Ведьма | Адель Шайбакова

Я хотела доехать до дома на такси, но Олег не позволил — повез меня в поселок, и сделал это очень вовремя. Дома я оказалась за пятнадцать минут до приезда папы. Бабушка, наивная душа, так и не поняла, что меня не было дома. Она действительно думала, что я весь день провела в своей комнате, и крайне удивилась, когда, выйдя из кухни, увидела меня в прихожей. А во всем были виноваты псы, которые бросились ко мне и стали радостно скулить.

— Александра, а ты когда выйти успела? — изумленно спросила бабушка.

— Часик назад, — соврала я, гладя на псов. — Голова заболела, решила подышать свежим воздухом.

— Еще бы она у тебя не заболела! Столько взаперти сидеть! И не ела ничего весь день. Немедленно садись за стол. Хватит уже страдать.

— Хорошо, бабушка, — покорно ответила я и пошла в свою комнату переодеваться. Эльф и Ронни побежали следом за мной — видимо, соскучились.

Я поднялась на второй этаж, но до своей комнаты дошла не сразу.

— Эй, — послышался хищный шепот. Из своей спальни вышел братик. — Ты мне должна денег.

— Каких? — изумилась я.

— Больших и бумажных, — бойко ответил он. — Я тебя три раза отмазывал от бабули. Иначе она бы точно догадалась, что тебя нет дома.

— Хорошо, — вздохнула я. — Только попозже, ладно? У меня сейчас мало денег.

— За каждый день просрочки будут капать проценты, — заявил Арчи.

— Ты мне брат родной или кто?! — поразилась я.

— Извини, систер, ничего личного, только бизнес, — ответил младший брат. — Я коплю на приставку, а деньги сами собой не сыпятся с неба.

— Конечно, — проворчала я, — они сыпятся из моих карманов. Прямо в твои.

— Как говорится, бери у того, у кого можно, — заявил Арчи,

— Кем говорится?!

— Мною! — Он показал язык и бегом спустился с лестницы. Собаки с лаем помчались следом, а я пошла в спальню. Когда я спустилась вниз, родители уже были дома. Отец казался хмурым и неразговорчивым, мама — уставшей, а Ксю вообще не приехала. Она позвонила и сказала, что останется в городе.

Я старалась быть незаметной, но кожей чувствовала, что папа зол. Мама шепнула потом, что это не из-за меня, а из-за неожиданных проблем на работе, но мне все равно казалось, что папа ужасно обиделся. После ужина он закрылся в кабинете, и я слышала, как он разговаривает по телефону то со своими замами, то с партнерами, то с юристом — видимо, и правда, что-то случилось. Но чувство вины все равно не отпускало меня, и я до поздней ночи слонялась рядом с его кабинетом, а когда папа затих, принесла ему на подносе кофе.

Когда я вошла, он стоял у открытого окна и курил, но, заметив меня, спешно потушил сигарету. Мы с Ксю давным-давно запретили ему курить, но когда он нервничал, то срывался.

— Папа, зачем? — укоризненно спросила я, ставя поднос на его стол, заваленный бумагами. Он окинул меня тяжелым взглядом, но промолчал.

— Понимаю, что ты не хочешь со мной разговаривать, но побереги себя, — продолжала я. — Вот кофе, крепкий, без молока и с сахаром, как ты любишь. И... Прости меня, ладно? — попросила я хриплым голосом.

— Саша, — внимательно посмотрел он на меня. — Ты думаешь, я обижен?

— Наверное, — отвела я глаза в сторону.

— Нет. Не обижен. Да, я безумно на тебя зол — ты не должна была связываться с таким человеком. И на себя зол — я хотел защитить вас с Ксюшей, но не смог. Что ты, что она выбрали себе каких-то мразей. Слов других найти не могу. Вернее, могу, но при тебе говорить их не стану, — усмехнулся он.

— Я понимаю, папа. Но Адель не такая, как Артем, — твердо сказала я. — Про Артема я все знаю. И про то, что свадьба Ксю была лишь ширмой для того, чтобы она продолжила с ним встречаться. Я все знаю, — повторила я. — А ты наверняка все знаешь про Адель.

