Ведьма | Адель Шайбакова

С Золотаревым мы в итоге никуда не поехали — ему хватило ума понять, что я действительно переживаю за Адель и хочу ей помочь. Больше всего на свете хочу. Может быть, Влада впечатлило мое желание доказать свою невиновность, а может быть, он просто включил мозги — не знаю. Он решил стать моим союзником, и я понимала, что он реально переживает за Адель, своего единственного, как оказалось, друга.

Я решила действовать ва-банк — рассказала ему все. Ибо понимала, что у Золотарева куда больше возможностей помочь Адель, чем у меня. Я рассказала ему о том, что произошло в клубе с Дымовым, о том, что Адель подозревали в его избиении, о том, что ей звонили и даже напали. Как оказалось, Золотарев не знал всего этого и слушал меня с весьма удивленным видом. Про Эльвиру и ее «заманчивое» предложение я ему тоже рассказала.

Влад не стал охать и ахать, а просто выслушал меня, задал несколько уточняющих вопросов и позвонил какому-то знакомому, попросив ему узнать об Эльвире все, что можно. Уже спустя час ему прилетело видео, на котором она отплясывала почти без одежды в каком-то пафосном клубе. С помощью стоп-кадра Золотарев сделал несколько фото, распечатал их, и мы поехали на встречу с Эльвирой, договорившись, что я поставлю телефон на связь, и он будет слышать весь разговор. Мы оба были уверены, что именно Эльвира подставила Адель. Увы, это оказалась не она, а кто-то другой. Ей не было смысла лгать, к тому же слишком напуганной она казалась.

После разговора с ней мне хотелось вымыть руки с мылом.

— И что теперь? — хмуро спросила я Влада на улице. Ощутимо похолодало, а солнца не было — небо затянули хмурые низкие тучи. Из-за этого казалось еще тоскливее.

— Буду рыть дальше, — отозвался он. — Пока проверяю ментов. И еще кое-кого подозрительного. Не переживай, красотка. Я уверен, что мы вытащим Адель. Докажем её невиновность. В крайнем случае, докажем, что у нее не было цели сбыта — дадут штраф и административку. И максимум через пятнадцать суток отпустят. Только эта стерва права. С работы Адель придется уйти, — вздохнул Влад.

— Но как же так? — растерялась я. — Я ведь могу дать свидетельские показания!

— Какие, Александра? — невесело рассмеялся Влад. — К тому же ты уже подтвердила алиби Адель, когда её хотели обвинить в нападении на того типа из клуба. Да и вообще это все слишком мутно. Не понимаю, почему Адель молчала. Я бы все разрулил.

— Наверное, она думала, что справится сама. Она же не любит просить помощи, она же сильная, все решит сама, — горько вздохнув, сказала я. — Ты наверняка и сам такой.

Влад внимательно на меня посмотрел.

— Может быть и так. Она упрямая.

— Я вытащу Адель, — пообещала я. Не ему, а себе.

— Александра, — строго взглянул на меня Золотарев, — езжай домой. Я сам все решу. Это серьезное дело, не для хрупких девушек. Адель меня вздернет, если с тобой что-то случиться. Да и из-за этой чертовой кошки начнет меня обвинять.

— Из-за Прелести? А что с ней? — мигом спросила я, почуяв неладное.

— Сбежала, — поморщился Влад.

— Как сбежала?!

— В квартире Адель проводили обыск, дверь была нараспашку, и эта скотина выскользнула за дверь. Я честно ее искал после обыска, но не нашел. Ее на первом этаже видели. На улицу убежала. Жалко ее, хоть и та еще тварь — как-то нагадила мне в ботинок. Сегодня ночью еще больше похолодает, — вздохнул Влад.

Мне до слез стало жалко Прелесть. Как же так? Она же не выживет на морозе! Она же домашняя, разбалованная, ни к чему не приспособленная!

— Давай ключи, — потребовала я.

— Какие ключи? — изумился Влад.

— От квартиры Адель. Я поеду искать, — твердо сказала я.

— Домой езжай, спасительница. Не хочу потом с твоим отцом объясняться, — покачал головой Золотарев.

— Дай. Мне. Чертовы. Ключи! Но даже если не дашь, я все равно поеду искать Прелесть, а Адель потом скажу, что ты специально выкинул её из-за того случая с ботинком.

— Ты меня шантажируешь? — изумленно спросил Влад и весело расхохотался. — А ты действительно не промах! Бедная Шайбакова, с кем она связалась.

— Ключи.

— Держи.

Влад передал мне связку, и я тотчас спрятала ее в кармане.

— И подвези меня к её дому. Пожалуйста, — попросила я. Я очень надеялась, что смогу найти Прелесть. И даже думать не хотела, что с ней может случиться, пока она слоняется по улице, голодная, замерзшая и испуганная.

Золотарев был так любезен, что довез меня до дома Адель, и к этому же времени туда подъехали Илья, Женька и Олег, которым я писала с просьбой о помощи.

— Что случилось, Сашуля? — спросил Олег, выйдя из своего черного мощного внедорожника. Вид у него был хмурый. — Тебя кто-то обидел? Скажи, кто, и я оторву ему голову.

— А я подержу, пока Алиев ее отрывать будет, — вставил Илья, держа за руку Женьку. Надо же, какой у них прогресс в отношениях! Перестали стесняться на людях.

— Да, что случилось, Ведьма? — встревоженно спросила подруга.

— Все в порядке... Почти. Ребят, нам нужно найти Прелесть, — сказала я им жалобно.

— Моя прелесть со мной, зачем ее искать, да? — попытался обнять меня Олег, но я его оттолкнула.

— Это Прелесть Адель! — выдохнула я, совершенно забыв, что они не в курсе, как зовут её кошку.

— Да знаю я, что ты с этой полудурочной, — сердито фыркнул Олег. — Нашла, как себя называть.

— Я не о себе! Я про Прелесть Адель, — выдохнула я. — Она пропала.

— Нет мне дела до прелестей твоей Адель. Пусть она с ними как-нибудь сама разбирается, — нахмурился Олег, все не так поняв, а Илья с Женькой рассмеялись. А вот мне не было смешно. Я осматривала беглым взглядом двор возле дома Адель. Вдруг замечу на белом снегу черное пятно? Прелесть должно быть хорошо видно даже издалека. Правда, маловероятно, что она сидит в снегу — скорее всего, юркнула в какой-нибудь подвал. Но с другой стороны, это же новый дом, новый район, так просто в подвал не попасть, они ведь закрыты... Куда она могла убежать? И все ли с ней хорошо?

— Мне даже любопытно стало, что это за потерявшиеся прелести Шайбаковой, — подхватил Илья. — Фантазия работает на полную.

— Сашуля, ты мне скажи, как тебе помочь, я все сделаю. Знаешь ведь мое отношение к тебе. Но про эту тупоголовую я даже слушать не хочу. Короче, я поеду. Вы со мной? Подвезти могу, — посмотрел он на Илью. Тот заколебался и посмотрел на Женьку, которая уезжать точно не собиралась.

— Саш, объясни все нормально, — попросила подруга ласково, взяв меня под руку.

— Хорошо, сейчас.

Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. С Владом я была собранная и смелая, потому что знала — с ним иначе нельзя, нельзя давать слабину. А рядом с друзьями расслабилась.

— Ребят, сегодня в доме Адель был обыск. И во время обыска сбежала её кошка по имени Прелесть. Мне нужно ее найти. Сейчас почти двадцать градусов, а ночью будет еще холоднее. Я боюсь, что она замерзнет. Она же домашняя, — прошептала я, потому что мне вдруг стало страшно, что мы ее не найдем. Я не была любительницей кошек, и дома у нас всегда жили собаки, но я прекрасно понимала — каково это, потерять своего питомца. Прелесть не должна уйти на радугу вот так — в холоде и страхе, оставшись одна, без хозяйки — единственного, наверное, на всем белом свете близкого существа.

— Значит, Прелесть — это кошка Шайбаковой, — дошло, наконец, до Ильи.

— Да, — спешно подтвердила я. — Черная, с зелеными глазами. Небольшая, с острой мордочкой. Гладкошерстная.

— А ее фото есть? — тотчас спросила Женя. — Можно будет объявления расклеить. Если сразу не найдем.

— Есть, — тотчас вытащила я телефон и полезла в галерею. Снимков Прелести у меня было несколько. На одном она зевала как бегемот — я специально подловила ее в этот момент. Кошка так широко распахнула пасть, что, кажется, можно было пересчитать все ее клыки. Адель потом шутила, что я зеваю так же. На втором Прелесть спала, свернувшись клубочком и пряча мордочку за лапками. А на третьем потешно выглядывала из-за угла, глядя на меня, как на добычу. «Я слежу за тобой, человеческая перхоть», — говорилось в ее глазах.

— Какая милота! — тотчас восхитилась Женька.

— Ага, и лучшие фото для того, чтобы искать потерявшуюся кошку, — покачал головой Илья. — Ну, что есть, то есть. Идем искать. У меня Васька дважды убегал. И дважды находили. Так что не волнуйся, Саша. Найдем мы Прелесть Шайбаковой. Эй, Алиев, — позвал он друга, — ты с нами?

Тот неопределенно пожал плечами. Все еще колебался. Вроде бы ему и помочь хотелось, а вроде бы как уже и слово свое сказал. А мужчины свои слова сдерживают.

— Если ты найдешь кошку Адель, она тебе зачет поставит на второй пересдаче, — сказала я Олегу, похлопав ресницами.

— Да плевать, — неуверенно сказал он.

