Ведьма | Адель Шайбакова

Утро началось с блинчиков, варенья из ежевики и горячего кофе — бабушка решила порадовать нас за завтраком. Мне, правда, кусок в горло не лез — я хотела увидеться с Адель, а потому, приведя себя в порядок и наскоро поев, первой выбежала из-за стола, оделась и села за руль «Малышки».

В университет я приехала довольно рано, надеясь увидеться с Адель перед занятиями, иначе я точно сойду с ума. В какой-то момент мне показалось, что за мной следует темно-кофейного цвета спортивная машина, однако потом она куда-то исчезла, но каково же было мое удивление, когда я заметила ее на парковке университета — она ехала следом за мной и припарковалась рядом. Однако, когда оттуда вышел Костя, я едва не упала.

Это было так неожиданно, что я запаниковала, и моим первым порывом было вернуться назад, в салон своей машины, чтобы закрыться и сорваться с места, подальше от него. И я не без труда взяла себя в руки.

Он стоял передо мной — моя потерянная когда-то любовь, улыбался, а я смотрела на него и не узнавала. Я видела его фото, но и подумать не могла, что в живую он изменился настолько.​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Костя стал шире в плечах, увереннее и мужественнее — даже зимняя одежда не скрывала того, насколько другим стало его тело. Другой стиль одежды, другой разворот плеч, другая прическа — на нем не было шапки, и выгоревшие на жарком солнце волосы трепал утренний ветерок. Загар на его повзрослевшем лице контрастировал со светлыми глазами, делая их ярче. А на шее, которую было видно из-за небрежно расстёгнутого пуховика цвета хаки, была видна татуировка.

Раньше он казался мне теплым прекрасным озером, а теперь вдруг стал настоящим морем — холодным и опасным, в котором так легко можно было утонуть.

— Вот мы и встретились, Саша, — улыбнулся мне Костя. Даже его улыбка стала другой. Широкой, белозубой, чужой.

Я смотрела на него и не узнавала. А ведь когда-то мне казалось, что я знаю его лучше остальных — и душу, и тело. Как так сложилось, что он стал настолько чужим? Зачем люди вообще встречаются, чтобы потом стать друг другу никем?

— Привет, — хмуро сказала я, понимая, что не могу молчать, иначе Костя решит, что я так обрадовалась его приходу, что и слова вымолвить не в силах. — Что ты здесь делаешь?

— Приехал к тебе. Ехал от самого твоего дома за тобой, но ты не замечала, — добавил он. — Знаешь, я и забыл, что дороги могут быть такими.

— А я забыла глубину величия человеческой тупости, — ответила я. — Кажется, вчера я ясно выразилась — не собираюсь с тобой встречаться. Мы общались на разных языках?

— Возможно. Говоря «нет», девушки не всегда имеют в виду именно это, — ответил Костя, разглядывая меня со странной жадностью, и я почему-то вдруг поняла, что он хочет меня обнять. Хочет, но не может. Понимает, что больше мне никто. Внутри все сжалось — удивление и злость переполняли меня.

— Это что еще за новая философия? — выгнула я бровь. — Философия бреда? Если это все, что ты хотел мне сказать, я пойду. У меня занятия.

— Ты действительно все такая же, — вдруг сказал Костя, все так же рассматривая меня. — Такая же безумно красивая, Саша.

— Зато ты стал другим, — отстраненно заметила я.

— Верно. Я действительно изменился. И я хочу попросить прощения за то, что тогда так вышло.

— Не устраивай цирк. Все клоуны уже разбежались, а я не хочу быть цирковой лошадью.

— Нет, правда, выслушай меня. Пожалуйста. Для меня это важно. — В голосе Кости послышалась усталость. — У меня действительно не было выхода. И я не хотел быть твоей обузой, Саша. Ты была достойна лучшего, чем парень по переписке, который не смог пойти против воли своей матери. Прости меня. Пожалуйста. Знаю, что это глупо — приезжать рано утром в понедельник к тебе на учебу и заявлять такое, но... Но я не мог просто так сидеть. Прости.

Наверное, он говорил искренне. Каждое его «прости» звучало искренне, но если когда-то давно я хотела услышать эти слова, то теперь мне вдруг стало все равно. Зачем он делает это? Зачем ворошит прошлое, когда я его отпустила?

— Это действительно глупо, Костя. Если тебе так важно — прощаю. Только, пожалуйста, оставь меня в покое и больше не надоедай, — ответила я и развернулась, чтобы уйти, но Костя не дал мне сделать этого — перекрыл мне путь.