— Знаю, — легко согласился он. Я просчитала его — понимала, что просто так он эту ситуацию не оставит. Ему нужно будет знать обо всем, что происходит с Адель, раз в её деле была замешана я. Папа был их тех, кто всегда держал руку на пульсе.

— И что? Наверняка всем кажется, что её дело очень странное. Такой уважаемый человек — и вдруг наркотики, — продолжила я осторожно, понимая, что хожу по очень тонкому льду.

— Странное, не спорю. Следователь тоже в недоумении. Особенно его удивило обвинение некого господина Дымова в том, что Шайбакова напала на него и избила, — не сводя с меня глаз, продолжал папа. — А ты оказалась свидетельницей, которая подтвердила ее алиби.

— Да, она была со мной, — призналась я. И, видя, как папа сузил глаза, добавила:
— Этот Дымов меня ударил! Помнишь, у меня на руке был бинт? Так это он. А Адель... Адель вступилась за меня. Понимаешь, пап? Мы тогда были едва знакомы, а она защитила меня. Если не веришь — подними записи из клуба. Адель хороший человек. Может быть, этот Дымов ей мстит, понимаешь? Или кто-то другой мстит. Сначала на нее напали. А потом подкинули наркотики.

Лицо папы несколько смягчилось.

— Не исключаю, что это так. Но почему в это должна быть втянута моя дочь? Я опущу тот момент, что вы делали из меня дурака, скрывая свои отношения, но кто, черт побери, давал ей право вмешивать тебя в свои дела? Ты ведь понимаешь, что вполне сейчас могла сидеть в камере, а не дома, если бы не я? Понимаешь, насколько это опасно?

— Понимаю, папа, — опустила я взгляд. — И мне очень жаль, что я так расстроила тебя. Я не специально. Ты всегда говорил мне, что я должна жить так, как сама этого хочу. Что я должна быть верной себе и своим принципам. Что должна защищать своих близких и тех, кто в этом нуждается. И я просто следовала всему тому, что ты говорил. Потому что я верю в это. И я верю в то, что Адель невиновна. И ты веришь — просто слишком зол. Да, я виновата, и я снова прошу у тебя прощения, но я не сделала ничего плохого. И Адель — тоже.

Я подошла к нему и обняла. Папа вздохнул, обнял меня и поцеловал в лоб — как в детстве.

— Мне было очень страшно, — прошептала я. От одного лишь воспоминания о том, что произошло вчера, по коже бежал мороз. — Спасибо, что помог, пап.

— А я мог иначе? — ответил он. — Господи, какая же ты у меня дурная.

— Есть в кого, — вздохнула я, а он коротко рассмеялся.

Кофе мы пили вместе и ели какие-то дорогие конфеты, которые я стащила у мамы. Папа постепенно оттаивал. Его взгляд становился более спокойным, а в голосе больше не слышалось грозовых ноток, от которых мне было не по себе.

— Ты разорвешь договор с их компанией? — спросила я как бы между прочим.

— Думаю. У нас уже заключен договор. Чтобы его расторгнуть, я буду вынужден заплатить неустойку. Мне чертовски хочется послать куда подальше и эту Шайбакову, и Золотарева, но просто так я этого сделать не могу. Тут и без них большие проблемы с партнерами. Кинуть меня вздумали.

Так вот какие вопросы он решал до самой ночи в своем кабинете.

— Тогда не расторгай договор, — сказала я. — Не теряй деньги. Ты всегда учил меня, что бизнес должен быть без эмоций. И сам сейчас нарушаешь это правило.

Папа усмехнулся.

— Как ты её защищаешь, а!

— Я защищаю нас, — возразила я. И это было абсолютно искренне. — Нашу семью. Зачем терять деньги из-за эмоций?

Ответить папа ничего не успел — в кабинет заглянула сонная мама. Видимо, она проснулась и решила зайти к папе, который все еще не спал.

— А что вы делаете? — спросила она. Ее взгляд упал на коробку. — Это же мои подарочные конфеты!

— Не твои, а наши, — поправил ее папа. — Кстати, очень вкусные.

— Еще бы, — хмыкнула мама, подходя к нам и садясь на подлокотник кожаного диванчика, на котором мы расположились. — Они ручной работы, из известной французской кондитерской. Оскар Петрович подарил.

Так звали бывшего главного режиссера в театре, в котором работала мама. Несколько лет назад он переехал в столицу и настоятельно звал маму с собой, но она, разумеется, отказалась.