Я вытерла тыльной стороной ладони слезинку, покатившуюся по щеке, и Олег окончательно капитулировал.

— Помогу, конечно, куда денусь, — заявил он. — Только ты не плачь, Сашуля. Если что, найдем ей другую кошку. Такую же. Она и не заметит.

— Дурак, — прошептала я, поняв, что он имеет в виду под этим своим «если что».

— Да все нормально будет, — широко улыбнулся он. — Если что, пацанов своих подгоню. Поищут с нами.

Мы начали поиски. Сначала я на всякий случай проверила квартиру Адель — Прелести в ней действительно не было. Зато был кавардак — да такой, что у меня снова едва не выступили слезы на глазах. Все было разбросано и перевернуто, что-то валялось прямо на полу. Книги, документы, одежда — переворошили все.

Фигурка Дарта Вейдера сиротливо лежала на полу; у нее отломалась рука. Я подняла его дрожащими пальцами и погладила, мысленно пообещав починить. Оставив фигурку, я взяла игрушку Прелести, пакетик с влажным кормом, вышла из квартиры и пешком прошлась по всем этажам — вдруг Прелесть затаилась где-то на лестнице? Ее там не оказалось. Во дворе дома Адель мы ее не нашли, как и во дворах всех соседних домов. Люди, которые нам встречались, черную кошку тоже не видели.

Мы с парнями разделились.

Обходя каждый закоулок, я тихонько звала Прелесть по имени, трясла пакетиком с кормом и игрушкой, пытаясь выманить из укрытия. Но Прелести нигде не было. Я замерзла, но сдаваться не собиралась. Я найду ее, обязательно найду! Ей ведь тоже холодно. И она одна. Я буду ее искать. Стану приманивать кормом. Напечатаю объявления. Предложу вознаграждение.

— Куда же она могла убежать? — спросила я, заглядывая на лестницу, ведущую к подвальному помещению. Конечно же, Прелести там не оказалось.

— Она где-то здесь, Саш, — отозвалась Женька. — В интернете пишут, что кошки предпочитают прятаться около дома, а не убегать далеко. Мы ее найдем.

— А если... Если она уже замерзла? — спросила я. Перед глазами предстала картина — в снегу под кустами лежит хрупкое кошачье тельце, и на черную шерстку падает снег. На меня тотчас накатила волна страха. Бедная девочка, зачем же ты убежала?.. Найдись, пожалуйста, я куплю тебе заводную мышку. Буду кормить вкусняшками. Лоток буду убирать!

— Она же кошка, у нее теплая шерсть, — неуверенно ответила подруга. — Да и вообще она спряталась где-то. Там, где тепло! Она же кошка, а не дура.

— Думаешь?

— Уверена! Я параллельно читаю форумы о поисках пропавших домашних животных. Самое главное — не сдаваться и искать. Кто-то находит своих кошек через несколько недель, а то и месяцев. Но находит. Даже зимой. Давай подумаем, какие самые теплые места рядом с домом Адель, и разложим там корм, как приманку.

Мы по второму кругу осматривали один из дворов, когда нам позвонил Илья и взволновано сообщил:
— Одна женщина видела черную кошку в своем подъезде!

— Где? — тотчас спросила я.

— Сейчас точный адрес скажу. Она говорит, что видела ее буквально полчаса назад, когда в магазин выходила. По описанию подходит.

Илья скинул мне адрес, и мы с Женькой по морозу помчались к нужному дому, по дороге встретив парней и какую-то пожилую женщину. Илья разговаривал с ней о чем-то, а Олег молча тащил тяжелый пакет.

— Похожа? — спросила я у женщины по дороге, демонстрируя фото Прелести.

— Похожа, — задумчиво ответила она. — Черный окрас, шерсть короткая, черная. Худенькая, ласковая, людей не боится, но видно, что домашняя. Сидит под батареей между вторым и третьим этажами с самого утра. Кто-то ей и молочка выносил, только она не пила его. То ли из-за стресса, то ли не голодная.

— Она не пьет молоко, — хрипло ответила я. Точно Прелесть!

— Хорошо, что хозяева нашлись, — улыбнулась женщина. — Просто гора с плеч.

— Не у вас одной, — тихо сказала я. Мое сердце, окрыленное надеждой, часто-часто стучало.

Мы подошли к нужному дому — от дома Адель он находился в трех минутах ходьбы. Женщина любезно пропустила нас вперед, и я помчалась по лестнице за Прелестью. Однако меня ждало разочарование — кошки между вторым и третьим этажами не было. А мисочка с молоком оказалась перевернутой.

— Как же так? — растерянно спросила наша проводница. — Она здесь сидела. Вот под этой батареей... Убежала, что ли?

— Выгнала я вашу кошку! — открылась вдруг дверь одной из квартир третьего этажа, и из-за нее выглянула неприятная женщина лет пятидесяти. Она была одета в дорогой халат из алого атласа, казалась довольном ухоженной, однако лицо ее нельзя было назвать симпатичным — в первую очередь, из-за застывшего на нем выражения брезгливости. — Развели моду кошек по подъездам таскать! Чтобы они тут гадили и блох разводили!

— Ирина Витальевна, что вы несете? — схватилась за голову ее соседка.

— Правду, — отрезала та. — Ищите ее на улице.

— А вы не думали, что она может замерзнуть? — спросила я, с трудом подавляя ярость, разгорающуюся в солнечном сплетении. Ярость от собственного бессилия.

— Да мне плевать, — ответила женщина. — Я бы вообще всех этих ваших кошек-собак перетравила.

От ее слов меня передернуло, и я прошипела несколько ругательств. Парни с уважением покосились на меня, но промолчали. Наверное, не думали, что я знаю такие слова.

Почему люди бывают такими злыми? Почему вместо звезд в их груди черные дыры? На этот вечный вопрос ответов у меня не было. Наверное, это выбор каждого. Его нельзя осуждать — можно только принять. Но понять этого я никогда не смогу.

— Что ты там шипишь, как змея? — с подозрением спросила женщина в алом мне вслед.

— Проклятье, — криво улыбнулась я, и с ее лица спала мерзкая улыбочка.

— Она у нас ведьма, — подтвердила Женька, и мы помчались вниз.

Я первой выбежала из подъезда и принялась оглядываться по сторонам в поисках Прелести. Если ее выкинули из подъезда недавно, она не успела еще убежать. А может быть, успела... Кошки, они же шустрые, и, в отличие от собак, сами домой не прибегут.

Мы снова разделились и стали осматривать двор. Я была безумно зла на эту женщину, которая выбросила кошку на мороз из подъезда, а потому не сразу услышала мяуканье. А когда услышала, бросилась к машинам — оно раздавалось из-под одной из них. Чтобы увидеть кошку, пришлось встать на колени и заглянуть под днище темной машины, судя по всему, припаркованной совсем недавно.

Прелесть сидела под этой машиной и смотрела на меня большими от страха зелеными глазами. На меня нахлынуло облегчение — даже дышать стало как-то легче, но расслабляться я не могла. Сначала нужно поймать ее.

— Прелесть, Прелесть, — позвала я ее тихонько. — Иди сюда. Иди к мамочке!

Прелесть идти ко мне категорически не хотела — может быть, не признала во мне «мамочку». Я осторожно сунула руку под днище, но схватить ее не сумела. Прелесть отползла назад. Поняв, что так ничего не получится, и мои действия лишь спугнут ее, я встала, замерзшими пальцами открыла последний пакетик с кормом и высыпала его часть прямо на снег. Сама отошла в сторону и принялась наблюдать за тем, как Прелесть высовывается из-под машины и, настороженно на меня глядя, идет к корму. Она жадно ела, словно боялась, что корм вот-вот отберут, а я крохотными шажками подходила к ней все ближе и ближе, готовая схватить ее и прижать к себе. Я была уже готова сделать это, как за спиной заорал Олег:
— Нашла, что ли?!

Прелесть дернулась и метнулась под соседнюю машину. Я обернулась и сердито прижала указательный палец к губам.

— Нашла, — тихо сказала я. — Она боится. Опять спряталась. Стой в сторонке, попробую ее выманить.

Пришлось повторить свою манипуляцию с кормом. На этот раз Прелесть вылезла из-под машины не сразу. Глаза ее стали еще более круглыми, уши были прижаты к голове — меня эта мохнатая дурочка явно не узнавала. Но зато отлично узнала свой корм. Спустя минут пятнадцать она все-таки подошла к корму и снова стала его есть.

— Надо было снотворное подсыпать, — прошептал Олег. Мне хотелось сказать, что ему нужно было подсыпать вещества, повышающие айкью, но не стала. Просто наблюдала за кошкой и медленно-медленно приближалась к ней. В тот момент, когда я решилась схватить ее, Прелесть дала деру. От страха она рванула не под машину, а помчалась в обратную сторону, прямо к Олегу. Не знаю, как это у него получилось, но он поймал ее. Прелесть заорала и принялась вырываться, но я подоспела Олегу на помощь, замотала ее в свой длинный шарф и прижала к себе. Прелесть на мгновение успокоилась, а потом снова стала вырываться. Глаза у нее стали такими, словно мы с Олегом не спасали ее, а были палачами, ведущими на казнь.

— Скорее идем к дому Адель, — почти взмолилась я, боясь, что Прелесть вырвется. До её дома было совсем ничего, однако этот путь показался мне вечностью. Прелесть извивалась, дергала лапами, изредка жалобно мяукала, но я не собиралась отпускать ее. Несла, все так же прижимая к себе, и думала только о том, как бы скорее добраться до подъезда. Там если и вырвется, я легко ее поймаю. Женька и Илья спешили следом — все так же держась за руки.