— Стой. Пожалуйста. Пообещай мне, что дашь шанс. — Его голос был глух, а в глазах пылал смутно знакомый огонь. И тогда я поняла. Глаза. Вот что осталось прежним. Глаза, в которые я так любила смотреть когда-то. Только раньше я смотрела в них и тонула, а сейчас ничего не чувствую, кроме злости и разочарования.

— Шанс на что? — искренне изумилась я такой наглости.

— Быть рядом, — выдал он.

— Рядом с кем, прости?

— Рядом с тобой.

— Несколько минут раз в месяц будет достаточно? Можешь послоняться вокруг меня, раз тебе приспичило быть рядом.

Он коротко рассмеялся.

— Мне всегда нравилось, как ты шутишь. Но ты ведь понимаешь, о чем я. Я хочу быть рядом с тобой. Как раньше.

— Кость, ты дурак? — спросила я прямо.

— Возможно. — Он взлохматил светлые волосы и глянул на меня почти с отчаянием. Но меня это не тронуло. Он действительно эгоист. И живет своими проблемами. На меня ему плевать.

— Что ты о себе возомнил? Решил, что по одному щелчку пальцев я послушно окажусь рядом и буду смотреть тебе в рот? — зло спросила я. — Нет, милый, это так не работает. Не знаю, что тебе от меня нужно, но могу сказать одно, — я одарила молчавшего Костю презрительным взглядом. — Прежней Саши больше нет. Саши, которая любила тебя, Саши, которая плакала ночами, потому что безумно скучала. Саши, которую предали и оставили, как ненужную вещь. Я изменилась, даже если ты этого не понимаешь. И ты мне больше не нужен. Ты остался в прошлом, Кость. Сам стал моим прошлым. Спасибо за чудесные воспоминания и ту поездку, но в моей жизни тебе теперь нет места. Поэтому, пожалуйста, не пиши мне, не приходи и не заставляй начать меня жалеть о том, что я любила тебя. Я говорю тебе это сейчас только из уважения к нашим чувствам, которые прошли. Пожалуйста, оставь меня в покое. Так, как я оставила тебя когда-то.

Я была максимально искренней, потому что хотела, как лучше. А он то ли не понял меня, то ли понял по-своему. Потому что вдруг шагнул ко мне, обнял за плечи, не дав ни единого шанса вырваться, и поцеловал. Причем действовал так уверенно и нагло, что на несколько секунд я просто опешила, позволяя ему целовать себя в губы. Его губы были холодными и смутно знакомыми. Когда-то они дарили мне нежность.

Наверное, Костя решил, что мне это нравится, раз я замерла в его крепких объятиях, и попытался углубить поцелуй, но этого я ему не позволила. В одно мгновение пришла в себя, с силой оттолкнула Костю и влепила звонкую пощечину. Такую, что на его щеке остался отпечаток. Ступор прошел, и внутри все искрило.

— Ты что, охренел? — заорала я вне себя от ярости. — Бессмертным себя считаешь?! Какого черта?!

— Прости, я сам не знаю, что на меня нашло, — ответил Костя, и по его тону легко можно было догадаться, что ему не жаль. Нисколько.

Я с остервенением вытирала губы — пальцы дрожали от гнева.

— Я тоже не знаю, что на меня сейчас найдет, — выдохнула я, — если ты не уберешься отсюда! Пошел вон, козлина!

Костя рассмеялся, потирая щеку.

— Значит, тебе понравилось. — Ему было смешно. Черт возьми, ему было смешно! Меня охватила ненависть.

— Понравилось? — перешла я на ультразвук. — Ну все, ты меня вывел!

Молниеносно стянув кожаный рюкзачок, я принялась бить им Костю, однако долго это не продлилось — меня вдруг крепко схватили за предплечья. И я сразу поняла, кто это был. Адель. Замерла. И почему-то обрадовалась.

— Что происходит? — раздался её холодный голос.

— Этот урод ко мне пристает! — выкрикнула я и попыталась ударить Костю рюкзаком вновь, но мне не дали этого сделать.

— Спокойно, — осадила меня Адель, и я успокоилась. — Кто вы такой?

— Какая вам разница? — широко улыбнулся Костя. — Мы с моей девушкой повздорили.

— Какая я тебе девушка, дно ты пробитое? — прошипела я как кошка, но меня не слышали. Адель и Костя смотрели друг на друга с вызовом.

