Ведьма | Адель Шайбакова

— Она совсем на меня не похожа, да? — спросила Ксюша, когда их машина выехала со двора. — Лицо, волосы, фигура, характер — все другое.

— Вы разные, — согласился Андрей и почему-то оглянулся на дом Адель. — Но видно, что вы сестры.

— Почему? — удивилась девушка.

— Потому что в вас есть что-то похожее. Связь на каком-то незримом уровне. Не знаю, как объяснить.

Ксюша улыбнулась. Младшую сестру она действительно очень любила, хоть и не могла ей всего рассказать.

— А ты со своими братьями похож? — спросила она.

Андрей редко рассказывал что-то о своей семье, которая осталась в другом городе.

— Нет, ни капли, — сухо ответил он, и Ксюша поняла, что он не хочет говорить о них.

— Куда поедем сегодня? — спросила она, решив поменять тему.

— Куда хочешь?

— Мне все равно, — тихо ответила Ксюша и подумала: «Главное, чтобы рядом был ты».

Она не знала, что чувствовала к Андрею. Единственное, в чем она была уверена, — рядом с ним она забывает о предательстве Артема и оживает. И если отношения с бывшим были похожи на бурный водоворот, в котором она рисковала утонуть, то отношения с Андреем — на спокойную широкую реку, в которой отражалось небо. Правда, Ксюша пока еще не понимала, насколько глубока и опасна может быть эта река, если вступить в нее. Она не хотела об этом думать.

— Я голодный. Поехали куда-нибудь поедим, — предложил он. — А потом покатаемся. Хочешь, отвезу тебя в Зеленый парк? В этом году там какая-то невероятная подсветка.

— А ты вообще когда-нибудь ешь дома? — спросила Ксю.

— Бывает, — пожал плечами Андрей.

— Поехали к тебе, — неожиданно для самой себя предложила она. — Приготовлю тебе домашней еды.

Она понятия не имела, зачем сказала это, а он — почему согласился.

Ксюша заставила Андрея заехать в магазин и нагрузила целую тележку продуктов, при этом чуть не разбив дорогой коньяк, — хорошо, что Андрей успел его подхватить, а после они наконец попали в его квартиру. Кажется, он не слишком сильно верил в силу ее кулинарных способностей и удивился, когда увидел, сколько всего она приготовила.

— Мне ни одна моя девушка не готовила, — зачем-то
признался Андрей после ужина.

Он не позволил Ксюше помыть посуду, решил сам это сделать. Она сидела за столом, скрестив ноги, а он стоял у раковины, вытирая полотенцем руки.

— Даже бывшая? — жадно спросила Ксюша, зная, что у Андрея была несчастливая любовь в недавнем прошлом. По его словам, они очень любили друг друга, но она бросила его ради другого человека.

— Она терпеть не могла готовить, — ответил он.

— Ты часто думаешь о ней?

Ей хотелось узнать о нем все. Все-все, что только можно. Каждую тайну, каждый секрет. А Андрей открывался тяжело. Привык никому не доверять.

— Бывает. Но уже реже, чем раньше.

— Скучаешь? — В ее голосе проскользнула ревность.

— А ты? Скучаешь по тому подонку? — вопросом на вопрос ответил Андрей.

Ксюша задумчиво коснулась лба.

— Сначала да, а потом... Потом я скучала не по нему, а по эмоциям, — ответила она. — Мне хотелось быть любимой. Глупо, да? — улыбнулась она.

— Я тебя понимаю. Не глупо.

— Не думай о ней, — попросила Ксюша и, подойдя к Андрею, положила ладонь ему на грудь, чтобы почувствовать, как бьется сердце. — Я хочу, чтобы ты думал обо мне.

Она встала на носочки и потянулась за поцелуем, а он склонился к ней, обнял за талию и поцеловал. Что было дальше, оба помнили смутно — их охватило безудержное желание быть друг с другом. Прямо здесь и сейчас.

Они не сказали друг другу ни одного слова — им хва-тало влажных поцелуев и торопливых, не слишком изящных, но искренних прикосновений, которые становились все откровеннее и откровеннее. Задыхаясь от внутреннего жара, Ксю вдруг подумала, что они не зря встретились, одинокие и изголодавшиеся по любви.