Папа помрачнел — ревновал маму к этому Оскару.

— Опять он, — прорычал он, — твой проклятый Оскар. И когда это он с тобой встретился?

— На днях приезжал, — невозмутимо ответила мама. — Дорогой, ну перестань. У Оскара, между прочим, жена есть, и ребенок не так давно родился.

Они принялись спорить, и так увлекались друг другом, что, кажется, не заметили, как я выскользнула из спальни вместе с конфетами. Папа, кажется, пришел в себя, и я надеялась, что он все-таки окончательно поймет, что Адель невиновна, а наши отношения — серьезны.

Я вернулась в свою комнату, но, чуть подумав, снова вышла за дверь и тихо проскользнула в спальню Ксю. Она спала и не слышала моих шагов. Я поправила одеяло — так, чтобы оно укрывало ее вечно мерзнущие ноги, и оставила конфеты. Ксю обожала их. Только потом я легла в прохладную постель и долго не могла заснуть, думая об Адель.

Кто подставил её?

Кто ты, Снежная королева?

* * *

«Что ты хочешь?» — высветилось на экране телефона, лежащего на подоконнике небольшой полутемной кухни. Сидящий на нем же молодой человек с бокалом виски усмехнулся и, взяв телефон в руки, набрал ответ:
«Мне нужны деньги».

Они всегда были ему нужны. Всегда. Он легко получал их и в то же время легко расставался. Порою так легко, что его называли безумцем. Но ему нравилось так жить — на самой грани.

«Ты их уже получил», — мгновенно написали ему.

— Мало получил, — тихо сказал молодой человек и криво улыбнулся. Тот, кто заплатил ему за дело, мог дать больше. Гораздо больше.

«Тебе не понятно? Мне нужно еще денег», — отправил он новое сообщение.

«Мы договорились на определенную сумму».

«Мы не договаривались, что она будет конечной».

Молодой человек допил виски и с хрустом раскусил кусочек льда из бокала.

«Ты охренел? Эту суку вообще могут выпустить!» — начал истерить заказчик.

«Причем здесь я? Я сделал все, что от меня требовалось. Оставил сюрприз в её машине и не засветился ни на одной камере. Отправил через своего человечка наводку ребяткам в форме. Все чисто. Остальное — не моя забота. Моя забота — получить моральную компенсацию».

«За что?!»

«За переживания, — с ухмылкой написал молодой человек. — Будем считать, что я получил аванс в пятьдесят процентов. Остальные деньги переведи мне в течение суток».

«Иначе ты все расскажешь ментам? Не боишься, что и тебя повяжут?» — спросил заказчик.

«Повяжут... Что за жаргон? Нет, я все расскажу госпоже Шайбаковой. Наверное, она удивиться, когда узнает, кто её заказал, как думаешь?»

Какое-то время телефон молчал. Молодой человек успел сделать себе вторую порцию виски, прежде чем ему пришло новое сообщение.

«Черт с тобой. Я заплачу еще. Но учти, это — в последний раз. Больше не дам ни копейки».

«Заметано. Даю тебе сутки».

— Ты чего не спишь? — появилась на кухне его девушка. Вид у нее был сонный.

— Да так, решаю один важный вопрос. А ты?

— Без тебя постель холодная, — ответила она, подошла к нему и обняла, прижимаясь всем телом. Он погладил ее по щеке и усадил к себе на колени. Зарылся носом в распущенные волосы и вдохнул их аромат.

Если он был Клайдом, то она — его Бонни. Ему всегда нравилась эта дерзкая парочка, которая ничего не боялась.

— Делиться нужно не только деньгами, но и любовью, — прошептал молодой человек, подхватил смеющуюся девушку на руки и, смеясь, унес в спальню.

* * *

Утром я проснулась рано — за окном все еще было темно. До Нового года оставался всего один день, и если в прошлые годы в это время меня настигало предвкушение праздника и волшебства, то сегодня я чувствовала лишь тревогу, страх за Адель и желание встретиться с теми, кто мог подставить её. Сначала — с той самой девушкой, которую отчислили из университета. Потом — с Костей, поскольку он не давал мне покоя, а почему, я и сама не понимала.