— Я бы попросила. Вообще-то, это моя девушка, — равнодушным тоном сказала Адель. — И если вы снова начнете приставать к ней, боюсь, мне придется применить силу.

— А сможете? — усмехнулся Костя, расправив плечи.

— Непременно, — любезным тоном подтвердила Адель.

— Посмотрел бы я на это. Может быть, проверим?

— Не думаю, что стоит. Не люблю, когда противник заведомо слабее. Это нечестно, — все так же деланно вежливо отвечала ему Адель.

— А я не люблю пустые разговоры, — отозвался Костя.

— Но, тем не менее, ведете их.

Их взгляды встретились. Они разговаривали спокойно, не повышая голоса и не проявляя прямую агрессию, но я все равно чувствовала напряжение. И подергала Адель за рукав пальто.

— Кто она, Саша? — взглянул на меня Костя, и мне захотелось кинуть ему в лицо комок снега — он что, решил, что я все это время должна была сидеть взаперти как Рапунцель в башне и ронять по нему слезы?

— Ты идиот? Тебе же ясно сказали. Моя девушка, — ответила я ледяным тоном.

— Так ты на девочек перешла? Да и она немного старовата для того, чтобы быть твоей... девушкой. Не находишь? — словно невзначай заметил Костя.

— Нахожу, что ты порядком мне надоел! — замахнулась я на него рюкзачком, но Адель вовремя перехватила мою руку, не давая ударить Костю.

— Не стоит, — тихо сказала она. — Держи себя в руках, здесь люди. Нам пора, молодой человек, — обратилась Адель к Косте. — Надеюсь, рядом с Александрой вас я больше не увижу.

— Надейтесь. Как говорят, надежда умирает последней, — пожал плечами Костя. — До встречи, Сашуля. Ты ведь знаешь, что мы еще встретимся. — И он подмигнул мне.

— Вот свинья. Пошел ты, — выдохнула я, поражаясь его наглости.

— Дерзкая и красивая — мое любимое сочетание, — улыбнулся он. — И да, у тебя все такие же сладкие губы.

Я скривилась от нахлынувшего отвращения и показала ему средний палец. Бывший засмеялся — ему все было ни по чем.

Тот Костя, которого я знала, не вел себя столь вызывающе и расковано, и, наверное, именно это мне в нем и приглянулось. А сейчас... сейчас все было иначе.

— Бесишь. Ты просто жалкий. Идем, любимая, — сказала я Адель. А она вдруг оставила меня и шагнула к Косте. Чуть склонила голову — была выше — и сказала с тихой угрозой в голосе:
— Я не шучу, молодой человек. Если еще раз увижу вас рядом с моей девушкой, еще раз вы позволите себе коснуться ее или поцеловать, будете иметь дело со мной. А человек я не самый приятный. И от моего удара у вас на лице останется не просто легкий след как после пощечины Саши. Застегнитесь, у нас холодно, если вы забыли за время отсутствия. — С этими словами Адель застегнула его пуховик до самого подбородка, как мальчишке, и снисходительно похлопала по плечу. Казалось бы, она не делала ничего такого, но её тон, взгляды и жесты были наполнены ядовитым пренебрежением и превосходством. И Костя чувствовал это превосходство. Его лицо потемнело, и он схватил Адель за ворот пальто.

— Уберите руки, — велела ему Шайбакова. В её голосе слышались отголоски холодной ярости.

— А то что, миссис? Перестанете болтать и все-таки примените свою хваленую силу? — поинтересовался Костя. — Что же, давайте. Обещаю не подавать на вас в суд. Но не обижайтесь, если получите в ответ. Ну же, давайте. Вмажьте мне. Вы ведь знаете, что я вернусь. И знаете, что она уйдет ко мне. Между нами до сих пор сохранилась связь. И Саша об этом прекрасно знает.

— Все сказал? — хрипло осведомилась Адель и схватила его за руку, которой тот сжимал её ворот.

— Отчасти. Я сказал, а вы делайте, раз такая смелая, — отозвался Костя и широко улыбнулся Адель. — Или вы просто такая... разговорчивая? Саша, я думал, тебе нравятся смелые. Ты мне сказала об этом тысячу раз по телефону, когда я уехал.

— Вы глухой? Руку. Уберите.

— Бейте меня. Нет, серьезно. Давайте. Сможете?