Она распустила волосы, красивой волной упавшие на ее обнаженные хрупкие плечи, и склонилась к Андрею, переплетая его пальцы со своими. Она ни за что не будет жалеть об этом. Ни за что.

— Хорошо, что ты появился в моей жизни, — прошептала она, когда они просто лежали на расправленном диване. Ее голова покоилась на его вытянутой руке.

— Я не такой хороший, как ты думаешь, — ответил Андрей тихо и зачем-то добавил:
— Есть много вещей, о которых я жалею.

— Мне все равно, — ответила Ксюша и прикрыла глаза. — Мне. Все. Равно.

* * *

Звонок заставил меня вздрогнуть, и я спешно вытащила из кармана пуховика телефон. Это была Адель — звонила мне впервые за несколько дней, и от волнения у меня моментально пересохло в горле.

— Да, — хрипло сказала я, глядя на её темные окна. Может быть, она не дома? Может быть, все так же вместе с Эльвирой? Только зачем звонит? Что хочет?

— Здравствуй, Александра, — сказала она, и я, услышав её голос, ставший родным, сжалась.

— Здравствуй, — ответила я растерянно.

— Наверное, нужно спросить, как у тебя дела и долго говорить ни о чем, но я так не умею, — продолжала Адель. — Скажу прямо то, что хотела сказать весь день.

— Говори, — почти прошептала я.

— Мы обе были неправы, — непривычно мягким голосом сказала Адель. — И ты, и я. Нам нужно снова поговорить. Без эмоций. Как взрослым людям. За три дня мы должны были успокоиться, верно?

Она замолчала, и я тоже молчала, не зная, что сказать. Слишком неожиданным для меня был её звонок.

— Саша? — позвала она меня по имени.

— Я здесь, — ответила я, крепче сжимая ручку пластикового пакета с игрушками.

— Что ты думаешь об этом? — спросила она.

— Я думаю, что ты права.

— Тогда давай встретимся.

— Давай. Может быть, у тебя? — предложила я, направляясь к её подъезду и точно зная, что произведу фуроур.

— Давай у меня, — согласилась Адель.

— Ты дома? — тотчас спросила я.

— Дома, а что? — удивилась она.

— Тогда открой мне дверь, — сказала я, набирая номер её квартиры по домофону. — Я уже здесь.

— Ты шутишь?

— Нет.

Она услышала, как заиграл домофон и коротко выдохнула. Господи, ну какая же она у меня глупая.

— Ты действительно здесь, — потрясенно сказала она, и я коротко рассмеялась, предвкушая, как обниму её. Еще чуть-чуть, и смогу сделать это. Смогу забыться, прижавшись к её груди и обхватив за плечи.

— Да, Адель. Я ведь ведьма. Предвидела, что ты позвонишь мне и приехала заранее.

— Жду, — хрипло ответила Адель, открывая мне дверь. Я влетела в подъезд как на метле и бросилась к лифту. Как назло, он отказывался приезжать вниз — то ли был сломан, то ли кто-то удерживал его на верхних этажах. Я нажимала и нажимала на кнопку вызова, но все было без толку, и тогда я просто рванула вверх по лестнице, как сумасшедшая, потому что больше не могла стоять и ждать. Сердце отчаянно билось в груди, дыхание было прерывистым, но я летела по ступеням так, словно за спиной у меня были крылья.

Я так хотела скорее увидеть её. И я бежала, бежала, бежала, изо всех сил, размахивая пакетом и не замечая, как волосы выбились из хвоста. Она рядом, совсем рядом, и я должна увидеть её как можно скорее. Ведь иначе нельзя. Иначе случиться что-то ужасное!

Адель уже ждала меня на лестничной площадке — стояла у открытой двери и гипнотизировала взглядом лифт, однако, услышав стук моих каблуков, резко обернулась. Наши взгляды встретились, и я резко остановилась на расстоянии десяти шагов от нее, тяжело дыша и все так же крепко сжимая свой пакет. Сердце стучало где-то в горле. От волнения сводило живот и почему-то горели щеки и пальцы.

Всего лишь десять шагов между нами. А еще — обида, злость, недопонимание... Сможем ли мы преодолеть это? Сможем ли сделать эти шаги? Кто будет первым?

Адель стояла напротив в домашних джинсах и уютном мягком свитере кремового цвета. И сама казалась домашней и уютной, со встрепанными волосами. Она смотрела на меня не мигая, и мне казалось, будто Адель думает точно о том же, о чем думаю я. Сможем ли мы на этот раз все решить или нам придется разбежаться в разные стороны, собирая по осколкам сердца?