Я открыла глаза и первым делом схватила телефон, чтобы проверить сообщение от Пети — поиск человека, на которого был зарегистрирован телефон, у него затянулся. Однако к утру он с задачей справился и прислал мне сообщение:
«Ремизова Адель Алексеевна, двадцать шесть лет. Пробил её по всем базам. Лови инфу!»

Эта Адель — надо же, тезка моей Адель! — оказалась одинока, работала старшим менеджером в известной торговой сети по продаже бытовой техники и ранее училась на заочном отделении в нашем университете — как раз на факультете вычислительной математики и информационных технологий. Петя был так любезен, что предоставил её домашний адрес.

Я несколько раз перечитала его сообщение и вдруг вспомнила полузабытый эпизод. Я направляюсь в третий корпус, где находятся факультеты технарей. Поднимаюсь на нужный этаж и нахожу нужную аудиторию, наивно думая, что Шайбакова — студентка-заочница. Я замечаю студентов, подпирающих спинами стены — они ждут начало зачета, которые проходят раньше, чем у студентов с заочного отделения. Я спрашиваю у них про Адель.

«У нас Адель нет. Была одна, но её отчислили», — говорит мне один из парней с татуировкой на руке.

«Когда отчислили? Почему?» — удивляюсь я.

«Зачет не сдала. Как раз той самой суке... то есть преподше, которую мы сейчас ждем».

Не об этой ли самой Адель шла речь?..

По моим рукам побежал холодок. Неужели так бывает?

Немного подумав, я взяла телефон и набрала номер Золотарева.

— Слушаю, — ответил тот сонным голосом. Однако услышав меня, сразу проснулся. — Александра, что случилось?

— Извини, что рано звоню. Как дела у Адель? — спросила я с замиранием сердца.

— Все так же, но мы решаем этот вопрос, — расплывчато ответил Влад.

— А точнее? — вздохнула я.

— А точнее — не лезь в это дело. Взрослые дяди и тети разберутся во всем сами, без тебя, — зевнул он.

— Но...

— Александра, успокойся. У Адель отличный адвокат, и мы делаем все возможное, чтобы вытащить её. Пока что есть некоторые проблемы. Мы отслеживаем все записи с камер, чтобы понять, когда и кто мог вскрыть машину и подкинуть наркотики, но пока что ничего нет. Возможно, это произошло в месте, где нет камер наблюдения. Или в «слепой» зоне — такая, как выяснилось, есть во дворе на парковке, где Адель часто оставляет машину.

— Вот как. А почему её машину вообще остановили? Почему она попала в ориентировки?

— Тут вообще интересная ситуация. Поступило сообщение от осведомителя, — усмехнулся мужчина. — Имя его раскрыть, естественно, не могут. Там все очень не просто. Кстати, Адель спрашивала о тебе, — вспомнил Золотарев. — Просила не втягивать тебя ни во что. Переживать нужно о себе, а она все о тебе думает. Не узнаю этого человека. — В его голосе послышалось веселье, а мне наоборот, было не до смеха. Сердце обливалось кровью от его слов.

— Мне кажется, я нашла подозреваемого, — сказала я.

— Кого еще? — удивился Влад.

— Бывшая студентка Адель, которую отчислили из-за того, что она не сдала Адель зачет, — ответила я. — У меня есть все её данные.

Золотарев вздохнул.

— Александра.

— Что? — рассерженно спросила я, уже по его тону понимая, что он мне сейчас скажет.

— Я понимаю, что мои слова для тебя, такой свободной и дерзкой, ничего не значат. Но послушай хотя бы Адель. Просто оставайся дома и ни во что не вмешивайся. Будь хорошей девочкой. Мы сами во всем разберемся. Твоя задача — оставаться в безопасности и ждать.

— Ожидание смерти подобно, — усмехнулась я зло.

— Глупость — тоже! — рявкнул Золотарев. — Саша, я тебя прошу — сиди дома и готовься к Новому году.

— Хорошо, — тихо ответила я. — Скажи напоследок, как она?

— Держится, — ответил Влад, и мы распрощались.

Я села на кровать и опустила голову на скрещенные руки. Какое-то время я просидела так, погрузившись в пучину своего отчаяния, однако затем словно пришла в себя. Приняла теплый душ, привела в порядок волосы и лицо, нашла новенький зимний спортивный костюм нежного мятного цвета, отложила его в сторону и спустилась вниз. Вся семья за исключением Ксюши, была в сборе — бабушка сделала изумительные сырники на завтрак.

