23 глава.
Утро дня их прилёта началось для меня слишком рано.
Я открыла глаза ещё до будильника и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок комнаты. За окном серело московское утро, по стеклу медленно скользили капли ночного дождя, а внутри меня уже сидело странное волнение.
Сегодня он возвращался.
Всего три дня.
Всего три чёртовых дня.
Но квартира без него оказалась какой-то непривычно пустой.
За это время я успела смонтировать ещё один ролик для Новки. Он снова остался доволен, написал огромную простыню похвалы, после чего перевёл тридцать тысяч рублей.
Любая нормальная девушка радовалась бы деньгам.
Я радовалась секунд десять.
А потом снова ловила себя на мысли, что сижу на кухне Сашиной квартиры и смотрю на его пустой стул.
Глупость какая-то.
Особенно раздражало то, что я прекрасно понимала причину.
Мне не хватало его.
Не каких-то романтических сцен.
Не признаний.
Не объятий.
А совершенно дурацких вещей.
Его «доброе утро».
Его шагов по квартире.
Его вечного «Эрис, ты опять кофе вместо завтрака пьёшь?»
Его «спокойной ночи» перед тем как разойтись по комнатам.
Его смех.
И запаха.
Особенно запаха.
Один раз я вообще поймала себя на преступлении против здравого смысла.
Стояла возле шкафа.
Смотрела на его куртку
Минуты две.
Потом подошла.
Взяла его парфюм.
Брызнула на запястье.
Понюхала.
И тут же почувствовала себя полной идиоткой.
— Поздравляю, Эрис
сказала я своему отражению.
— До психушки осталось два шага.
Но на следующий день повторила это снова.
Саша писал каждый день.
Иногда звонил.
Иногда просто кидал фотографии.
Сначала я сама попросила.
— Покажи Японию.
— Что именно?
— Всё.
— Очень конкретно.
После этого он начал присылать снимки почти без просьб.
То какая-то улица.
То автоматы с напитками.
То Даня, который уснул в такси.
То Лёша с тремя пакетами еды.
То селфи самого Саши.
Последние были особенно опасны для моего душевного здоровья.
Особенно когда он фотографировался вот так просто.
Без позирования.
Без подготовки.
С растрёпанными волосами после съёмок.
Однажды он позвонил вечером.
— Как дела?
— Скучно.
— Настолько?
— Угу.
— Мы сегодня снимали в Акихабаре.
— Завидую.
— Было бы круто если бы ты с нами поехала.
Я замерла.
— Да, Япония это очень круто.
Он усмехнулся.
— Я не про Японию говорил.
Я почувствовала как уголки губ сами поползли вверх.
— А про что?
— Про компанию.
Повисла короткая пауза.
— На следующие съёмки возьму тебя.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Я сидела на заднем сиденье машины, поджав под себя одну ногу, и смотрела в окно. За стеклом медленно тянулся город, залитый теплым вечерним солнцем. Дорога до аэропорта занимала почти час, но почему-то сегодня время шло странно. С одной стороны, хотелось чтобы мы уже приехали, с другой— внутри все сильнее нарастало какое-то нелепое волнение.
Саша возвращался.
Всего три дня.
Три дня — это ведь смешно.
Я жила одна годами, спокойно занималась своими делами, могла неделями никого не видеть и чувствовать себя прекрасно.
Но эти три дня почему-то ощущались совсем иначе.
За эти несколько дней квартира словно потеряла часть своей атмосферы.
Утром никто не появлялся на кухне с растрепанными волосами.
Никто не открывал холодильник и не стоял перед ним по пять минут, будто надеялся, что там появится новая еда.
Никто не спрашивал:
— Эрис, ты что-то будешь?
И никто не говорил вечером:
— Спокойной ночи.
Такие мелочи оказались удивительно важными.
Очень.
Настолько, что я сама себе боялась это признавать.
—Чего улыбаешься?
Голос Саши фрейм теймера выдернул меня из мыслей.
Я подняла голову.
Он сидел впереди рядом с Максом и держал телефон на штативе.
— Я?
— Нет, бабка на соседней машине.
— Очень смешно.
— Ну реально улыбаешься.
— Просто настроение хорошее.
— Конечно.
Он хитро посмотрел на меня через зеркало.
— Настроение у нее хорошее.
— Что?
— Ничего.
Макс сразу заржал.
— Началось.
— Что началось?
— Ничего.
Фрейм снова повернулся к камере.
— Чат, зацените. Сидит такая вся загадочная. Киселя на нее не хватает.
— Да отстаньте.
— Нет.
Макс чуть не подавился водой.
— Господи, вам по сколько лет?