А еще я видела в её темных блестящих глазах то, чего боялась не увидеть. Она тоже скучала по мне!

Адель молчала, и я тоже молчала, не зная, что сказать. Просто рассматривала её, в который раз понимая, какая же она красивая. И дело было вовсе не во внешности, вовсе нет. В Адель мне все казалось прекрасным — каждый недостаток, каждый изъян, каждая слабость. Дело было в том, что это был мой человек, моя девушка, моя любовь. Едва не утерянная, измученная, но все еще несломленная, горящая ярким ласковым пламенем вопреки всему, что с нами произошло.

Я любовалась ей, и на моем лице сама собой появилась улыбка — широкая, искренняя, солнечная. А еще — слезы, хотя я не собиралась плакать. Я смотрела на Адель, улыбалась как дурочка, а глаза наполнялись слезами. И я не понимала, как так вышло, что мы поссорились. Господи, ведь на самом деле это была такая ерунда!

Пакет все же выскользну из моих пальцев, но мне было все равно, что мои подарки могли разбиться.

«Я действительно тебя люблю».

— Иди ко мне, — тихо сказала Адель, словно прочитав мои мысли, и распахнула объятия — абсолютно неожиданный для нее жест, но наполненный таким теплом, что я, почувствовав прилив нежности, прикусила нижнюю губу — чтобы по-настоящему не заплакать.

И я пошла к ней. Нет, побежала. Не понимая, что делаю, с разбегу бросилась в её объятия, обхватив ногами за пояс, а Адель тотчас подхватила меня на руки. Я крепко обнимала её за шею, вдыхая теплый, едва уловимый аромат её одеколона с нотками смородины и прижимаясь своей щекой к её щеке. Она легко удерживала меня, и я была уверена, что не упаду.

— Я скучала, — прошептала я и потерлась носом о её скулу. — Я очень скучала. Почему ты не позвонила раньше?

— А почему ты не приходила раньше? — выдохнула Адель и сильнее прижала меня к себе. — Я тебя ждала.

— Очень ждала? — Я отстранилась, чтобы заглянуть в её глаза. Мне не верилось, что я снова могу делать это. Снова могу обнимать этого человека. Вроде бы глупость, а хочется кричать от счастья.

— Очень, — серьезно ответила она. Её взгляд больше не был колючим и жестким, как мне казалось раньше. Теперь он был добрым, наполненным заботой и светом. Мне вспомнилось вдруг, как Адель бесила меня в первую неделю нашего знакомства. Была высокомерной и злой, до ужаса правильной и скучной — по крайней мере, мне так казалось. Знала бы я тогда, какая она на самом деле... Почему мы открываем людей не сразу? Почему не понимаем, кто действительно прекрасен, а кто не стоит нашего внимания? Почему не видим насквозь, не смотрим в сердца, не замечаем души? Почему мы способны так легко и беспечно пройти мимо своего счастья? Это расплата за собственную самоуверенность? Или испытание, которое способны пройти далеко не все?

— Как же так? — сдавленно произнесла я.

— Что?

— Как же так вышло? Мне так жаль, Адель, — мой голос снова стал глухим, и я не сразу поняла, что из моих глаз потекли слезы. — Мне очень жаль.

— Не плачь, Александра, — нахмурилась она. — Не нужно плакать, хорошо?

Но разве эти слова остановят девушку? О нет, стоит только ей сказать, что плакать не стоит, как слез становится в несколько раз больше. Не знаю, как это работает — наверное, это магия, не иначе! — но мое лицо стало мокрым от слез, и сердце в груди предательски сжималось. Она рядом, со мной, она — моя. И я больше никогда её не отпущу. Никогда. И я вцепилась в нее еще крепче.

— Саша, Саша, перестань, — растерянно говорила Адель, все так же удерживая меня, а я тихо плакала, пряча лицо. Не могла больше сдерживаться.

— А что это у вас такое? — раздался знакомый голос проректора, который как назло вышел из своей квартиры. — Адель Марселевна, вы что девушку обижаете?

— Я ее не обижаю, — мрачно ответила Адель, а я громко шмыгнула носом. Не специально! Случайно.