Костя явно провоцировал Адель. Господи, когда он таким стал? Неужели за несколько лет люди действительно могут так измениться? Или это я, ослепленная первой любовью, не замечала того, каким Костя был на самом деле?

Напряжение достигло своего пика, и я увидела, как Адель сжимает кулак — она явно сдерживала себя от того, чтобы ударить Костю, а тот все так же улыбался. Мне хотелось накинуться на бывшего и отходить его своим рюкзаком, который я крепко сжимала в руках, но я держалась. Мне хотелось расцарапать ему лицо — до крови. Хотелось кричать самые обидные, самые гадкие слова. Но я ничего не делала. Я понимала, что вокруг нас люди — и студенты, и преподаватели. Пока что никто не обращает на нас внимания, но стоит начаться драке, как все взоры устремятся только на нас. Этого допустить нельзя — Адель преподавательница, она на работе, где у нее должна быть определенная репутация. Я не хочу создавать ей проблем из-за того, что объявилась моя бывшая любовь. Начальство её явно накажет, да и что о ней будут думать коллеги и студенты, когда поползут слухи? Шайбакова дерется на улице? Адель Марселевна опасная и не может держать себя в руках? Эта сука еще и агрессивная? Что они будут говорить о ней? Как это повлияет на её карьеру? Она ведь так ею дорожит. Дорожит своим имиджем.

Наверное, в эту минуту, как бы странно это ни звучало, все изменилось окончательно. Желание сделать Косте больно из-за старой обиды сменилось желанием защитить Адель. Она ведь совсем не при чем. Это мои проблемы, не её.

— Хватит, — резко сказала я. — Успокойтесь. Оба.

Они не слышали меня. Смотрели друг на друга так, словно вот-вот хотели наброситься. И хотя Костя смотрел на соперника с насмешкой, а Адель — со спокойствием, я понимала, что кровь у обоих кипит, да еще как.

Когда я ругалась с Василиной, в воздухе витала ненависть. Но сейчас в воздухе было что-то иное — агрессия, от которой мне стало не по себе.

Наверное, раньше я бы порадовалась тому, что из-за меня вот-вот подерутся, однако сейчас на это было плевать. Я подбежала к спортивной машине Кости и стала бить многострадальным рюкзаком по капоту. Тотчас сработала сигнализация, и заорала так, что я едва на оглохла. Зато это подействовало на Костю и на Адель. Первый наконец, убрал руку и удивленно оглянулся на свою машину, вторая словно пришла в себя.

— Саша, зачем? — только и спросил бывший, ничего не понимая.

— Уезжай, Костя, — велела ему я. — Иначе, клянусь, пожалеешь. И никогда, никогда, никогда не смей целовать меня без разрешения. Это было гадко и унизительно.

— Прости, — на мгновение прикрыл глаза Костя. — Я снова тебя обидел. Саша, я не хотел.

— Убирайся.

— Саша, я...

— Пошел вон! — крикнула я с отчаянием, и Костя, кивнув, тихо сказал: «Пока», — и направился к машине.

— Адель, у тебя есть антисептик? — спросила я громко, чтобы он слышал.

— Боюсь, что нет, — не своим голосом ответила Шайбакова.

— Тогда, может быть, позвонить в больницу? Вдруг он меня заразил? — жалобно спросила я, а Адель лишь слабо улыбнулась.

— До начала пары есть время, идем ко мне в кабинет, — сказала она, проводила внимательным взглядом машину Кости и повела в свой корпус.

— И что это было? — полюбопытствовала Адель по дороге.

— Явление бывшего народу, — фыркнула я с пренебрежением.

— Это я поняла. Я не поняла, зачем ты стала его бить, — отозвалась она.

— За свои рефлексы не отвечаю, — процедила я сквозь зубы. — Такое отвратительное чувство... — И я снова потерла губы тыльной стороной ладони. Казалось, от поцелуя с Костей теперь не отмыться.

— Знаешь, дорогая, это очень странная ситуация, — внимательно поглядела на меня Адель. — Это я должна была его бить, а не ты. Но мне пришлось оттаскивать тебя от него.

— Ах, какое благородство, — с трудом поспевала я следом за ней. — Но кто бы говорил! Ты и сама на него едва не накинулась. Вы такие странные. Так легко беретесь «на слабо» и даете себя провоцировать. Хорошо, что я не дала случиться драке. Иначе твоя репутация преподавательницы затрещала бы по швам.