— Нам нормально.
— Видно.
Фрейм снова посмотрел в чат.
— Так, вопрос от подписчика. Эрис, правда собираешься стримить?
Я пожала плечами.
— Думаю попробовать.
— Чего?!
Он аж повернулся полностью.
—Ну а что такого то?
—Ты серьезно?
— Ну да.
— Ты молчала.
— Потому что сама не знаю пока.
— Нифига себе.
Макс тоже удивленно поднял голову.
— Реально хочешь?
— Почему нет?
— Не знаю.
— Это звучит как шок.
Фрейм рассмеялся.
— Чат, вы слышали? Она стримить собралась.
Сразу полетели сообщения.
— Смотри.
Он сунул мне экран.
Я начала читать.
"ДАВНО ПОРА"
"ЭРИС НА ТВИЧ"
"МЫ ЖДАЛИ"
"ПУСТЬ ФРЕНЧВОРЕВЕР ЕЙ ПОМОЖЕТ"
"Ждем с парадеевичем стрим"
— Вот.
Сказал Фрейм.
— Народ требует
— Народ много чего требует.
— Я тебя к себе забусщу когда начнешь.
— Ага.
— Серьезно.
— Спасибо.
— Да не за что.
Макс усмехнулся.
— Еще один стример в компании.
— Скоро все стримить будут.
— Кроме Лёши.
— Лёша слишком ленивый.
— Он снимает ролики.
— Потому что ему лень стримить.
Мы рассмеялись.
Потом чат внезапно вспомнил старую шутку.
Фрейм начал читать комментарии и уже через секунду согнулся пополам от смеха.
— Нет.
— Что?
— Нет.
— Что там?
Он показал экран.
"ФРЕЙМ ДОПИЛ ОСТАЛЬНЫЕ 4 ЛИТРА КИСЕЛЯ?"
Я закрыла лицо ладонью.
— Они никогда тебя не отпустят.
— Никогда.
Макс уже ржал.
— Все. Это навсегда.
— Да пошли вы.
— Ответь людям.
— Не хочу.
Фрейм тяжело вздохнул.
— Ладно.
Он посмотрел в камеру.
— Остальные четыре литра киселя я разлил бабушкам возле подъезда.
Я уже начала смеяться заранее.
— Они выпили за ваше здоровье.
Макс чуть не сложился пополам.
— Господи.
— А потом пошли качать пресс.
— Хватит.
— И открыли бизнес.
— Замолчи.
— По продаже киселя.
Машина буквально наполнилась смехом.
Через какое-то время впереди появился аэропорт.
Огромное стеклянное здание отражало закатное солнце.
Самолет уже приземлился.
Оставалось только дождаться парней.
Фрейм выключил стрим.
— Всё, народ, до связи.
Чат начал прощаться.
Экран погас.
Мы выбрались из машины.
Теплый воздух ударил в лицо.
Вокруг сновали люди с чемоданами.
Кто-то встречал родственников.
Кто-то обнимался.
Кто-то ругался из-за багажа.
Фрейм тем временем развернул свой плакат.
Я увидела надпись и чуть не задохнулась от смеха.
Огромными кривыми буквами было написано:
"СЛАДКОЕЖКА, ПОШЛАЯ БЛОНДИНКА И ЧОРЕШ"
— Это шедевр
— Согласен
Макс сфотографировал плакат.
— Это останется в истории.
— Именно.
Фрейм теймер поднял его над головой.
— Они оценят.
— Они тебя отпинают нахуй.
— Тоже вариант.
Мы пошли вдоль выхода из зоны прилета.
Людей становилось всё больше.
Я невольно начала искать взглядом знакомую светлую макушку.
И сердце почему-то стало биться быстрее.
Очень быстро.
Глупо быстро.
Настолько, что я сама на себя разозлилась.
Спокойно.
Просто Саша.
Твой лучший друг.
Всего лишь.
Через пару минут Макс вдруг ткнул меня локтем.
— Вон.
Я подняла голову.
И сразу увидела их.
Сначала Даню.
Потом Лёшу.
А потом...
Сашу.
Они шли с чемоданами и о чем-то оживленно спорили.
Даня активно размахивал руками.
Лёша смеялся.
Саша слушал их с улыбкой.
И почему-то именно в этот момент меня накрыло окончательно.
Я действительно соскучилась.
Очень.
Даже больше, чем хотела признавать.
Будто почувствовав взгляд, он поднял голову.
Наши глаза встретились.
И его улыбка сразу стала шире.
Он что-то сказал парням.
Те одновременно повернули головы в нашу сторону.
Увидели плакат.
И заржали.
Громко.