— А что вы тогда делаете? — язвительно поинтересовался проректора. Я не могла понять — он говорит это всерьез или издевается над сотрудницей.

— Держу на руках, как видите.

— И она плачет.

— От счастья, — резко ответила Адель и просто-напросто утащила меня к себе в квартиру.

Отнесла на диван в гостиной, погладила по волосам, провела пальцами по щеке, велела не плакать и ушла на кухню, чтобы налить мне воды. А я распустила волосы, закрыв ими лицо, — было безумно неловко из-за слез, которые все не кончались и не кончались. На подлокотник запрыгнула любопытная Прелесть. «Опять ты, плесень, — говорил презрительный кошачий взгляд. — Села на мое кресло. Развела сырость. Еще и хозяйку заставила что-то готовить. Так-то она только для меня готовит».

— Хорошая Прелесть, — тихо сказала я и осторожно погладила ее.

«Я-то, может, и хорошая, а вот ты не очень», — читалось в желтых глазах.

Черная шерсть Прелести была мягкой, и, если честно, я бы схватила ее, как плюшевую игрушку, чтобы прижать к себе, однако кошке моя компания явно не нравилась. Она одарила меня еще одним презрительным взглядом, пару раз ударила хвостом из стороны в сторону, и спрыгнула с дивана, а я стерла выступившие слезы тыльной стороной ладони.

Адель села рядом, поставила на столик круглый деревянный поднос с чаем и темным шоколадом, а после убрала волосы с моего заплаканного лица. Я хотела вновь спрятать свои слезы, но Адель не позволила мне сделать это — осторожно взяла меня за подбородок и чуть приподняла лицо.

— Не надо, Саша. Не плачь, — попросила она, стирая влажные следы со щек.

Я лишь прикрыла глаза в ответ. Проклятые слезы не останавливались. Я знала, что Адель теряется, видя их, но ничего не могла с собой поделать. От смущения я схватила кружку с чаем и едва не обожглась, но Адель вовремя перехватила ее и помогла взять правильно — за ручку. Я сделала несколько глотков и со стуком поставила на поднос.

— Ведь все хорошо. Хорошо ведь? — заглянула мне в лицо Адель.

— Хорошо...

— Тогда почему ты плачешь? — спросила она, со вздохом обняв меня одной рукой. Адель была такая теплая и уютная, что я прижалась к ней и положила голову на плечо. На меня накатила волна умиротворения.

— Не знаю, — призналась я.

— Не знаю, — задумчиво повторила следом за мной Адель и взяла мою ладонь в свою. — Удивительные существа эти женщины. Разве можно не знать, почему ты плачешь?

— Можно, — жалобно отозвалась я. — Мне хорошо и плохо одновременно.

— Даже так? — изогнула бровь Адель, и я не смогла не улыбнуться. — Я не всегда тебя понимаю, Александра, и ты остаешься для меня загадкой, которую мне хочется разгадать. Но я точно понимаю одно — ты мне дорога. Знаешь, у меня всегда был другой идеал женщины. Спокойная, серьезная, зрелая. Этакая Снежная королева, которая не станет прятаться под елками и столами, не будет заставлять другую взрослую женщину притворяться ее девушкой, и сама не захочет притворяться её на семейном торжестве. Ты — полная противоположность идеальной женщины в моей голове. Не Снежная королева, а Герда. Но именно ты вызываешь во мне эмоции. Море эмоций. — Её теплые пальцы чуть сжали мою ладонь. — Я постоянно о тебе думаю. И меня раздражает то, что, возможно, ты обо мне почти и не думаешь, Саша. Что вокруг тебя много молодых здоровых парней и девушек. Что для тебя отношения со мной могут быть просто игрой в любовь между студенткой и преподшей.

— Это не игра, — возмутилась я. И от возмущения даже перестала плакать. — Как ты могла такое подумать?

— Я вообще много всего надумала, — усмехнулась Адель. — И если честно, я не понимаю, почему мы поссорились. Какая кошка пробежала между нами?

— Твоя, — снова улыбнулась я, и Прелесть, сидевшая в кресле напротив нас, нехорошо на меня покосилась и стала старательно вылизывать переднюю лапку, делая вид, что ничего не слышит, но явно взяв меня на заметку. Адель тоже улыбнулась.

— Я хочу извиниться перед тобой, — сказала она. — Мое поведение было не совсем правильным. Я вышла из себя и сказала тебе то, чего не должна была говорить. Прости, Саша. Признаю, это было глупо.