Выдохнула я только тогда, когда оказалась в подъезде. Впрочем, Прелесть, наверное, тоже стала приходить в себя, а может быть, почувствовала знакомый запах, и поэтому стала вести себя гораздо тише. Илья открыл дверь квартиры и распахнул ее передо мной, а я, наконец, отпустила Прелесть. Ты спрыгнула на пол, надменно на нас посмотрела, словно хотела сказать: «Спасибо, холопы», — и убежала в комнату Адель.

Я в изнеможении опустилась на пуфик.

— Спасибо за помощь, ребята, я вам должна.

— Да не за что, рады были помочь. Главное, что с кошкой все хорошо. А это квартира Адель Марселевны, да? — спросила на всякий случай Женька, осматриваясь. Беспорядок явно ее изумил. — Я думала, она более аккуратная...

— Так у нее же обыск был, — вспомнилось Илье. — Саша, а что с ней случилось-то? Ты так и не сказала. Полиция обыск устроила?

Я кивнула.

— Адель подбросили наркотики, — отстраненно сказала я, глядя на свои ладони — Прелесть успела меня поцарапать, когда отвоевывала свободу.

— Что? — ошарашенно прошептала подруга. Илья закашлялся — кажется, подавился собственной слюной.

— Если наркотики, так сразу и подбросили, — усмехнулся Олег, и я вспыхнула.

— Подбросили, — твердо сказала я, встав напротив него. — Адель не из тех, кто будет употреблять или продавать эту дрянь.

Олег позволил себе дерзкую улыбочку. Я нахмурилась.

— И я говорю это не потому, что я — влюбленная дурочка, готовая защищать свою девушку. А потому, что знаю — это не так. Точно так же я бы защищала тебя, если бы кто-то сказал, что ты ударил девушку. Потому что знаю — ты бы никогда так не поступил.

Алиев улыбнулся, а после нахмурился:
— А с наркотой я бы, по-твоему, связался, да?

Это было сказано с такой обидой в голосе, что мы нервно рассмеялись.

— Давайте уйдем отсюда и поедем куда-нибудь в кафе — я угощаю, — сказала я. — Там я вам все расскажу.

Друзья согласились, однако наши планы резко изменились. В дверь позвонили, и я едва ли не подпрыгнула на месте от неожиданности. Сначала решила, что это вернулась Адель, потом подумала на полицию, но в результате это оказался сосед. Тот самый проректор, который жил на этом же этаже.

— Здравствуйте, — растерянно посмотрела я на мужчину.

— Здравствуйте, — улыбнулся тот. — Услышал шум и решил, что Адель Марселевна вернулась. Я же сегодня был понятым. Ох и суматошное выдалось утро, Александра.

— Вот как, — тихо сказала я. — Она еще... не вернулась. Вы что-то хотели?

— Хотел, — кивнул проректор. — Кошку отдать хотел.

— Какую кошку? — изумилась я.

— Кошку Адель Марселевны, — невозмутимо ответил он. — Во время обыска двери были открыты — и в этой квартире, и в моей. Так она выбежала и у меня спряталась. Смотрю днем — в шкафу сидит, глазищами сверкает. Я ее выманил, а она есть пошла из собачьей миски. Все подъела, да еще и пса моего на место поставила. Вы заберите эту нахалку, Александра. У моего Пончика стресс.

Алиев неприлично захохотал.

— Но Прелесть дома, — неуверенно сказала я. — Я нашла ее. Мы с ребятами вместе ее нашли. На улице.

— Не знаю, кого нашли вы с ребятами, но кошка Адель сидит у меня на диване и шипит на моего пса, — отозвался проректор. — Идите и заберите ее, Александра. Очень вас прошу. Мне в руки она не дается.

От его слов мне стало нехорошо.

— Тогда кого мы поймали? — жалобно спросила я.

Олег захохотал еще сильнее, и Илья ударил его в бок, чтобы тот замолчал, правда, и с его лица не сходила улыбочка.

— Без понятия. Но кошка Шайбаковой характером вся в нее, — посетовал проректор. — Высокомерное злое создание. — Тут он осекся — вспомнил, что мы студенты Адель. И добавил:
— Я пошутил, конечно. Просто характерная кошечка. Идемте, Александра, заберете ее.

Мне действительно пришлось идти следом за ним в соседскую квартиру. Прелесть развалилась на диване, словно хозяйка, и с задумчивым видом мыла вытянутую лапу. Из кухни робко высовывался мопс — тот самый Пончик, которого она запугала. Изредка Прелесть грозно на него посматривала, и пес пятился.

— Прелесть, Привет, — подошла я к дивану с обреченным видом. Еще одна черная кошка с зелеными глазищами. Только не такая худая, как первая. И шерсть блестит. Видимо, мы действительно перепутали кошек.

Увидев меня, Прелесть прекратила мыться и с любопытством на меня уставилась, словно говоря: «Чего тебе нужно, низшее создание?»

— Я пришла забрать тебя домой. Иди ко мне, милая, — сказала я, села рядом и протянула руку.

Прелесть обнюхала ее, чихнула и стала методично вылизывать переднюю лапу, словно меня рядом и вовсе не было.

— На вас не шипит, — радостно заявил проректор, высовываясь вместе со своим Пончиком из кухни. — Сразу видно, что знает. Берите ее и несите домой!

Прелесть словно поняла его слова и внимательно посмотрела на него. Надо сказать, взгляд у нее был довольно уничижительный.

— Ей и у вас нравится, — ответила я и осторожно погладила Прелесть по спине. Ее хвост недовольно дернулся, и я поспешила убрать руку. — Может быть, она у вас поживет?

— Нет уж, Александра. Боюсь, я этого не выдержу, — тотчас отказался проректор. — Да возьмите вы ее уже в руки!

— А если она меня поцарапает? — спросила я и погладила кошку по голове — это ей понравилось больше.

— Обработаем царапины перекисью, — тотчас нашелся хозяин квартиры. Перспектива быть поцарапанной этой дурной кошкой меня не привлекала, однако делать было нечего — решившись, я взяла Прелесть на руки. Мне казалось, она будет вырываться и мяукать, однако кошка позволила отнести себя в квартиру. Я почувствовала себя перевозчиком.

— Где ваша вторая кошка? — спросил проректор, идя следом за мной. — Их нужно разделить, а то Прелесть ей хвост на уши намотает.

— В комнате Адель, — вспомнилось мне.

— Тогда несите эту мадам в другую комнату, — посоветовали мне. Я этому совету последовала и отпустила Прелесть на пол в гостиной, совмещенной с кухней. Прелесть тотчас кинулась к своим мискам и стала жадно есть.

— Что-то непохоже, что она у вашего Пончика корм отжала, — покачала я головой.

— У нее стресс, — встрял Илья. — Наверняка испугалась.

— Это Пончик испугался, — усмехнулся проректор. — Прелесть эта устроила ему веселую жизнь. А вон и вторая мадам вышла, — посмотрел он в сторону комнаты.

Я проследила за его взглядом и увидела, как из-за двери высовывается лже-Прелесть, прижав уши к голове. Настоящая Прелесть тоже заметила ее — перестала есть и сощурилась. Шерстка на ее спине встала дыбом. Кажется, она явно была недовольна таким гостям.

— И куда ее теперь деть? — вздохнула я. — Не обратно же на холод нести.

— Возьмите домой, — посоветовал проректор.

— Спасибо. У меня и так две собаки, они с кошками плохо дружат, — ответила я и мысленно продолжила:
«А еще я на домашнем аресте».

Даже если я возьму лже-Прелесть в городскую квартиру, то не смогу ухаживать за ней — родители после сегодняшней вылазки точно посадят меня на цепь.

— Тогда может кто-то другой приютит? — спросил проректор.

— А у меня дома кот, — отвел глаза в сторону Илья.

— У моей мамы аллергия на кошек, — поспешила добавить Женька.

Все почему-то уставились на Олега. Тот занервничал.

— Почему я должен эту кошару брать? Меня мать выселит вместе с ней на мороз.

— Ясно все с вами, господа. Тогда оставим Адель, — задумчиво сказал проректор. — Так сказать, где одна черная кошка, там и другая.

— Они же драться будут, — нахмурилась я, видя, что Прелесть глаз не сводит со своей гостьи. Хорошо, что хотя бы не кидается.

— Запрем ту кошку в отдельной комнате, поставим еду, воду и лоток, — со вздохом решил проректор. — Не в подъезд же нам ее выставлять.

— А если она нагадит? Или раздирать все начнет? — испугалась я. — Адель потом нас задушит.

— Пусть Адель для начала домой вернется, — осадили меня, и я закусила губу. За всей этой кошачьей возней я совсем забыла о том, что случилось. — Поступим так — вы оставите мне ключи, Александра, а я буду ходить и проверять, что да как. И кормить обеих два раза в день. Ну или вы сами этим займитесь, если не доверяете мне, — добавил проректор, видя сомнения в моих глазах. Я взвесила все «за» и «против», на всякий случай позвонила Золотареву, который дал добро — подозреваю, ему вовсе не было дела до Прелести и какой-то там еще кошки, и он просто хотел поскорее от меня отвязаться, и отдала ключи проректору.

Тот вышел на лестничную площадку и поманил меня за собой.

— Что, собственно, случилось с Адель? — спросил он меня другим голосом — взволнованным и уставшим. — Меня позвали быть понятым, и, если честно, я ни черта не понял.

Я опустила глаза. Почему-то вместо страха появилась злость. Почему это случилось именно с ней? Кто подставил её? И за что?