— Я же говорил!
Заорал Даня еще издалека.
— Я говорил, что этот придурок что-нибудь нарисует!
— Это искусство!
Крикнул Фрейм.
— Это диагноз!
Ответил Лёша.
Когда они подошли ближе, начался привычный хаос.
Рукопожатия.
Смех.
Шутки.
Чемоданы.
Разговоры одновременно.
Я пожала руку Дане первой.
Он сразу перехватил мою ладонь двумя руками и широко улыбнулся.
— О-о-о, живая!
— Пока да.
Он засмеялся и отпустил мою руку.
Следующим подошел Лёша.
— Привет.
— Привет.
— Ну как ты?
— Супер все.
— Уже хорошо.
— А ты как?
— После двенадцатичасового перелета чувствую себя примерно как чемодан.
— То есть тебя тоже кидали?
— Несколько раз.
Мы оба рассмеялись.
И только после этого я перевела взгляд чуть в сторону.
На Сашу.
Он стоял буквально в шаге.
И почему-то именно сейчас весь шум аэропорта словно отдалился.
Люди продолжали ходить вокруг.
Кто-то кого-то встречал.
Кто-то громко смеялся.
По динамикам объявляли рейсы.
Катились чемоданы.
Разговаривали дети.
Но всё это вдруг стало каким-то фоном.
Потому что я смотрела только на него.
Три дня.
Всего три дня.
Но сейчас почему-то казалось, будто прошло гораздо больше времени.
Он выглядел немного уставшим после дороги.
На плечах висел рюкзак.
В руке был чемодан.
Светлые волосы слегка растрепались после перелета.
Под глазами появились едва заметные следы недосыпа.
Но улыбался он всё так же.
Тепло.
Спокойно.
Так, что внутри сразу становилось легче.
Я заметила, что он тоже смотрит на меня.
Внимательно.
Будто оценивает.
Словно проверяет, всё ли со мной в порядке.
Потом его взгляд скользнул по моему лицу.
По волосам.
По одежде.
И снова вернулся к глазам.
Он слегка прищурился.
Уголок губ дернулся вверх.
Будто увидел что-то забавное.
И прежде чем я успела сказать хоть слово, он шагнул вперед.
Без колебаний.
Без привычного дружеского взмаха рукой.
Без рукопожатия.
Просто сразу раскрыл руки.
Словно это было самым естественным действием на свете.
У меня внутри что-то предательски дрогнуло.
Совсем чуть-чуть.
Но достаточно, чтобы я это почувствовала.
Я улыбнулась раньше, чем успела себя остановить.
И сделала шаг навстречу.
Потом еще один.
И уже через секунду оказалась в его объятиях.
Теплых.
Знакомых.
Удивительно спокойных.
Одной рукой он обнял меня за плечи.
Второй легко придержал за спину.
Без лишнего давления.
Без неловкости.
Будто делал это уже тысячу раз.
Я почувствовала знакомый запах парфюма.
Тот самый.
Который последние дни буквально преследовал меня.
Который я чувствовала на его толстовках.
На подушке в гостиной.
На куртке в прихожей.
Тот самый запах, из-за которого я как ненормальная пару раз действительно брызгала его парфюм себе на запястье и потом сидела, делая вид, что это совершенно нормальное поведение.
Теперь он был рядом.
Не воспоминание.
Не остаточный аромат в квартире.
А сам Саша.
Я даже на секунду прикрыла глаза.
Совсем ненадолго.
Просто потому что вдруг стало спокойно.
По-настоящему спокойно.
Он чуть наклонился.
И тихо сказал возле самого уха:
— Привет.
От его голоса внутри почему-то стало еще хуже.
И одновременно лучше.
Я тихо выдохнула.
— Привет.
Он слегка отстранился, но рук не убрал сразу.
Посмотрел мне в лицо.
Внимательно.
Очень внимательно.
Будто искал что-то.
И улыбнулся.
— Как ты?
— Нормально.
Он сразу поднял бровь.
— Врешь дубина.
Он чуть потрепал меня за волосы
— Чего это сразу вру?
—Потому что я тебя знаю.
— И?
— И выглядишь ты как человек, который ложился спать часа в три.
— Неправда.
— Правда.
— Клевета.
— Абсолютная правда.
Я закатила глаза.
Он тихо рассмеялся.
Тот самый смех.
Негромкий.
Хрипловатый.
Из-за которого мне всегда хотелось слушать его дольше.
— Ну рассказывай.
— Что?
— Как жила без меня.
— Прекрасно.
— Ой да?
— Конечно.
— Вообще не скучала?
Я почувствовала, как сердце сделало совершенно лишний кульбит.