Я знала, что Адель было нелегко говорить эти слова — с её гордостью и стремлением доказать, что она всегда права. И я была безумно благодарна ей за то, что она нашла в себе силы сделать это — сначала позвонить, а потом извиниться.

— Это ты прости меня, — вздохнула я. — Я и сама наговорила много лишнего. Не сдержалась, была на взводе. И потом, когда ты приехала к нам домой... Тоже поступила глупо. И очень переживала.

— Тогда, может быть, начнем все сначала? — с надеждой спросила Адель.

— Хитрая какая! Сначала скажи, что у тебя за дела с Эльвирой! — потребовала я. — Я видела ее рядом с библиотекой — она сказала, что приехала к тебе. А твои коллеги сказали, что вы вместе уехали.

Адель коротко рассмеялась.

— Ревнуешь?

— Еще как! Говори, пока я не стала твоим личным Отелло, — кровожадно сказала я и в порыве чувств укусила Адель за руку, но она, кажется, привыкла. Просто усадила меня к себе на колени и рассказала.

* * *

Эльвира стала звонить Адель на следующий день после встречи с Александрой в доме Ведьминых. Адель была в ужасном настроении из-за их ссоры и не находила себе места из-за проблем в компании, а потому общаться с Эльвирой не захотела. Выслушала ее восторженное предложение сходить куда-нибудь поужинать, сухо сказала, что ей некогда и положила трубку. Однако Эльвира не сдавалась так просто — на следующий день она перезвонила. Сначала Адель не брала трубку, однако Эльвира была настырной.

— Адель, до меня дошли слухи, что твоя бабушка уговорила некоторых инвесторов перестать сотрудничать с твоей компанией, — осторожно начала она по телефону, когда Шайбакова все-таки ответила на звонок. — Но я не хочу, чтобы ты думала, будто я поддерживаю ее. Между мной и твоей... невестой на дне рождении Валентины Анатольевны произошло некрасивое недоразумение, и мне кажется, будто ты считаешь, что я каким-либо образом посягаю на тебя и действую в сговоре с твоей бабушкой. Но это абсолютно не так! Я не имею к этому никакого отношения. Более того, я бы очень хотела вас помирить.

— Помирить? — иронично переспросила Адель, которая как раз только что вышла из кабинета для совещаний, где присутствовали представили компании Ведьмина, всерьез заинтересовавшегося инвестициями. — Ты что-то путаешь. Мы не ссорились, чтобы мириться. Моя дорогая бабушка всего лишь пытается разрушить мою жизнь, не более.

— Я знаю ее расписание и могу устроить вам случайную встречу, Адель. Вам нужно поговорить и все решить. Это ужасно, когда у бабушки и внучки такие отношения! Так не должно быть. Позволь мне выступить посредником, — кротким голосом попросила Эльвира.

Сначала Адель отказалась, однако потом, подумав, согласилась. Проблемы, связанные с уходом инвесторов, были решены — даже Золотарев остался доволен. И Адель хотелось показать родственнице, что она справилась с ситуацией, несмотря на все то, что та сделала, чтобы продавить Шайбакову под себя. Они с Эльвирой договорились о встрече в ресторане — девушка даже пообещала заехать за ней, поскольку в тот день у Адель неожиданно разрядился аккумулятор. Адель, правда, сказала, что заезжать за ней не нужно, однако Эльвира не послушалась и приехала. Узнала, что Шайбакова в библиотеке, и примчалась туда.

Возможно, это была насмешка судьбы, но Эльвира отвезла Адель в тот самый ресторан, где они с Александрой однажды обедали. Адель выбрала тот же столик, и сама не поняла, зачем сделала это. Может быть, подсознательно хотела сравнить девушек?

Они кардинально отличались друг от друга. Эльвира заказала легкий овощной салат и смузи подозрительного мутно-зеленого цвета, словно невзначай заметив, что придерживается принципов правильного питания, а еще трижды в неделю посещает спортзал, плавает, играет в теннис и ходит на какие-то особенные тренинги, посвященные раскрытию женственности. И, конечно же, любит путешествовать. А умные люди — такие, как Адель, — ее маленькая слабость.