— Говорят, у нее наркотики нашли, — тихо продолжил проректор. — И все очень серьезно.

— Да, серьезно. Но я сразу хочу сказать, что Адель не виновата. Её подставили, — спешно добавила я. Мне не хотелось, чтобы Адель считали преступницей. Она не была ей. Она была жертвой.

— Согласен, — вздохнул проректор. — Я скорее бы поверил, что Адель кого-то убила, нежели бы продавала наркотики. Сама-то она не употребляет — уж сколько я ее знаю, никогда даже пьяной не видел.

— Адель не могла никого убить! — возмутилась я.

— Я для примера сказал. Не более. Почему ты так её защищаешь? — спросил вдруг проректор, внимательно на меня глядя.

— Потому что верю ей, — твердо ответила я.

— Говорят, близкие многих преступников не могут поверить, что те совершали преступления, зачастую самые страшные, — задумчиво сказал мужчина. И я поняла, на что он намекает. На то, что я дурочка, которая будет слепо кричать о невиновности Адель.

— Я верю не только ей. Я верю в нее, — произнесла я, глядя на дверь её квартиры и вспоминая, как еще совсем недавно прибежала к ней, чтобы помириться, потому что не могла иначе. А она подхватила меня на руки и поцеловала. Думала ли я тогда о том, что мое счастье будет столь скоротечным?..

Я сжала кулаки — так, чтобы ногти впились в ладони.

— Смело, очень смело. Что ж, время покажет, кто был прав, — философски рассудил проректор. — Надеюсь, все решится благополучно. В университете уже знают о случившемся — но лишь руководство. Если это станет известно общественности, боюсь, Адель может потерять работу, даже если докажут её невиновность.

— То есть, чтобы доказать ее невиновность, у нас совсем мало времени, — пробормотала я.

— Что-что? — не расслышал проректор.

— Да так, я мыслю вслух. Спасибо за то, что решили взять на себя заботу о кошках, — сказала я, и мы попрощались. Прежде чем зайти в квартиру, в которой меня ждали ребята, я несколько раз вдохнула и выдохнула — пора была брать себя в руки.

Парней я отправила в магазин — за кормом и кошачьим лотком. А Женьку попросила помочь прибраться в квартире Адель. Наверное, ей не понравится, что в её доме побывали посторонние, но оставить все так валяться я не могла. Это казалось мне неправильным. Когда Адель вернется, её квартира должна быть прибранной, а не напоминать прямой путь следования Мамая и орды.

С Женькой мы управились быстро — она взяла на себя гостиную, я — спальню, прихожую и кухню. Прелесть вела себя хорошо — словно понимала, что происходит что-то важное. Она забралась на спинку дивана и оттуда следила за нами прищуренными зелеными глазами. Вторая кошка сидела под кроватью Адель, явно напуганная, но хотя бы больше не мерзнущая в снегу. Мне оставалось надеяться, что она здоровая и ничем не заразит Прелесть.

Складывая вещи Адель в шкаф, я наткнулась на красивый пластиковый пакетик со снежинками и оленями, который по неведомой мне причине не распотрошили во время обыска. Я залезла в него, словно почувствовав, что он предназначен для меня. В нем лежала коробочка с духами — теми самыми, летними, лавандовыми, которые так нравились Адель. Как она догадалась, что это за марка, я понятия не имела. И где она их достала — тоже. Она словно почувствовала, что они заканчиваются, и купила их для меня.

Кроме духов в пакете я нашла плюшевую игрушку — смешную белку, которую взяла в руки. На ее животе была какая-то кнопка — я нажала ее, думая, что сейчас белка рассмеется или запоет песенку, как обычно это бывает. Но вместо этого услышала совсем другое. То, чего услышать не ожидала. Адель.

Оказывается, это была не просто игрушка, а игрушка, записывающая голос. Подобная когда-то была у моего младшего брата. И такую решила подарить мне Адель.

«Здравствуй, Александра, — сказала она. Её голос казался таким настоящим, таким живым, что я вздрогнула, но белку не отпустила. Сжала ее так, слово боялась, что невидимая сила вырвет ее из моих рук. — С Новым годом тебя. Желаю всего самого лучшего и... — Адель запнулась и коротко рассмеялась. — Если честно, я не умею поздравлять. И дарить подарки. И быть милой. Признаваться в любви, как ты уже понимаешь, тоже не мой конек. Мне тяжело говорить о своих чувствах и эмоциях. Легче промолчать, чем что-то сказать. Но я больше не могу молчать, Саша.

Я очень тебя люблю. Не знаю, как это вышло. Как ты вообще появилась в моей жизни. Как стала для меня важным человеком. Если честно, никогда не думала, что моя женщина будет такой. Шумной, болтливой, наглой, упрямой, раздражающей.... — Адель снова запнулась. — И никогда не думала, что моя женщина будет такой прекрасной.

Иногда мне кажется, что ты слишком хороша для меня. Надеюсь, на этом моменте ты улыбаешься — я люблю, когда ты улыбаешься. Тебе идет улыбка. Больше, чем твоя дурацкая косметика. Кстати, у тебя дурацкая помада — у нее сладкий привкус. Может быть, поменяешь? — Адель рассмеялась. — Ладно-ладно, признаю, это дурацкая идея! Я должна говорить тебе о любви, а не критиковать помаду. Но если тебе интересно — когда ты без помады, мне нравится больше. Я просто хотела сказать тебе пару слов о любви, а вышел целый монолог. Глупо как-то, и перезаписывать в пятый раз не хочется. Просто знай, что ты дорога мне. Так, как никто другой. Не знаю, как часто я смогу повторять тебе это — я не из тех, кто говорит о чувствах. Но я действительно тебя люблю. Запомни это. Спасибо, что ты есть. И спасибо, что ты со мной. Я постараюсь сделать тебя счастливой».

Я прикрыла глаза. На душе было так тяжело, что я, кажется, даже дышать не могла.

«Да, кстати, Саша. Если я все-таки перепутала марку духов, не говори мне об этом. Я потратила слишком много времени, чтобы достать их, и, возможно, приду в бешенство, когда пойму, что ошиблась и... Нет, Прелесть, нельзя! — неожиданно прикрикнула Адель и, судя по звуку, стала отгонять кошку. Когда она заговорила снова, в её голосе слышался смех. — Она решила залезть в пакет с твоим подарком, но как ты понимаешь, я не позволила ей этого сделать. Что ж, Александра, надеюсь, ты дослушала до конца. С Новым годом. И будь счастливой».

Чертовы слезы. Они снова покатились по моим щекам и я, со злостью вытерев их с лица, опустила голову. Слезы душили меня, и мне хотелось кричать, но я не могла позволить себе этой роскоши — лишь просто закрыла лицо, приказывая себе успокоиться. Получалось плохо.

— Саш, — села рядом со мной Женька, неслышно вошедшая в спальню Адель. — Не грусти. Все будет хорошо, слышишь?

Она обняла меня, и какое-то время мы сидели молча. Я и она, моя лучшая подруга, которая всегда понимала меня с полуслова.

— Кошка вышла! — обрадовалась Женька. — Смотри, она около тебя сидит.

Я наспех вытерла слезы и отняла ладони от лица — черная кошка действительно сидела рядом и смотрела на меня. Я осторожно протянула ей руку, и она лизнула меня — словно в благодарность.

— Малышка, — вздохнула я и погладила ее. — Как же ты оказалась на улице?

— Мне кажется, она домашняя, — сказала Женя. — Выглядит хорошо, чистенькая, шерстка не свалялась. Может быть потерялась. Или... выкинули.

О том, что какие-то люди могли выкинуть животное на мороз, я не хотела думать. И людьми их называть тоже не хотела. Я просто хотела, чтобы все было хорошо. И у этой несчастной кошки, и у меня, и у Жени, и у Ильи, и у Адель. У всех нас. Почему не бывает так, что все счастливы? Почему одни люди делают зло другим? Кто-то выбрасывает животное за дверь, кто-то пишет гадости в интернете, кто-то подкладывает наркотики в чужие машины. Зачем? Для чего все это нужно? И к чему это приведет всех нас?

Кошка стала тереться о мою ногу и, кажется, мурлыкать. Наверное, пригрелась и поняла, что ей ничего не угрожает. А может быть, как сказал позднее Илья, просила есть. Он кстати вместе с Олегом вернулся буквально через пару минут. Они принесли корм, целых два лотка и большой мешок с наполнителем. А еще — горячую пиццу, которую заказали в пиццерии поблизости. Видите ли, проголодались.

— Нормально, да? — мрачно сказал Олег, по-хозяйски устроившись в любимом кресле Адель. — Никогда не думал, что буду есть в доме Шайбаковой. И бегать за лотком для её кошки.

— Это не её кошка, — справедливости ради ответила я и подумала, что Адель, наверное, тоже была бы не в восторге, узнав, что студенты хозяйничают в её доме. Оставалось надеяться, что об этом она никогда и не узнает.

— В её доме живет — значит, её, — ответил с полным ртом Олег и уронил колбасу с пиццы на пол. Видела бы Адель — прикончила бы такого гостя. С другой стороны, после обыска здесь нужна генеральная уборка, и одно пятнышко на полу ничего не изменит.

— Саш, ты нам лучше расскажи в подробностях, что именно произошло, — вмешался Илья. — Мы теперь вроде как повязаны.

— Мы никому не скажем, — пообещала Женька.

И я рассказала.

Илья и Женька смотрели на меня большими глазами и даже Олег впечатлился.