И быстро отвела взгляд.
— Нет
— Мгм.
— Что?
— Ничего.
— Что значит "мгм"?
— Значит не верю.
Он усмехнулся.
И в этот момент Даня громко вклинился:
— Всё? Наговорились?
— Нет.
Ответил Саша.
— Ясно.
— Молчать!
—Да вы вообще охренели.
Лёша сразу заржал.
— Мы их потеряли.
— Полностью.
— Еще в аэропорту.
— Даже пяти минут не прошло.
Я спрятала улыбку.
Саша тоже засмеялся.
Но перед тем как отвернуться к парням, снова посмотрел на меня.
Совсем коротко.
Буквально секунду.
Но этого хватило.
Потому что именно тогда я окончательно поняла одну очень неприятную вещь.
Я скучала по нему намного сильнее, чем собиралась когда-либо признавать.
И самое страшное было даже не это.
Самое страшное заключалось в том, что когда он стоял рядом, всё вдруг снова становилось правильно.
Словно последние три дня чего-то не хватало.
Как будто из привычной картины вынули важную деталь.
А теперь поставили обратно на место.
И организм мгновенно это заметил.
Когда автоматические двери аэропорта разъехались в стороны и на лицо ударил теплый вечерний воздух, вся эта суета вокруг вдруг стала ощущаться как-то особенно уютно. Люди спешили к парковкам, кто-то громко звал родственников, дети носились между чемоданами, а где-то рядом мужчина уже минут пять пытался объяснить таксисту, что стоит «не у того столба, а у другого такого же столба».
Фрейм Таймер первым потянулся.
— Всё, господа, официально заявляю, если я не поем в ближайшие сорок минут, я начну есть вас.
— Ты говорил это вчера
заметил Даня.
— И позавчера.
— И в самолете.
— Потому что проблема актуальная!
— Ты съел две порции еды в самолете.
— Это была закуска.
— Там курица была.
— Маленькая курица.
Макс тяжело выдохнул.
— Господи, какой же ты утомительный.
— Да жрать хочется
Все засмеялись.
Я стояла рядом с Сашей и наблюдала за этим привычным хаосом.
Саша поставил чемодан рядом и посмотрел на меня.
Не мельком.
По-настоящему посмотрел.
Потом слегка наклонил голову.
— Ты голодная?
Я покачала головой.
— Не-а. Я перед выездом перекусила.
— Точно?
— Да.
— Потому что если хочешь поесть, можем поехать со всеми.
— Нет, правда не хочу.
Он несколько секунд смотрел на меня, будто пытался понять, не вру ли я.
— Хорошо.
Потом спокойно повернулся к остальным.
— Тогда мы поехали.
— О-о-о...
Даня моментально растянул улыбку.
— Ну всё.
— Что всё?
невинно спросил Саша.
— Всё понятно.
— Что тебе понятно олень
— Абсолютно всё.
— Конкретнее.
— Нет.
— Почему?
— Потому что вы оба начнете делать вид, что не понимаете, о чем я говорю.
Я уже начала смеяться.
Лёша тут же поддержал:
— Даня прав. Сейчас начнется спектакль.
— Какой спектакль?
спросила я.
— "Мы просто друзья" в пяти действиях.
Макс чуть не подавился водой.
Саша закатил глаза.
— Господи.
—Нет, ну а что?
продолжил Даня.
— Мы три дня слушали про Эрис.
Я резко повернулась.
— Чего?
Саша тоже повернулся к нему.
— Даня.
— Что Даня?
— Замолчи.
— Нет, подожди.
— Даня.
— Нет, людям должна быть известна правда.
— Какая правда?
— Каждое утро.
— Не надо.
— Каждое утро.
— Даня.
— "Кстати, Эрис написала..."
— Даня блять
— "Кстати, Эрис..."
— Сейчас договоришься
— "Кстати, Эрис сказала..."
Лёша уже согнулся от смеха.
— Господи, прекрати.
— Не могу.
Я перевела взгляд на Сашу.
Тот смотрел на Даню взглядом человека, который мысленно уже закапывает тело в лесу.
— Это клевета.
— Конечно.
— Абсолютная.
— Да да.
— Даня иди отсюда.
— Не хочу.
В итоге Лёша буквально утащил его за капюшон.
— Всё, пошли уже жрать.
— Я ещё не закончил!
— Закончил.
— Нет.
— Закончил.
— Ладно.
Даня вдруг обернулся ко мне.
— Эрис.
— М?
— Если он начнет выпендриваться, звони мне.
— Хорошо.
— Я воспитанием займусь.
Я улыбнулась. Саша посмотрел на него.