Эльвира кокетничала с ней и, надо признать, получалось это у нее хорошо, однако Адель было все равно. Она вспоминала Александру и их встречу в этом месте. Тогда между ними еще ничего не было, но Ведьмина не постеснялась залезть к ней под стол, чтобы ее отец не увидел их вместе. В тот момент Адель буквально потеряла дар речи — ни одна девушка, с которой ей довелось общаться, не была способна на подобный поступок, а эта еще и тарелку с ризотто потребовала и шутила.

Вспоминая это, Адель с трудом скрыла улыбку. Александра Ведьмина была единственной и неповторимой. Яркой, странной и неповторимо очаровательной. Девчонка-адреналин, которую не хотелось отпускать. Её личная доза сумасшествия.

Она заказывала, что хотела, говорила, что хотела, делала, что хотела, — искренне, от души. И Адель чувствовала это с того самого момента, как Саша поцеловала её в клубе. У Ведьминой не было комплексов — она нашла в себе смелость оставаться собою. И каждое воспоминание Адель о ней было наполнено теплом.

Да, Александра кардинально отличалась от Эльвиры. Не такая взрослая, зато порывистая, наглая, сумасбродная, шумная... Но рядом с ней Адель всегда чувствовала себя живой. Саша говорила — и ей хотелось ее слушать. Саша шутила — и ей хотелось смеяться. Саша улыбалась — и ей хотелось улыбаться в ответ. Рядом с Эльвирой же Адель чувствовала себя пластиковой куклой. Внутри не было ничего, кроме глухого раздражения и ощущения потраченного зря времени.

Эльвира что-то говорила и говорила Адель, но та не могла сосредоточиться на ее голосе, а когда она задала вопрос, даже не поняла, о чем речь.

— Ты вообще слушаешь меня? — нахмурилась Эльвира.

— Прости, задумалась, — ответила Адель.

— Обычно рядом со мной редко не обращают на меня внимания. Я недостаточно хороша для тебя? — прямо спросила она.

Адель одарила ее внимательным взглядом. Эльвира была почти идеальной — женственная, ухоженная, знающая себе цену. Точеные черты лица, соблазнительный вырез на алом платье, длинные стройные ноги. Уверенный голос и стать. Настоящая Снежная королева — холодная и прекрасная. Вот только в сказке ледяное сердце Кая смогла отогреть лишь Герда.

Вспомнив книгу, которую они с Сашей, не сговариваясь, подарили друг другу, Адель усмехнулась. Снежная королева на иллюстрациях неуловимо напоминала ей Эльвиру.

— Ты помнишь, какое слово складывал Кай в чертогах Снежной королевы? — спросила Адель, сцепив под подбородком руки.

— Что? — округлились глаза Эльвиры. — Ты серьезно, Адель? Я тебе двадцать минут твержу о том, что не разделяю мнения Валентины Анатольевны, что чувствую себя виноватой перед тобой и что мой брат готов рассмотреть предложение стать вашим инвестором, а ты спрашиваешь о каких-то глупостях. Это даже как-то оскорбительно.

— Я не собиралась задевать твоих чувств, Эльвира. Благодарю за помощь, но я не просила тебя о ней, — довольно жестко ответила ей Адель. — Не стоит навязывать помощь тем, кто в ней не нуждается.

Эльвира холодно улыбнулась и отпила свой смузи из трубочки.

— Знаю, что люди вроде тебя не любят, когда кто-либо пытается им помочь — это задевает вашу гордость. Но не время проявлять характер, милая. Бизнес не терпит эмоций.

— Ты, кажется, не поняла, — отпила кофе из чашки Адель. — Мне и моей компании не нужна помощь, поскольку это не актуально.

— Но Валентина Анатольевна ведь...

Адель перебила ее:
— Мы нашли новых инвесторов и сейчас ведем переговоры.

— Кого? — удивленно спросила Эльвира, и Адель показалось, что в ее глазах мелькнуло разочарование.

— Конфиденциальная информация.

— Конфиденциальная даже для меня? — томно повела она плечиком.

— Чем ты отличаешься от других? — поинтересовалась Адель.

— Хватит разговаривать со мной в таком тоне! — вспыхнула, наконец, Эльвира.

— Эльвира, мы сидим здесь уже пятьдесят минут. Вернее, — взгляд Адель упал на наручные часы, — пятьдесят две минуты и сорок секунд. Ты обещала устроить мне «случайную» встречу с моей чудесной бабушкой, но я не наблюдаю ее в зале. Зато активно пытаешься навязать мне в инвесторы собственного брата. У меня возникло ощущение, что ты преследуешь свои собственные цели.