— Точно подкинули, раз дурь в тачке нашли, — заявил он тоном знатока. — Говоришь, Сашуля, вас по ориентировке остановили? Значит, настучал кто-то. Так часто делают, когда подставить надо. Либо менты подбросили, либо кто-то тачку вскрывал. И дури нашли не мало, раз менты и хату обшмонали. Надо искать того, кто Шайбакову ненавидел, раз на такую серьезную подставу пошел.

— Олежик, ты так говоришь, как будто бы уже трижды сидел и собираешься в четвертый, — погладила я его по коротким черным волосам. Алиев ухмыльнулся.

— Она же и бизнесом занимается, да? — спросил Илья. — Может быть, конкуренты подсуетились?

— Какой им смысл? — пожал мощными плечами Олег.

— Накроется финансирование нового проекта, — медленно сказала я. — У них и так с этим были проблемы из-за родственницы Адель. Мой отец, например, точно разорвет договор.

— Твой отец отказался от финансирования из-за тебя, Сашуля, — ответил Олег. — Думает, Шайбакова тебя втянула в это дело с наркотой.

— Что логично! — поддакнул Илья.

— Если бы не ты, твой отец не стал бы сразу договор разрывать. Ему еще неустойку платить придется, — продолжал Олег. — Какая от этого выгода? Никакой, да? Главная у них не Шайбакова, а её друг. Он и без Шайбаковой все сделает, как надо. Устранять её таким образом нет смысла. Это глупо. Кто откажется финансировать проект из-за того, что у кого-то из директоров траблы с полицией? Сейчас на каждого второго дела заводят. Всем плевать. Серьезные люди решают эти вопросы иначе, — наставительно поднял он указательный палец.

— А как? — спросила я тихо.

— Нанимают профи.

— И потом из рек тела неопознанные вылавливают, — снова вмешался Илья, и мне захотелось треснуть его по голове.

— Не вылавливают, — ухмыльнулся Олег. — Профи на то и профи, чтобы чисто работать. На крайняк, конкуренты проблемы с налоговой бы устроили. Дурь в тачке — чисто личные разборки. Мое мнение.

— В твоих словах есть логика, — кивнула я и решила, что до конкурентов их с Золотаревым компании мне не добраться — я банально не знаю, кто это может быть, и не уверена, что Влад начнет меня просвещать. Он и сам, скорее всего, землю носом роет, пытаясь выяснить, кто подставил Адель. Я могу попытаться проверить тех, кто испытывает к ней личную неприязнь. Не уверена, что получится, но я должна сделать хотя бы что-то. Иначе зачем любить, если не можешь хотя бы попытаться защитить свою любовь?

— Знаете что, я составлю список всех тех, у кого на Адель зуб, — сказала я, с громким стуком ставя на столик пустую кружку. — И вы поможете мне проверить его.

— Мы? — изумилась Женька. — А как?

— Придумаем. Просто скажите — вы готовы мне помочь? Если нет — я пойму. Не буду вас заставлять. Если да — буду благодарна.

— Готова, — сказала подруга тотчас.

— Ну и я готов, — со вздохом сказал Илья.

— Только ради тебя, Сашуля, — хмуро отозвался Олег.

Я вскочила с места и обняла каждого из них. От души.

— Спасибо, ребята! Вы просто нереальные. Простите, что я прошу об этом. Но кроме вас мне больше некого просить.

— Составляй уже свой список, — махнула рукой подруга, и я принялась за дело. Прикатила небольшую грифельную доску на колесиках и стала писать имена подозреваемых мелом, как часто это делают в фильмах. Прелесть смотрела на меня, как на дурочку. Она изредка била хвостом — чувствовала на своей территории чужую кошку, но вела себя достойно. Вторая киса, впрочем, тоже вела себя вежливо — поела и развалилась на кровати Адель. Мне оставалось надеяться, что она правильно поймет назначение лотка.

На этот раз список подозреваемых я уменьшила — кроме конкурентов, исключила Влада, бабушку Адель и Эльвиру.

Мел стучал по грифельной доске. На черном фоне одна за другой появлялись белые надписи.

Маша Дементьева. Замдекана Савельев. Мой бывший парень Костя. Неприятный тип из клуба по фамилии Дымов, в чьем избиении подозревали Адель. И тот, кто напал на Адель.

А ведь еще был человек, который предупреждал Адель о подставе! Он откуда-то знал, что случиться, и почему-то хотел помочь ей. Боже, почему я не восприняла его слова всерьез? Может быть, я смогла бы предотвратить все, что случилось с Адель! Я действительно корила себя, но не могла позволить себе лишних эмоций и переживаний. Хватит! Я должна заняться делом!

Почему-то я склонялась к тому, что это либо Дымов, не поверивший в алиби Адель и решивший отомстить. Либо тот, кто напал на нее. А может быть, это нападение на Адель как раз-таки было организовано Дымовым. Как знать... От догадок у меня голова шла кругом. А тут еще и мама стала звонить — пришлось врать ей, что я дома, заперлась от всех в своей комнате. Было стыдно и перед мамой, и перед папой, которому пришлось отмазывать меня, и перед бабушкой, которая наивно полагала, что я дома. Перед Ксю тоже было стыдно — ей ведь пришлось покрывать меня. Оставалось надеяться, что однажды они поймут меня.

Я вернулась к ребятам, и мы принялись обсуждать, кто мог быть замешан в деле. Если честно, детективами мы оказались аховыми. Не такими, как в книжках — даже версий толковых не могли предложить, и все считали по-разному. Олег утверждал, что виноват мой бывший — мол, Костя не понравился с самого начала, и морду ему захотелось начистить с первого взгляда. Илья говорил с видом знатока, что это месть Савельева, и то, что когда-то на первом курсе у них был конфликт, ничего не значит, просто замдекана гад и козел. Женя считала, что замешана какая-то девушка, которая решила отомстить. Она намекала на Василину или кого-то из бывших Адель, но если насчет бывших я ничего не знала, то версия с Василиной казалась мне неправдоподобной, чем все остальные. Если честно, мне казалось, что Окладникова не станет играть в такие опасные игры. Она оказалось не такой, как я о ней думала. У Василины были свои понятия о чести и достоинстве. Или... я все-таки ошиблась? С другой стороны, я не могу подозревать всех — сначала нужно решить с наиболее вероятными кандидатами.

— Боже, кто же это может быть? — выдохнула я устало.

— На самом деле, кто угодно, Ведьмина! Ты можешь кого-то даже и не знать, — заметил Илья. — Ты ведь общаешься с Адель не так давно...

— Точно! — воскликнула я. — Надо узнать об этом у того, кто общается с ней дольше.

— У её друга Золотарева? — спросила Женька.

— Боюсь, он меня пошлет, — усмехнулась я. — Влад сказал мне не вмешиваться — мол, сам все уладит. Нет, сначала я спрошу у Василины.

— А она тебе скажет? — задумчиво спросил Женька.

— Должна. По крайней мере, я попробую.

Недолго думая, я взяла телефон и набрала Василину.

— Ведьмина? — удивилась та. — Что хотела?

— Слушай, я должна узнать у тебя одну важную вещь. Возможно, она покажется тебе странной, но я должна спросить. Это касается Адель.

— Что ж, — спокойно ответила она. — Спрашивай.

— Когда вы встречались, ты не замечала рядом с Адель странных людей? — осторожно спросила я.

— В смысле? — усмехнулась Василина. — Люди в большинстве своем странные. Все считают друг друга странными, не замечала?

— Замечала, — согласилась я.

— Тогда сузь свои критерии странности, Ведьмина, — посоветовала Василина.

— Хорошо. Попробую. Знаешь ли ты людей, у которых с Адель были конфликты? — прямо спросила я. — Людей, которые желали ей плохого? Или те...

— Что с Адель? — резко перебила меня Василина. — Ведьмина, что с ней случилось?

В ее голосе появилась такая паника, что я подумала — наверное, нет смысла ее подозревать. Ну или Окладникова гениальная актриса.

— Некоторые неприятности с полицией, — уклончиво ответила я.

— Конкретнее! — потребовала она.

— Не могу говорить конкретнее. Узнаешь обо всем потом, — пообещала я ей. — Лучше скажи, знаешь ли ты тех, кто ненавидел Адель? Врагов?

— Нет. Не знаю. Бред какой-то... — Явно растерялась Окладникова. — Она обычный человек, какие еще враги? Ты знаешь сама, что у нее нелегкий характер, но так, чтобы её ненавидели... Разве что конкуренты по бизнесу. Даже не знаю, что тебе сказать. Хотя...

Она замолчала.

— Что такое? — забеспокоилась я.

— Была одна девушка, — вдруг сказала Василина. — Из-за Адель её отчислили. Вернее, она что-то ей не сдала, и её выгнали. А она обвиняла Адель. Звонила несколько раз и кричала так, что даже я слышала.

Я затаила дыхание. Может быть, это оно? То, что я ищу? Вдруг это и есть та самая зацепка?

— А кто она? Как её зовут? Ты её знаешь? — хрипло спросила я. Видимо, в моем голосе было нечто такое, что заставило ребят удивленно посмотреть на меня.

— Нет, но... У меня остался номер её телефона, — призналась Василина. — Только на старом мобильнике. Он лежит дома. Я была на танцах, сейчас еду домой. Приеду и посмотрю. Но сначала скажи, что с Адель, — вдруг потребовала она. — Это нечестно — скрывать от меня правду.

— Это не телефонный разговор, — поморщилась я.

— Тогда приезжай ко мне, — сказала Окладникова, зная, на что давить и как добиться своего. — Адрес знаешь?

