей, которые, казалось, сейчас начнут светиться в темноте. Адриан Агрест, парень, которого ежедневно фотографировали десятки камер, который привык к тысячам восторженных взглядов, сейчас стоял абсолютно обезоруженный одной-единственной фразой, произнесенной девушкой в пижаме.
— ЛЮБЛЮ! — звонко закончила Маринетт, и это слово ударило в него, словно хлыст молнии в грозу. Она выкрикнула его так громко и так радостно, что где-то вдалеке вспорхнула стая потревоженных голубей, а эхо прокатилось по пустынным парижским крышам.
Он открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Закрыл. Снова открыл. Результат был тот же — полная капитуляция. Адриан краснел, краснел и еще краснел. Казалось, еще немного — и от его лица можно будет прикуривать спичку или использовать его как маяк для запоздавших самолетов. Он поднес ладонь к лицу, словно пытаясь спрятаться, но это было бесполезно. Плагг, высунувшийся из кармана, захихикал, наблюдая за мучениями своего хозяина. Маленький квами определенно наслаждался этим зрелищем больше, чем самым изысканным камамбером.
Маринетт же, напротив, сияла от счастья. Наконец-то, спустя годы запинаний, неловких падений, сорванных признаний и бесконечного самобичевания, она сказала это. Просто. Легко. Ему в лицо. И ей было абсолютно всё равно, что на ней сейчас надета её любимая, уютная, слегка потертая от частых стирок пижама, усыпанная маленькими мультяшными котиками, которые умильно держали в лапках розовые сердечки.
Адриан, отчаянно пытаясь взять себя в руки и сменить тему, чтобы не сгореть от смущения заживо, опустил взгляд на её одежду. Его глаза, скользнувшие по ткани, вдруг расширились от удивления и узнавания. Он моргнул раз, другой, а затем указал дрожащим пальцем на одну из фигурок на её пижамных штанах.
— Ты... ты спишь в пижаме с котиками? — выдохнул он сдавленным голосом. — С моими... предками?!
Маринетт опустила взгляд на свою пижаму, затем снова подняла его на Адриана. Её улыбка стала еще шире и обрела совершенно непередаваемый оттенок победительницы. Она уперла руки в боки, выпятив подбородок, и сделала шаг вперед, заставляя его попятиться. Её голос зазвучал с наигранной угрозой, за которой скрывалось море обожания:
— Тебе что-то не нравится, Агрест? — она прищурилась, как кошка, загнавшая мышь в угол. — Может быть, у тебя есть какие-то претензии к моему выбору ночной одежды? Или к твоим предкам, которые так мило смотрятся у меня на коленках?
Адриан, чувствуя, что почва окончательно уходит у него из-под ног, сделал единственное, что пришло в его пылающую голову — он в отчаянии повернулся к маленьким магическим существам, которые с интересом наблюдали за этой сценой. Его голос сорвался на почти жалобный шепот, полный мольбы о спасении:
— Плагг! Тикки! Она меня переигрывает! Что мне делать?
Плагг, который уже с трудом сдерживал смех, наконец дал волю своему ехидству. Маленький черный квами вылетел из кармана, сделал изящную петлю в воздухе и завис прямо перед носом своего хозяина, потирая лапки с видом заправского интригана.
— Ооо, как интересно! — протянул он с нескрываемым удовольствием. — Великий Кот Нуар, гроза акуматизированных злодеев, повержен одной фразой! — Плагг картинно приложил лапку ко лбу, изображая обморок, а затем, подлетев ближе, заговорщицки прошептал: — Мои соболезнования, парень. Ты попал в лапы профессионала. Боюсь, тут даже мой легендарный камамбер бессилен.
Тикки, в отличие от своего собрата, отнеслась к ситуации с куда большим сочувствием. Она подплыла к плечу Маринетт и, глядя на пунцового Адриана, мягко улыбнулась.
— Адриан, — произнесла она своим мелодичным голоском, в котором слышалась мудрость тысячелетий, — наша Маринетт была влюблена в тебя с самого первого дня. Она репетировала признания перед зеркалом, писала черновики писем, планировала операции не хуже, чем планы против злодеев. У тебя просто не было ни единого шанса.
Маринетт, услышав это, на мгновение смутилась и густо покраснела, но быстро взяла себя в руки. Она скрестила руки на груди и победно вздернула нос:
— Слышал, Агрест? Смирись! Сопротивление бесполезно. Ты окружен, обезоружен и... очарован.
Адриан на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Когда он снова посмотрел на Маринетт, в его взгляде больше не было паники или отчаяния — только безграничная, светлая нежность, смешанная с тем самым обожанием, которое он годами дарил своей Леди, не зная, кто скрывается под маской. Он сделал шаг к ней, сократив расстояние до минимума, и заговорил тихо, проникновенно, каждое слово звучало как признание, выстраданное годами:
— Очарован... — произнес он, пробуя это слово на вкус, и его губы тронула мягкая улыбка. — От тебя, Миледи... это чистая правда. Я был очарован тобой с того самого момента, как ты упала с неба в наш первый день и посмотрела на меня с такой решимостью, что у меня дух захватило.
Он поднес её руку к своим губам и легко, почти невесомо коснулся пальцев, не сводя с неё глаз.
— Окружен твоей любовью и красотой... — продолжил он, и его голос дрогнул от переполнявших его чувств. — Знаешь, сколько раз я мечтал услышать от тебя эти слова? Сколько ночей провел на этой самой крыше, гадая, кто же ты под маской, и надеясь, что когда-нибудь ты посмотришь на меня так же, как я смотрю на тебя? Я окружен тобой, Маринетт. Полностью. Безнадежно. И это самое прекрасное окружение, в которое только может попасть человек.
Он сделал паузу, и его уши снова начали предательски розоветь, но он не отвел взгляда.
— Обезоружен... тоже правда. — Он тихо рассмеялся, качая головой. — Я не могу тебя победить в своей же игре. Я придумывал каламбуры годами, оттачивал мастерство, доводил тебя до белого каления своими шутками... А ты пришла и одним словом — «Люблю» — выбила всё оружие из моих лап. Ты выиграла, Миледи. Без боя. Нокаут в первом раунде.
Маринетт слушала его, затаив дыхание. Её сердце колотилось где-то в горле, а на глазах снова заблестели слезы — но теперь это были слезы абсолютного, ничем не замутненного счастья. Однако привычка пикироваться с Котом Нуаром не исчезла вместе с масками. Она лукаво прищурилась и, склонив голову набок, спросила с притворной подозрительностью:
— Кот... Зачем ты подлизываешься? Что ты задумал на этот раз? Очередной коварный план по захвату моего сердца? Так он, вообще-то, уже приведен в исполнение.
Адриан покраснел. Мгновенно. Густо. От корней волос до самого воротника рубашки. Он отвел взгляд, нервно почесал затылок и пробормотал что-то неразборчивое, из чего можно было разобрать только «...совсем не подлизываюсь...» и «...просто говорю правду...».
Плагг, наблюдавший за этой сценой, закатил глаза и театрально вздохнул:
— Дожили. Мой подопечный превратился в вареную креветку. Где тот наглый Кот, который обещал завоевать весь мир? Променял всё на одну Букашку.
— Плагг! — хором воскликнули Адриан и Маринетт, а затем переглянулись и рассмеялись.