— Я просто хотела помочь. Но ты не умеешь принимать помощь. Люблю самостоятельных, — хмыкнула она. — Но, запомни, грубость я не приемлю.

— А я — ложь, — спокойно ответила Адель.

— Какую ложь?

— Ты позвала меня сюда не для того, чтобы доказать, будто бы не имеешь отношения к действиям моей бабушки. Более того, я уверена, что эту махинацию вы придумали вместе — она сделала так, что инвесторы ушли от нас, а ты должна была подсуетиться и занять это место с помощью брата. Типичная игра в хорошего и плохого полицейского.

— Что? С чего ты взяла? — нервно спросила Эльвира.

— Во-первых, я умею анализировать, а, во-вторых, мой компаньон очень дотошный человек, хотя в этом часто обвиняют меня. Прислал прямо перед нашей встречей. — Адель лениво включила телефон и продемонстрировала Эльвире фото, на котором в каком-то ресторане были запечатлены она, Валентина Анатольевна и молодой мужчина, по всей видимости, ее брат.

Эльвира поняла, что оправдываться смысла нет, и выражение ее лица изменилось. Стало злым.

— Так и знала, — фыркнула она. — Так и знала, что этот план провалиться — я в отличие от твоей бабки понимаю, что ты умная, хоть и та еще сука! А она все думает, что ты — глупая девчонка. Старая дура.

— Считаешь себя лучше? — полюбопытствовала Адель. — Но вынуждена тебя огорчить — ты дура вдвойне, раз согласилась на эту аферу.

— А ты права, Адель, — неожиданно согласилась Эльвира. Ее тон стал деловым. — Я с самого начала хотела действовать иначе — без всех этих интриг. Хотела прямо с тобой поговорить. Мы обе взрослые люди, смогли бы решить этот вопрос самостоятельно.

— И о чем же ты хотела поговорить? — откинулась на спинку стула Адель.

— Мать поставила условие — я должна вступить в брак в течение следующего года.

— А причем здесь я?

— Ты — лучший кандидат. Умная, перспективная, с наследством. В моем вкусе, высокая, спортивная. Валентина Анатольевна тоже заинтересована в этом браке. От него все только выиграют, поверь! И я, и ты, и она, и моя мать, и даже отец, хотя он ни о чем не знает. Такой же как и ты — весь в работе, весь в своем университете! В общем, мы уже все решили.

Адель зло рассмеялась. Она с самого начала подозревала что-то подобное, но именно сейчас чувствовала ярость — холодную, сдержанную, не затмевающую разум.

— Вы уже все решили? Как мило. А вы меня спросить не хотели?

— Валентина Анатольевна сказала, что с тобой нужно действовать осторожно, — призналась Эльвира. — Чтобы не спугнуть.

— Я, по-вашему, мышь, которую вы боитесь спугнуть? — поинтересовалась Адель.

— Не утрируй. Мы действительно хотели сделать лучше всем, — поджала губы Эльвира, и Адель, пристально глядя в ее лицо, подумала, что она не такая уж и красивая.

— А тебя не смущает, что у меня другая девушка? Мне просто интересно.

— Твоя девка, конечно, бесит — та еще стерва, — отозвалась Эльвира. — Но я предлагаю тебе брак по расчету. Можешь встречаться с этой маленькой тварью, раз ты на нее запала, — разумеется, так, чтобы об этом никто не знал. Я не стану запрещать. Хотя со вкусом у тебя беда, надо признать. Эта твоя Саша...

Адель снова пришлось заставить ее замолчать.

— Запомни, — тихо, но с угрозой в голосе сказала она. — При мне никогда не говори про нее плохо. Поняла?

— А что такого? — хохотнула Эльвира.

— Ты меня поняла? — повторила Адель. Она смотрела на Эльвиру таким пронзающим взглядом, что та отвела глаза.

— Окей, милая. Не буду вообще ничего говорить про твою девчонку, — рассерженно сказала Эльвира.

— Раз поняла, можешь идти, — разрешила Адель. У нее вообще отлично получалось раздавать команды. — Я оплачу счет.

— Значит, твой ответ — нет? — склонила голову к плечу Эльвира.