— Знаю, — хмуро ответила я.

— Тогда приезжай. Прямо сейчас.

Она отключилась первой, а я перевела взгляд с окна, за которым уже темнело, на Алиева.

— Олежик, отвези меня к Василине? — ослепительно улыбнулась я ему.

— Поехали, — вздохнул он и тотчас добавил:
— С тебя поцелуй.

— Если только воздушный, — закатила я глаза.

— Нормальный, — потребовал он.

— Будешь умничать, твоей девушке напишу, — пригрозила я. — Если что, мы с Аделиной теперь общаемся. Она меня всюду в друзья добавила.

Олег пробормотал что-то нечленораздельное, но крайне злобное. Кажется, Аделина замучила его своей ревностью. Илья издевательски хохотнул и получил болезненный тычок под ребра — все-таки силы Олежке было не занимать.

Олег надулся, и мне пришлось чмокнуть его в щеку, чтобы он оттаял. Мой нехитрый план сработал, и Алиев повез нас к дому Василины, и мы приехали к нему одновременно с ней.

— А ты со свитой, — позволила себе прокомментировать Василина, увидев ребят.

— Ну я же королева, — спокойно отреагировала я. Окладникова в ответ лишь усмехнулась.

— Что ж, тогда идем все вместе. Напою вас чаем.

— Не стоит, — ответила Женька. — Мы подождем Сашу в машине Олега, а вы пообщайтесь.

Илья согласно кивнул. Василина пожала плечами.

— Как хотите. Идем, Саша.

К ее дому мы направились вдвоем, и по дороге я сухо и кратко вводила ее в курс дела, не сводя глаз с ее лица. Мне было важно видеть его выражение. Важно было понять, замешана ли в этом всем Василина.

Сначала в ее глазах появилось удивление, потом — испуг, затем — откровенный ужас. Она слушала меня и, кажется, не могла поверить в то, что я говорила. Да мне и самой казалось, что это какая-то глупость, иллюзия, розыгрыш, сон. Все, что угодно, но не реальность.

— Бред, полный бред, — глухо сказала Василина, выйдя из лифта, и почему-то замерла на месте. Мне тоже пришлось остановиться. — Этого не может быть. Адель подставили. Не иначе. Понимаешь?

— Понимаю, — осторожно ответила я. — Я-то как раз это и понимаю. А вот полиция — нет. Она все еще у них. И я не знаю, удастся ли доказать ее невиновность. Именно поэтому я пришла к тебе. Я хочу помочь ей.

— Я поняла, — тяжело вздохнула Василина. — Если честно, мне так фигово, и больше всего я хотела бы тебя послать, Ведьмина. Но если дело касается Адель, я помогу.

— Ты все еще её любишь? — спросила я, услышав в ее голосе горечь.

— Люблю. И именно поэтому я отпустила ее, — ответила Василина и вдруг коснулась ладонью моего лица. — Я так ненавидела тебя за это, Саша. До безумия.

— А сейчас? — прошептала я. Это было так странно. Ее рука оказалась горячей и приятной. — Сейчас ты кого ненавидишь? Адель?

— Себя, — ответила она. — Я перестала винить других. А ты... Если ты та, которая нужна Адель, сделай все, чтобы её спасти. Обещай, что сделаешь это.

Я едва заметно кивнула, и она медленно убрала ладонь. Наверное, когда-то она мечтала ударить меня, а теперь просто коснулась щеки, чтобы попросить защитить ту, которая была ей когда-то дорога.

— Сейчас мы придем ко мне, и я найду телефон той девушки. Только обещай, что будешь держать меня в курсе дела. Хорошо? — попросила Василина. Я кивнула, и мы пошли вперед по длинному пустому коридору, по обе стороны которого располагались двери в квартиры. Ее квартира находилась в самом конце. Василина открыла дверь, и я сразу поняла, что внутри кто-то есть.

Играла тихая музыка, пахло то ли пиццей, то ли пирогами. У порога стояло три пары обуви — одна пара мужская и две женских. А из гостиной, в которую вела высокая арка, доносились голоса. Я сразу узнала их. Это были старшая сестра Василины, моя старшая сестра и тот самый Виталик, который изменил ей с лучшей подругой.

— Я так рада за вас, — радостно говорила моя сестра. — Вы очень красивая пара. У вас все будет замечательно. Спасибо, что помогли.

— Это тебе спасибо, дорогая, — отвечала Аделина. — Мы вместе благодаря тебе.

У меня потемнело перед глазами — я вдруг поняла, что меня обманывали. Все это время. Кровь в моих венах закипела от злости и обиды.

— Черт, — только и сказала Василина, все поняв. — Я не знала, что они у меня. Знаешь, Саша...

Я не слушала ее — наспех разулась и, не снимая пуховик, направилась в гостиную. Они сидели с бокалами в руках: Виталик — в кресле, Ксю и Лина — на диване. Сестра обнимала ту, которая её предала. Обнимала так, как обнимают лучшую подругу или сестру. Хотя... меня она никогда так не обнимала.

— Ксю, приезжай к нам в Сочи, — сказал Виталик, не видя меня. — Или переезжай. Будем жить по соседству.

— Жить у моря — это просто мечта, — вздохнула Ксю. — Я мечтаю вырваться отсюда и уехать к морю.

— Родители тебя отпустят? — с сомнением спросила её подруга.

— Я не буду их спрашивать, — дернула плечиком сестра. — Отец и без того вообразил, что вправе всё решать за меня.

— А мама?

— Мама согласится со всем, что он решит. Они все делают то, что говорит отец. Кроме Саши. Она у него любимица, ей все можно.

Я крепко сжала зубы. Вот уж чего услышать я совершенно не ожидала.

— Мне показалось или дверь хлопнула? — нахмурилась вдруг Лина. — Вася, ты пришла? — Она обернулась, увидела меня и, кажется, потеряла дар речи.

Ксюша обернулась следом за ней и побледнела.

— Саша?.. — прошептала она потрясенно. — А что... Что ты здесь делаешь?

— Да так. В гости пришла, — ухмыльнулась я. — И услышала интересный разговор.

Сестра вскочила с места.

— Саш, понимаешь... — Ее взгляд казался беспомощным, а мне хотелось подойти к ней и хорошенько встряхнуть.

— Нет, не понимаю. Но очень хочу понять. Что происходит? — спросила я четким голосом в полной тишине. Ксю молчала. Остальные — тоже. — Еще раз — что происходит?

В моем голосе была такая ярость — ледяная, тяжелая, мрачная, что они даже не смотрели на меня, отвели глаза, чтобы не встречаться со мной взглядом.

— Вы разучились говорить? — глухо спросила я.

— Давай поговорим наедине, — сказала Ксюша, подходя ко мне. — Пошли в другую комнату.

Она хотела взять меня за руку, но я не позволила ей этого сделать. Мне казалось, что если Ксю дотронется до меня, моя ярость ее обожжет. Я все поняла.

Клянусь, если бы она не была моей сестрой, я бы ушла. Оставила бы ее наедине с тайнами и растворилась бы в ночи. Но я не могла позволить себе этой роскоши.

Мы оказались на кухне — большой, ухоженной, с дизайном в стиле лофт. Едва уловимо пахло табачным дымом и морозом — видимо, кто-то курил, открыв окно. На столе стояли коробки из-под пиццы и остатки торта. Видимо, они решили устроить небольшой праздник. Возможно, прощальный ужин в честь отъезда Лины и Виталика.

Мы встали напротив. Я и она, моя родная сестра. Какое-то время мы смотрели друг на друга. А потом я дала ей пощечину. Несильную, но звонкую. Это было неожиданно для нас обеих. И моя ладонь горела сильнее, чем ее щека. Бокал, который она до этого судорожно сжимала, выпал из ее пальцев и разбился.

— За что?! — ошарашенно спросила Ксю, коснувшись лица, словно не веря в то, что я сделала.

— За слова о родителях, — ответила я. — Не знаю, что происходит между всеми вами. Да, если честно, мне плевать. Но как ты могла так говорить о них? Отец столько сделал для всех нас. Столько сделал для тебя! Ты не имела права.

— Ты ничего не знаешь, Саша, — дрожащим голосом проговорила Ксю. — Ты вообще ничего не знаешь!

— Так расскажи. Расскажи мне, — потребовала я. — Оправдай себя! Интересно, парень, с которым ты встречалась, и который забирал у тебя деньги — деньги нашего отца, на минуточку! — станет твоим оправданием? А этот фарс с Виталиком и свадьбой? Признайся, ты ведь не встречалась с ним по-настоящему! Ты не любила его. И не хотела за него замуж. Ты все придумала — и я только сейчас это поняла. Виталик играл роль твоего жениха, чтобы ты спокойно могла встречаться с тем подонком, потому что отец запретил вам общаться. Узнал, что тот обычный альфонс, который разводит тебя на деньги, и поставил ультиматум: либо ты расстаешься с ним, либо отец больше не даст тебе ни копейки. Ты не хотела терять деньги. И того подонка тоже не хотела терять. Поэтому вы придумали этот замечательный план с подставным женихом, — усмехнулась я, не мигая глядя на бледную Ксю. — Только все зашло слишком далеко, верно? Скорее всего, вы даже не думали, что так произойдет. А потом тебе спешно пришлось срывать свадьбу. Интересно, почему? Потому что он тебя бросил? Или потому, что ты нашла Андрея? Кстати, он знает обо всем этом? Или, как и меня, ты держишь его за идиота?

Сестра молчала. Обхватила себя за плечи и смотрела куда-то в пол. Ее губы подрагивали. То, что она молчит и даже не пытается оправдаться, задело меня еще сильнее.