— Доброе утро, — поздоровалась я и села рядом с Арчи, который с жадным видом поедал шоколадную пасту, которую обожал. Папа казался добродушным — не зря мы с ним помирились, да и мама с бабушкой пребывали в хорошем настроении. Все-таки чувствовалось приближение Нового года.

— Ты поедешь в город? — спросила я брата — он был одет в джинсы и любимый свитер с оленями.

— Поеду, — кивнул Арчи. — Нам сегодня оценки за четверть скажут, а потом будет новогодняя дискотека.

— Что, — на моих губах появилась улыбка, — танцевать будешь?

— Буду, — буркнул брат. Кончик носа у него был вымазан в пасте.

— Наверное, и девочку на танец пригласишь? — не успокаивалась я. — Кто тебе нравится? Оксана, да?

Услышав это имя, Арчи покраснел как помидор. Оксаной звали его одноклассницу. Я слышала, как он разговаривал с ней по телефону голосом ангела, спустившегося с небес. Родители и бабушка заинтересованно уставились на него.

— А тебе-то что? — сердито спросил Арчи.

— Интересно, в кого влюблен мой маленький братишка, — нараспев произнесла я.

— Ни в кого я не влюблен! — заорал он.

— Оксана — это которая новенькая, рыженькая? — спросила мама и с улыбкой нам пояснила:
— Ее в этом году к ним в класс перевели.

— Фото потом покажи, — засмеялся папа. — Хочу знать, как у моего сына со вкусом.

— Да что вы пристали?! Не нравится она мне! — Арчи вскочил с места и, прошипев мне на ухо, что поднимет проценты, умчался. Папа захохотал, мама заулыбалась и только бабушка покачала головой:
— Довели ребенка.

— Да он сам кого хочешь, доведет, — ответила я и на всякий случай поинтересовалась:
— Папа, а мне можно сегодня в город?

— Нет, — ответил он, мгновенно посерьезнев. — У тебя домашний арест до конца каникул.

В этом я и не сомневалась, но попробовать все равно стоило.

— Нужно, чтобы кто-нибудь забрал из пункта выдачи мой заказ, — вдохнула я.

— Попроси Ксюшу, — отрезал папа, и мама с бабушкой согласно закивали. Что ж, придется и сегодня идти на обман.

Родители и Арчи уехали, а я набрала номер Олега, и уже спустя полтора часа тихо выскользнула из дома. Скорее всего, сегодня бабушка догадается, что меня нет дома, но оставаться и бездействовать выше моих сил.

Я прыгнула в машину Олега, в салоне которой негромко играл пафосный реп, и мы поехали прочь из поселка. За воротами нас ждал гордый черный внедорожник, который весело засигналил нам. Из его окон высунулись парни и стали махать. Олег тоже открыл свое окно и нелюбезно показал им средний палец. Парни захохотали, но намек поняли и скрылись в салоне.

— А это еще кто? — опешила я.

— Друзья, — ответил Олег с чувством собственного достоинства.

— А зачем нам друзья? — удивилась я.

— Когда людей больше, то и разговоры быстрее проходят, — расплывчато ответил он. — Ты не переживай, Сашуля, они хорошие. Я вас потом познакомлю. Куда едем?

— Сначала заберем Илью с Женькой, а потом — на Крылова. Там живет та девушка, которая звонила Адель. А потом, возможно, заедем еще к одному человеку, — отдала я распоряжение.

— Никогда не думал, что эту скотину выручать буду, — покачал коротко стриженой головой Алиев.

— Просто ты очень благородный, Олежка, — тотчас подмазалась я к нему.

Еще спустя час мы подъезжали к нужному дому на улице Крылова. Это была старая серая десятиэтажка с единственным подъездом. На первом этаже находились супермаркет и аптека, а на детской площадке катались на ледяной горке дети. Обычный, ни чем не примечательный двор с заснеженными кустами и куцей елкой, блестящей из-за обилия мишуры.

— А если эта наша мадам на работе? — спросил Илья.

— Дома, — ответила я. — Я ей уже звонила.

— Да? — поразился он. — И что сказала?!