— Разумеется. И передай моей любимой бабушке большой привет. Скажи, что это было забавно.

— Тебе надо — ты и передавай! — резко встала на ноги девушка. — Жаль. Я в тебе ошиблась. Думала, ты умная.

Она развернулась на каблуках, но Адель окрикнула ее по имени, и Эльвира снова повернулась к ней. В ее темных глазах вспыхнула надежда — а вдруг Адель передумала?

— Что? — спросила девушка.

— Слово «вечность».

— Не поняла.

— Кай пытался выложить слово «вечность», но не смог, — ответила Адель.

— И? — рассерженно прошипела Эльвира.

— Как думаешь, может быть, это синоним любви? — спросила она.

— Нет, ты идиотка! Просто идиотка! А я-то думала, ты нормальная! — психанула Эльвира и ушла, гордо вздернув подбородок.

С бабушкой Адель, конечно же, так и не встретилась, да и совершенно не хотела ее видеть. Та вызывала у нее лишь отвращение. В тот вечер Шайбакова поехала на день рождения тети и провела время с родственниками, которым действительно была дорога. Но время от времени ловила себя на мысли о том, что скучает по Саше. А с утра она первым делом встретилась с замдекана экономического факультета — от знакомых до нее дошли слухи, будто тот собирается назло ей, Адель, завалить Александру. Он уже отправил ее на пересдачу, а коллегам, которые весьма удивились, что отличница Ведьмина завалила зачет, стал рассказывать про нее и Адель какие-то небылицы.

Адель не собиралась спускать ему этого. Просто пришла и поговорила. Их разговор был эмоциональным, но недолгим. Адель не растрачивала себя на эмоции, а просто поставила Савельева перед фактом, что если тот не оставит Сашу в покое и не извиниться, то у него будут проблемы.

«А ты не много на себя берешь, Шайбакова? Какие еще проблемы?» — спросил он с подозрением.

«Мне кажется, ваше руководство не обрадуется, когда узнает о некоторых махинациях с финансами?» — спокойно спросила Адель. Она блефовала — говорила то, что слышала от коллег, и непонятно было, слухи это, домыслы или правда. Однако Савельев на блеф попался — как-то сразу перестал орать и сказал, что Шайбаковой не о чем беспокоиться.

Эльвира пыталась встретиться с ней еще раз — видимо, поняла, что вела себя неправильно. Даже приехала в университет и зашла на кафедру, где ее отлично знали и наверняка наплела сотрудникам какой-то ерунды. Однако встречаться с ней и во второй раз тратить свое время Адель не стала. Закончила со студентами и просто уехала домой в самом отвратительном расположении духа, встретив по пути Матвеева и не удержавшись, спросила у него, сдержал ли тот обещание, данное в соцсети? Экзамен-то он все-таки сдал. Матвеев буркнул, что он — за здоровый образ жизни и поспешил испариться в неизвестном направлении.

Адель приехала домой. В кои-то веки не нужно было разбираться с документами и можно было отдохнуть, но она поймала себя на мысли, что не знает, чем себя занять, и как избавиться от мыслей об Александре. К этому времени она окончательно избавилась от негативных эмоций и могла мыслить трезво. А потому села и раскидала ситуацию для самой себя. Их расставание с Сашей выглядело глупо и нелогично, и в какой-то момент Адель даже разозлилась на саму себя за то, что будучи старше, опытнее и явно умнее, не смогла сдержать себя, успокоить Сашу и сохранить их и без того хрупкие отношения.

— Ты должна все исправить, — задумчиво произнесла Адель, стоя у окна с чашкой горячего кофе с корицей. Она часто разговаривала сама с собой — это помогало ей сосредоточиться.

Вот только как исправить?

Сделать первый шаг. Дать понять, что ей жаль. Что она хочет встретиться с ней. Извиниться. И начать заново.

Какое-то время Адель колебалась, пытаясь проанализировать то, в каком состоянии находится Саша, и будет ли она согласна пойти навстречу. А потом в какой-то момент схватила телефон и набрала ее номер, полная решимости переодеться и поехать к ней. О своем дне рождении Адель как-то совершенно забыла.

О том, что Саша уже находится рядом с её домом, Адель понятия не имела, и когда та сказала, что сейчас придет, от переизбытка чувств ударила кулаком по стене. До последнего не могла поверить в это.