— А ведь я по-настоящему беспокоилась за тебя, когда ты объявила о том, что с Виталиком все кончено. Я с ума сходила от беспокойства, Ксюша, видя, что с тобой твориться. Не знала, что делать. Я пыталась помочь тебе, но каждый раз ты отталкивала меня. Почему ты лгала мне? — в моем голосе зазвенела обида.

— Ты сама все придумала, — тихо ответила Ксю. — Сама решила, что Лина увела у меня Виталика. Сама, Саша. Я ничего тебе не говорила.

— Ты молчала. Молчание — тоже ложь. Самая лицемерная форма лжи, — сказала я. — И ты в совершенстве овладела ею.

В ее глазах сверкнули слезы — в них словно осколки зеркала попали. Ксю было больно из-за моих слов. А мне — из-за ее поступка. Кому из нас больнее? Та, которую ранили словами, или та, которую ранили поступками? Я не знала. Наверное, нам обеим.

— Я увидела Лину и Виталика вместе, я проследила за ними в тот день, я сделала фотографии и принесла их тебе, Ксю, — продолжала я пустым голосом. — Потому что я хотела облегчить твои страдания. Хотела отомстить за тебя, хотела рассказать всем, какие они подлые — твой бывший жених и твоя лучшая подруга. А что сделала ты? Ты не рассказала мне правду. Ты стала плакать и просить, чтобы я ничего не делала. И я не делала, потому что беспокоилась за тебя. И верила тебе. А теперь ты говоришь, что я сама все придумала? — С моих губ сорвался смех — безжизненный и глухой. — Вы обманывали меня — ты, Виталик, Окладниковы. Вы держали меня за дуру? И вам было весело? Ксюша, ответь.

— Нам не было весело, — прошептала она.

— Тогда в чем дело? Почему ты доверилась им, а не мне? Почему Василина все знала, хотя она для тебя никто, а я — нет? Почему ты не рассказала мне правду, даже тогда, когда я увидела Лину и Виталика вместе? Ксюша, почему ты молчишь? Тебе нечего сказать?

Она перешагнула через осколки и опустилась на стул. Ее лицо казалось совсем белым, а глаза сверкали все ярче — слез становилось больше. Какое-то время она молчала. Потом все же решилась.

— Я боялась, — ответила Ксю, запустив пальцы в распущенные волосы.

— Чего? — спросила я. Гнев и обида не отпускали меня — я чувствовала их каждой клеточкой своего тела. — Чего ты боялась?

— Отца я боялась! — выкрикнула сестра и взглянула на меня исподлобья. — Ты же все поняла, Саша! Зачем спрашиваешь? Зачем меня мучаешь? Да, я была полной идиоткой. Полюбила Артема и не догадывалась, что он использует меня! Отдавала ему деньги, потому что хотела спасти, потому что была влюблена, потому что... Потому что сама не знала, что творю. Папа узнал, устроил разборки. Сказал, что я должна либо бросить Артема, либо я больше не получу от него ни копейки. Знаешь, сестренка, в тот момент мне было плевать на деньги. Мне ничего не было нужно от него! Я готова была уйти, даже вещи собрала ночью, но Артем остановил меня. Сказал, что я не должна так поступать со своим отцом. Конечно! — На ее лице появилась то ли усмешка, то ли гримаса отчаяния. — Конечно, я была не нужна ему без денег! Только тогда я этого не понимала. И решила, что смогу обмануть отца. Сделаю вид, будто нашла другого, а сама стану продолжать встречаться с Артемом. Мы накопим побольше денег и сбежим. К морю. И будем жить счастливо. Только накопить не удавалось — у Артема вечно были проблемы с деньгами. Не знаю, как у него это получалось — он рассказывал мне о них, о том, что снова и снова должен кому-то большие суммы. Долги, кредиты, взятки... Я кричала, что найду их, он просил меня не делать этого, уверял, что как мужчина сам со всем разберется, но в итоге деньги он все-таки брал. Магия, не иначе.

— Или тупость, — вырвалось у меня.

— Возможно. Я никогда не была такой умной, как ты.

— Бедная. Наверное, и ты страдала из-за меня всю жизнь? — усмехнулась я, вспомнив разговор с Василиной, которую заставляли на меня равняться.

— С ума сошла? Не выставляй меня еще большей дрянью, чем я есть, — ответила сестра с неожиданной злостью. — Я всегда любила вас с Арчи.

Она вновь замолчала и стала украдкой вытирать слезы. Неужели думала, что я их не замечаю? Если честно, я бы тоже хотела заплакать, но у меня слез не было, только глубоко в груди все заледенело.

— Что было дальше? — глухо спросила я.

— Этот план мы придумали вместе с Линой. Она предложила его в шутку, когда успокаивала меня, а я решила воплотить его в жизнь. К этому времени у меня был хороший знакомый — Виталик. Одно время он ухаживал за мной, но мне не было до него дела. А потом я решила попросить его о помощи. Он согласился. Мы стали играть пару. Только ты оказалась права, Саша. Все пошло не по плану. На нашу годовщину я купила кольца — себе и Артему. Думала, что они будут нашими помолвочными кольцами. Что потом Артем женится на мне, как я мечтала. Папа увидел кольцо на моей руке и решил, что это Виталик сделал мне предложение. С этого все и завертелось. Одна ложь влекла за собой другую. И все это нарастало словно снежный ком. К тому же Лина и Виталик влюбились друг в друга, и не могли открыто встречаться из-за меня. Я чувствовала себя ужасно виноватой и перед ними, и перед Артемом, и перед семьей. К тому же Артем вдруг куда-то пропал.... И я решила закончить этот фарс. Отменила свадьбу. Лина и Виталик, наконец, смогли быть вместе — они решили уехать. Ты случайно увидела их и решила, что Лина увела у меня жениха. Знаю, что потом ты приходила к ней, но я просила ее молчать и ничего не говорить тебе. Боялась, что ты расскажешь отцу. Ты ведь всегда была с ним близка. А Василина... Она случайно обо всем узнала. И я тоже просила ее молчать.

— А Артем? Почему он пропал? — сухо спросила я, переваривая всю эту информацию.

— Оказывается, папа снова обо всем узнал и... поговорил с ним. Его избили и дали понять, чтобы не приближался ко мне. Ненавижу, когда папа придерживается этих варварских методов, — вздохнула Ксю.

— Значит, мне ты ничего не говорила, потому что не доверяешь? — задумчиво спросила я. Гнев и обида отступили. На их месте была пустота.

— Боже, Саша! Я не хотела тебя обидеть этим! Я доверяю тебе, но... Ты могла рассказать обо всем родителям. Могла, не спорь! Ты всегда делала то, что сама считала правильным. А я бы этого не пережила, понимаешь? — воскликнула Ксю.

— Нет, — честно ответила я. — Не понимаю. Не понимаю, почему ты оттолкнула меня. Почему просила помощи у других людей. Почему столько времени обманывала. Я никогда этого не пойму. Я ужасно разочарована. Знаешь, мне наплевать на то, что ты мне не доверяешь. Или на то, что считаешь меня папиной любимицей. Но... Как ты могла так говорить о наших родителях? — повторила я вопрос, который терзал меня.

— Потому что я устала, — ответила Ксю. — Мы не совпадаем. Я не понимаю их, они — меня. Мне кажется, что папа давит на меня, и мама во всем его поддерживает, а они считают, что я — несамостоятельная дурочка, которая без них ничего не сможет.

— Почему же я так не думаю? — сощурилась я.

— Потому что ты другая. Ты сильная, как папа, и уверенная, как мама. Такая же красивая, как она. А еще остроумная и смелая. Ты можешь им противостоять. Ты всегда была такой. А я нет... Я тебя очень люблю, Саша. С того самого дня, когда родители привезли тебя из роддома — а я очень хорошо помню этот день, — прошептала Ксю и слабо улыбнулась. — И всегда гордилась тем, что у меня есть такая сестра как ты. Сильная и бесстрашная. И мне жаль, что я так поступила с тобой. Наверное, ты чувствуешь себя преданной. Прости меня. Я ужасная сестра. Ужасная дочь. Но я правда устала от всего этого. Я запуталась.

Я пыталась уложить в голове все то, что говорила мне Ксюша.

— Теперь ты молчишь. Ты не простишь меня? Скажи, — в ее голосе зазвенело отчаяние.

Я взяла кружку и налила из кувшина холодную воду. Выпила до дна — это помогло мне немного успокоиться. И хрипло сказала замершей на стуле Ксю:
— Мы с тобой сестры. И мы кровью связаны на всю жизнь. Я не смогу оттолкнуть тебя. Или ненавидеть всю жизнь. Но...

— Что — но? — одними губами спросила Ксюша. — Саш, да не молчи ты. Кричи на меня, если хочешь. А хочешь, снова ударь? Я заслужила. Только скажи что-нибудь.

— Дело не в прощении, а в принятии. Сейчас у меня большие проблемы. А тут еще и это — чувствую себя так, будто меня по голове мешком ударили. Мне нужно время, чтобы прийти в себя и все переосмыслить. Я люблю тебя, потому что ты — моя сестра. Как я могу иначе? Но сейчас я безумно зла на тебя. И я ужасно устала. Я бы хотела кричать на тебя. Хотела бы бить, как тогда, в детстве, когда мы дрались не на жизнь, а на смерть из-за игрушки. Хотела бы оттаскать за волосы. Но я не могу. У меня внутри пустота. Я устала от всего этого. Не знаю, смогу ли я понять тебя. И начать доверять. Не знаю. Я сейчас совсем ничего не знаю.