— Уходи.
— Уже ухожу.
— Быстрее.
— Какой ты злой.
— Даня.
— Всё-всё.
Когда они наконец разошлись по своим машинам, стало удивительно тихо.
Мы с Сашей переглянулись.
И одновременно рассмеялись.
— Они невозможные.
— Особенно Даня?
— Особенно Даня.
— Он специально.
— Я знаю.
— Ему нравится.
— Ага.
— Он ужасный человек.
— Но веселый.
— К сожалению.
Такси подъехало через пару минут.
Саша открыл мне дверь.
— Прошу.
— Благодарю.
Мы сели назад.
Машина плавно тронулась.
За окном поплыли огни вечерней Москвы.
Первые несколько минут было просто хорошо.
Спокойно.
Без суеты.
Без лишних людей.
Только мы вдвоем.
Я повернулась к нему.
— Ну всё.
— Что всё?
— Теперь рассказывай.
— Что?
— Всё.
— Очень конкретно.
— Япония.
— А.
— Да. Япония.
— Так я тебе всё рассказывал.
Я уставилась на него.
—Нет.
— Да.
— Саша.
— Что?
— Ты не мог рассказать всё.
— Почему?
— Потому что должна существовать легендарная история для личной встречи.
Он задумался.
Причем реально задумался.
Я видела как он смотрит куда-то перед собой и вспоминает.
— Ммм...
— Вот.
— Что вот?
— Ты что-то вспомнил.
— Возможно.
— Рассказывай.
— Требовательная.
— Конечно.
— Ладно.
Он усмехнулся.
Потом чуть повернулся ко мне.
— Короче. Мы снимали возле Фудзиямы.
— Уже красиво.
— Очень красиво. Настолько красиво, что Даня голышем бегал и орал
— Не верю.
— Это надо было видеть
— Представлю
— Представляешь?
— Невозможно.
— Вот!
Он засмеялся.
Я улыбнулась.
Обожала, когда он рассказывал истории.
Он делал это так, будто снова проживал всё заново.
— В общем, утро. Четыре часа. Мы сонные как зомби. Лёша вообще выглядит так, будто его похитили ночью и насильно привезли в горы.
— Верю.
— Даня злой.
— Тоже верю.
— Я злой.
— Это уже удивительно.
Он ткнул меня плечом.
Я рассмеялась.
— В общем, снимаем. Туман. Рассвет. Всё красиво. И вдруг Даня говорит...
Саша даже голос изменил, пародируя его.
— "Пацаны... я чувствую свободу."
Я уже начала смеяться.
— Продолжай.
— Потом он снимает футболку.
— Господи.
— Мы ему говорим: Даня, ты идиот.
— О да..
— А он смотрит на гору и говорит...
Саша сделал драматическую паузу.
— "Нет. Я свободен."
Я закрыла лицо руками.
— Боже.
— И после этого начинает бежать вверх по склону.
— И что он кричал?
Саша посмотрел на меня абсолютно серьезным лицом.
Потом торжественно поднял руку.
— «Да ну нахуй»
Я согнулась пополам от смеха.
— Он реально это сделал?
— Ага.
Саша хмыкнул
— На всю гору?
— На всю гору.
— При людях?
— При японцах.
— Господи...
— Причем японцы решили, что это часть съемок.
— Я сейчас умру.
Саша смеялся уже вместе со мной.
Так искренне, что у него даже глаза немного сощурились.
Я поймала себя на том, что смотрю уже не столько на историю.
Сколько на него самого.
На его улыбку.
На ямочку, которая иногда появлялась.
На то, как он рассказывал.
Как смеялся.
Как смотрел на меня.
И в какой-то момент он это заметил.
Конечно заметил.
— Что?
— Ничего.
— Ты странно смотришь.
— Нормально я смотрю.
— Нет.
— Да.
Он чуть наклонился ближе.
—Скучала?
Я отвела взгляд.
— Может быть.
— Может быть?
— Может быть.
— Хорошая формулировка.
— А ты?
Он улыбнулся.
Медленно.
Очень опасно.
— Я первый спросил.
— Так нечестно.
— Почему?
— Потому что ты всегда так делаешь.
— Как?
— Выкручиваешься.
— Это талант.
— Это раздражает.
— Зато ты улыбаешься.
Я закатила глаза.
— Самодовольный.
— Немного.
— Немного??
— Совсем чуть-чуть.
— Невыносимый.
— Но красивый.
Я мгновенно замолчала.
Он тут же засмеялся.
А я поняла, что этот человек специально испытывает мою нервную систему на прочность.
И, что хуже всего, прекрасно знает, что делает.