— Что это курьерская служба. И спросила, удобно ли ей будет принять заказ сегодня утром. Она сказала, что удобно.

— И даже не спросила, что за курьерская служба? — поразилась Женька.

— Неа, — мотнула я головой. — Видимо, и в самом деле что-то ждет. Сейчас ведь перед праздниками все заказы делают.

— Умно, — с уважением покосился на меня Илья. — Тогда идем вместе?

— Идем, — согласилась я и первой вышла из машины. Сердце отчаянно колотилось.

Я позвонила по домофону, Илья представился курьером, и нам открыли дверь. В подъезд мы пошли всею толпой вместе с друзьями Олега, которые, надо сказать, выглядели внушительно. Вместе с Олегом они занимались боксом, а потому казались большими и сильными ребятами. Кто-то из них предложил взять с собой биту — ради прикола, конечно же, однако я воспротивилась. Не дай бог, после такого прикола кто-нибудь еще полицию вызовет. Папу удар хватит, если ему снова придется выручать меня из полицейского участка.

Дверь квартиры на втором этаже была открыта — нас уже ждали.

Адель Ремизова оказалась не такой, какой я её представляла. Мне казалось, что это какая-то размулеванная стерва с повышенным чувством собственного достоинства, а она оказалась высокой и довольно широкоплечей симпатичной брюнеткой. Пацанкой. Она стояла на пороге собственной квартиры и в изумлении смотрела на нашу славную делегацию; особенно сильно её заворожили Олег и его друзья, которые маячили у меня за спиной. Я чувствовала себя не Гердой, а маленькой атаманшей.

— Вы кто? — спросила она удивленно.

— Мы пришли поговорить, — ослепительно улыбнулась я.

— Со мной? — пуще прежнего удивилась девушка.

— С вами, если вы — Ремизова Адель.

— Допустим, я. Что вам нужно? — недобро посмотрела она на нас.

— Девушка же сказала — поговорить, — нетерпеливо сказал Олег. — Ты тупая, да?

— Да пошли вы, — неуверенно ответила Адель и попыталась захлопнуть дверь прямо перед моим носом, однако ей не дали этого сделать — сначала я ловко подставила ногу, а затем подоспел один из друзей Алиева, который с такой силой рванул дверь на себя, что, кажется, едва не выдрал ее вместе с косяком. На лице Ремизовой появился ужас. И я её прекрасно понимала. Если бы со мной захотело поговорить такое количество здоровенных парней, мне бы тоже стало не по себе.

— Да вы кто такие? — заорала Адель.

— Тише будь, — велел Олег. — И отвечай на вопросы. А то костей не соберешь.

— На какие вопросы?!

— Она тебе их задаст, — кивнул на меня Алиев. Я едва не закатила глаза, но все же взяла себя в руки и обратилась к опешившей Ремизовой:
— Вы знаете Адель Шайбакову?

Она поморщилась.

— Знаю. И что с того? — с вызовом спросила она.

— Когда вы виделись в последний раз? — задала я новый вопрос.

— Осенью, на пересдаче... А почему я вообще должна вам, девушка, что-то объяснять? — спохватилась Ремизова, а я вдруг подумала, что она похожа на мою Адель ростом и сложением. И тоже брюнетка. Могла ли она избить на парковке Дымова?

— У нас есть информация о том, что вы звонили и угрожали Адель Марселевне.

— Ну, звонила. Я пьяной была. А что, с ней что-то случилось? — нахмурилась она. — И вообще, кто вы такие?

— Ты отвечай на вопросы, а не задавай их, — посоветовал ему кто-то из друзей Олега. Адель нахохлилась.

— Я не понимаю, что происходит! Почему вы вообще пришли ко мне, представившись курьером?! — в её голосе звучали и злость, и паника.

— У нас также есть информация, что вы не просто угрожали Шайбаковой, но и привели свои угрозы в действие, — пошла я вабанк.

— Как? — опешила она. — Да я не трогала ее! Подумаешь, сказала по телефону, что задницу надеру в темном переулке! Но говорю же — я пьяной была. И вообще, что с ней случилось? Её что, того?..

Я прекрасно поняла, что она имеет в виду, и возмущенно фыркнула.

— А вы будто не знаете!