Я опустилась на одно колено и стала собирать осколки бокала, который уронила Ксю. Словно очнувшись, она бросилась мне помогать, но, разумеется, порезалась. Алая кровь тонкой струйкой потекла по ладони, и Ксю с силой сжала ее. Она стояла и смотрела на меня, словно что-то хотела сказать, но не решалась.

Убрав стекло, я развернулась и молча пошла к двери.

— Саша, — позвала меня сестра, когда мои пальцы коснулись прохладной ручки.

— Что? — спросила я.

— Я сделаю все, чтобы ты меня простила. И приняла.

Я ничего ей не сказала — лишь обернулась и заглянула в глаза, в которых плескалась боль, а после ушла.

Василина уже ждала меня в прихожей. Она не стала ни о чем спрашивать или усмехаться, как сделала бы это раньше, лишь протянула мне старый телефон, который успела подзарядить. Я увидела снимок — Василина сфотографировала экран айфона, принадлежащего Адель. Входящие вызовы.

— Та девушка, которую отчислили, звонила Адель вот с этого номера, — сказала она. — Который заканчивается на двадцать пять.

— Сколько непринятых вызовов! Зачем ты сделала это фото? — удивилась я, пересылая номер самой себе в мессенджере — всегда так делала, чтобы не потерять.

Василина прикусила губу.

— Честно? Я ревновала. Я очень её ревновала — наверное, понимала, что между нами не может быть ничего серьезного. Знаешь, я ведь знала, что фактически увела её у тебя. Обманула. Решила поиграть, отомстить, да только влюбилась как кошка. Бросила своего парня и решила, что буду счастлива с Адель. Только быть счастливой получалось плохо. Мне все время казалось, что она найдет другую. И когда однажды поздним вечером ей стал кто-то настойчиво звонить, я с ума начала сходить. Адель спала и не слышала, а я смотрела на экран и больше всего хотела ответить на звонок, но не могла — знала, что ей это не понравится. Поэтому просто сфотографировала. А потом оказалось, что это бывшая студентка Адель. Адель проснулась, ответила на очередной звонок, и началось... Эта девушка кричала, как ненормальная! Кажется, она была пьяна.

— Что именно она говорила? — спросила я. Думать о том, что Адель и Василина вместе проводили вечера, мне не хотелось — от таких мыслей внутри начинало скрести недоброе чувство.

— Думаешь, я помню дословно, Ведьмина? — пожала плечами Василина. — Обвиняла Адель во всех своих бедах. Кажется, обещала отомстить. Грозила чем-то. Адель недолго с ней разговаривала — положила трубку и заблокировала.

— Хорошо, я поняла. Спасибо тебе, — сказала я и стала одеваться. Ксю так и не вышла из кухни, и я была уверена, что она плачет.

— Что ты будешь делать с этим номером? — нахмурилась Окладникова.

— Попытаюсь узнать, чей он, — ответила я.

— А потом?

— Потом поеду к тому, кому он принадлежит.

— Я с тобой! — вдруг заявила она.

— Зачем? — удивилась я.

— Хоть мы больше не вместе, но я переживаю за Адель. То, что с ней произошло... Это просто в голове не укладывается! Я хочу ей помочь. Хочу быть полезной. Разумеется, не ради тебя. А ради нее. — Вид у Окладниковой был весьма решительный. Я улыбнулась:
— Если мне снова понадобится твоя помощь, я позвоню тебе, хорошо? А ты подумай, кто еще мог так ненавидеть Адель, что подставил её, — попросила я.

— Ты уверена? — вздохнула Василина.

— Уверена. Спасибо тебе, — честно сказала я.

— Не благодари, Ведьмина. Я же сказала, что это не для тебя, а для нее. В память о том времени, которое мы провели вместе, — ответила Окладникова. «Это было хорошее время», — говорил ее взгляд, и я вдруг для себя поняла, что она постепенно начинает отпускать Адель. Это радовало. Жить воспоминаниями о человеке, который больше не рядом, было слишком высокой ценой для счастья. Пока не разрушишь старый фундамент, не построишь новый дом. Я никогда не любила Василину, но я искренне надеялась, что она построит и новый дом, и новые отношения, и будет счастливой.

— Ты не дослушала меня. Спасибо за то, что дала мне послушать разговор Ксюши и Лины, — продолжила я.

— Причем здесь я? — хмыкнула Окладникова.

— Ты ведь могла окрикнуть меня. Позвать их. Или иначе дать понять, что пришла не одна, и что я стою у двери и все слышу. Но ты молчала. Будто хотела, чтобы я это услышала.

Василина скрестила руки на груди.

— Тебе кажется, — не слишком уверенно заявила она. — И вообще, мне все равно, разбирайтесь сами. Я об этом цирке узнала случайно. Не могу сказать, что одобряю их план, но я не их тех, кто не станет поддерживать близкого человека. Так же, как ты защищаешь свою сестру, я готова защищать свою.

— Хорошо, поняла. Что ж, я пойду, — ответила я.

— Звони, если что-то узнаешь. Я волнуюсь.

— Обязательно.

Я вышла из квартиры и направилась к лифтам.

— Эй, Ведьмина! — позвала меня Василина. Я обернулась. — Ты больше не заходишь на свой фейк.

— И что из этого? — улыбнулась я.

— Твой фейк нравится мне больше, чем ты. Заходи иногда. Пиши с него. Я буду думать, что это крутая девчонка, живущая в Аризоне.

— Окей, стану твоим персональным хейтером, — кивнула я. — А вообще, если ты не заметила, я участвую в конкурсе у тебя на странице со своего личного аккаунта. Подписалась на целую уйму блогеров и наставила лайков на год вперед. Сделай так, чтобы этот бокс с корейской косметикой стал моим.

— Перетопчишься, — хмыкнула Василина. — У нас все честно. И вообще, ты все это можешь купить.

— Выиграть прикольней, — ответила я, помахала ей и пошла по коридору к лифтам, громко стуча каблуками. Номер, который дала мне Окладникова, прочно врезался в память — каждая цифра. Уже в лифте я стала звонить Пете — тому самому парню, который, казалось бы, совсем недавно, пробивал мне номер машины Адель. Я должна была найти того, кто подставил её и не собиралась сдаваться. Мне казалось, будто я — Герда, которая ищет не просто своего Кая, а способ его спасти. Вырвать из лап Снежной Королевы, которая заперла его в своем ледяном дворце. Только кто она? Кто эта Снежная Королева? Как мне ее найти?

Петя взял трубку почти сразу.

— Привет, котик, — проворковала я. — Как делишки?

— Хорошо, — настороженно ответил Петя. — А у тебя?

— Плохо... — Шмыгнула я носом.

— Что случилось? — удивился он.

— Меня домогается одна мерзкая личность, — сказала я голосом умирающего лебедя. — Пишет и пишет, звонит и звонит. Наверное, маньячка какая-то.

— А что хочет? — пуще прежнего удивился Петя.

— Меня хочет, — скромно ответила я. — Ты не мог бы её пробить по номеру? Имя, адрес... Я тебя очень прошу, Петечка, очень. Мои друзья с ней встретятся и поговорят. Попросят меня больше не доставать.

— А что взамен? Снова билеты в кино? — хмыкнул Петя. Вот зараза, вспомнил же, как я в прошлый раз его бортанула.

— Билеты в кино с бонусом! — заявила я, выходя из подъезда на морозный воздух. Во дворе сияла теплыми огоньками елка, а рядом катались на горке дети. Мне вдруг захотелось вернуться в детство — счастливое и беззаботное.

— С каким бонусом? — удивился Петя.

— С девушкой, — загадочным голосом ответила я.

— Надувной?

— Нет, живой. Красивой.

— Не верю... Сначала фото, — заартачился Петя.

— Без проблем, котик, лови. — Недолго думая, я отправила ему фото Васьки из инстаграма, где она была в купальнике на море и выглядела весьма неплохо. Хотела помочь, пусть помогает.

— Ну как она тебе? — спросила я, неспешно идя к машине, в которой меня ждали ребята.

— Красивая, — честно сказал Петя.

— Это точно. Ее зовут Василина, она моя ровесница. У нее красивая грудь и она обожает умных мужчин, — продолжала я соблазнять компьютерного гения. — Организую тебе свидание с ней в кино, а ты пробей мне номер.

— Хорошо, — согласился он. — Пришли мне номер. Ближе к ночи отвечу.

На этом мы распрощались, и я написала Василине:
«Завтра у тебя свидание с типом, который поможет узнать имя отчисленной девушки. Твой вклад в помощи Адель будет неоценим!»

«Скорее, не оценен. Ты серьезно?» — явно не поверила она.

«Еще как. Сходишь с ним в кино, от тебя не убудет. Он стеснительный, приставать не будет. Погладишь его по волосам, улыбнешься пару раз, и он навеки станет твоим», — ответила я и села в машину.

— Что так долго-то? — недовольно спросил Олег.

— Василина телефон долго искала, — вздохнула я. О Ксю рассказывать не хотелось. — Но самое главное, она его нашла! Петя обещал пробить номер, но ближе к ночи.

— А сейчас что делаем? — спросила Женька.

— Едем по домам, — вздохнула я. — Если завтра вы сможете поехать со мной к той девушке, буду благодарна. С ней нужно будет поговорить.

— Сможем, — спокойно ответил Олег. — Люблю разговаривать с людьми.

Прозвучало это зловеще.

— Не одну же тебя отпускать, — встрял Илья. — Мало ли во что ты вляпаешься.