— Представьте себе, девушка, понятия не имею! Я о ней с осени не вспоминаю! Так что с Шайбаковой случилось-то? На нее напали? Избили? Она хоть жива?

Интересно, она действительно не понимает, о чем речь, или просто хорошая актриса?

— Жива и здорова. Только случилось нечто такое, что заставляет нас думать о мести с вашей стороны, — расплывчато ответила я.

— Вы с ума сошли? — прямо спросила Ремизова. В её глазах и голосе было нечто такое, что заставило меня поверить в её невиновность. — Окей, меня выгнали из университета, уже во второй раз. Первый раз — с очки, второй — с заочки. Но не только из-за Шайбаковой. Она та еще сука, конечно, не спорю! Но у меня еще три незакрытых долга было. Ну некогда мне учиться, работы много!

— И что, вы всем преподавателям звонили с угрозами? — поинтересовалась я.

— Не всем, — выдохнула Ремизова. — Просто эта Шайбакова меня больше остальных достала. Требовала, чтобы я ей все долги сдала, все лабораторные! Я ей говорю, что работаю, что некогда мне — у меня сын, между прочим, родился, мне зарабатывать надо, а не её лабы делать, а она уперлась и все, хоть тресни. Говорила, что у нее ко всем единые требования. И что она и так слишком лояльна к нам. Ага, лояльна, как бы не так! Я ей и деньги предлагать пробовала, — призналась Адель, — так она меня вообще выгнала. Нормальная, нет? Да и вы ненормальные! Думаете, мне делать нечего, как Шайбаковой мстить? Мне сына поднимать надо, а не глупостями заниматься, ясно? И вообще я сейчас полицию вызову, — добавила она.

— Я тебе тогда скорую вызову, — нелюбезно ответил Олег. — Только рыпнись.

Не знаю, к чему бы привел этот разговор, но в это время из квартиры донесся детский плач.

— Сын проснулся, — пробормотала Адель. — А жена в больницу ушла.

— Хорошо, — вздохнула я. — Мы поняли вас. Спасибо, что ответили на вопросы. Идите к ребенку. Извините, что заняли у вас время.

— Придурки, — пробормотала Ремизова и торопливо закрыла дверь, которую друг Олега отпустил после моих слов. Мы все толпой дружно спустились вниз.

— Думаешь, это не она? — озадаченно спросила Женька.

— Сложно судить, но, кажется, нет, — осторожно ответила я. — Кажется, эта Ремизова вообще не понимала, что происходит. Решила, что на Адель напали. К тому же у нее есть сынишка — зачем ей подставлять, рисковать и идти на такое преступление?

— Согласен, — кивнул Олег, в котором опять проснулись бандитские замашки. — Не похожа на челика, который знает, где достать пакет травы. Мешок, — заключил он и презрительно сплюнул.

— Может быть, и так. Ведьма, а как ты вообще собралась определять, кто может быть замешан в деле Шайбаковой? — прямо спросил Илья. — Думаешь, даже если мы приедем к тому, кто организовал подставу, он возьмет и расколется? Мы же не из полиции.

— Понимаете, я просто ищу зацепки, — пришлось пояснить мне. — Я не смогу выудить признание — прекрасно это осознаю. Но я смогу хотя бы понять, замешан человек в этом или нет. У меня хорошая интуиция.

— Сейчас бы дела с помощью интуиции расследовать, — вздохнула Женька.

— Я не расследую дело, — резко ответила я. — Я пытаюсь помочь вытащить невиновного человека. Её подставил кто-то из окружения, и я должна понять, кто это мог быть. Разве ты бы сидела сложа руки, если бы Илья оказался на месте Адель?

Подруга взяла меня под руку.

— Ты права. Не сердись, — примирительно сказала она. — Я сказала не подумав.

— У меня больше нет ничего, кроме желания помочь ей и этой чертовой интуиции, — почти прошептала я.

— Этого уже много, — солнечно улыбнулась Женька, а Алиев сделал вид, что его тошнит.

— Что делаем дальше? — жизнерадостно спросил Илья.

— Едем к Косте, — вздохнула я. — А потом к бабушке Адель и к Савельеву.

— Сильно, — покачал головой Илья. — Думаешь, они захотят с тобой пообщаться?

— Я что-нибудь придумаю, — не собиралась унывать я.