— Я вполне себя контролировала, — уверенно ответила Адель. — Но спасибо за заботу о моей репутации.

Видела я, как она себя контролировала. Но спорить не стала. Пусть думает, как хочет. Главное, с ней все хорошо. А то я успела навоображать себе кучу всего.

В кабинете Адель мы оказались спустя несколько минут. Он был небольшим, но с новой офисной мебелью и техникой. Компьютеры, принтер, два стола, высокий стеллаж с папками и платяной шкаф — ничего лишнего, все просто и лаконично. Зато вид из кабинета открывался отличный — на восток; наверняка отсюда были видны красивые восходы.

Адель помогла мне снять пуховик и повесила его в шкаф.

— Ух ты, у тебя и свой кабинет есть, — восторженно сказала я, оглядываясь по сторонам. Раньше преподаватели меня в свои кабинеты не приглашали.

— Делим с коллегой, — уклончиво ответила Адель.

— Ты умеешь что-то с кем-то делить? — попыталась я изобразить удивление, но, честно говоря, получилось плохо. Я все еще была в легком шоке после появления Кости.

— К сожалению, приходится, — отозвалась Адель и почему-то погладила меня по волосам, а после одернула руку, будто девчонка, которая решила украсть со стола печенье, но её засекли. Я улыбнулась.

— А почему в прошлый раз ты ждала меня на кафедре? — вспомнилось мне.

— Кабинет был занят. Присаживайся. Будешь кофе?

— Буду, — согласилась я. Как я и думала, её стол оказался тем, на котором все было аккуратно разложено по своим местам.

Адель кивнула и скрылась за шкафом, который зонировал кабинет — за ним находились раковина, микроволновая печь, кулер для воды и кофеварка. Этакая импровизированная кухня. Адель молча делала кофе, стоя ко мне спиной, а я, не выдержав, обняла её, крепко обхватив руками за талию и прижавшись щекой к теплой спине. Тотчас стало спокойнее и уютней.

Она на мгновение замерла.

— Объявляю тебя своей официальной грелкой, — объявила я, чувствуя бодрящий кофейный аромат.

— Неожиданно.

Я потерлась щекой об её спину.

— Спасибо, что заступилась за меня.

— А я могла пройти мимо? Хотя, — она вдруг усмехнулась. — Наверное, могла. Вышла из машины и первое, что увидела — тебя с другим. Зачем ты дала ему себя поцеловать, Ведьмина? — прямо спросила она.

— Я не давала! — возмутилась я. — Просто была в шоке. Не понимала, что происходит — будто в прошлое вернулась. И на несколько секунд перестала контролировать происходящее. Но, Адель, это не значит, что я хотела этого. Мне до сих пор противно. Ты бы знала, как на душе гадко. А ты ревновала, да? — спохватилась я.

— Да, — честно ответила Адель, разжала мои руки и повернулась ко мне. — В первое мгновение решила, что ты нашла себе кого-то, и что я должна уйти, потому что с самого начала все было глупо и бессмысленно. Даже успела повернуться. Наполовину. — Она усмехнулась. — А потом подумала: «Какого черта?» И пошла разбираться.

— Ты думала, что я выбрала другого? — заглянула я в её темные глаза и увидела в них ответ. Да, думала. И ревновала — да еще как! Адель пошла ко мне и Косте, ибо не понимала, что происходит. Была зла. Нет, была в ярости. Она действительно не любила делиться своим. К тому же Адель была не из тех, кто отступает.

— Я думала, что сойду с ума. — честно призналась она. — Хотя, возможно, именно этого ты и добиваешься.

— Представляю, что было бы, если бы ты ушла, — вдруг сказала я. — Не увидела бы, как я бью Костю. И не узнала бы правду. Наверное, считала бы меня стервой, которая крутит с двумя.

— Для этого я слишком умная, — заявила Адель. — Я работаю с фактами, а не с домыслами. Мне важно знать истину, а не верить в собственные иллюзии. Истина и вера во что-то не всегда совместимы. Даже если это вера в собственную правоту.

— А если это вера в человека? — зачем-то спросила я. — Ты ведь поверила в то, что я не имею отношения к проколотым парнями шинам.

— Это странно, — согласилась Адель. — Я и сама не знаю, почему поверила тебе. Фактов, которые говорили бы об этом, у меня нет. Что ж, это будет моей гипотезой. И твое поведение или опровергнет ее, или докажет. В любом случае, я однажды узнаю истину.

— Просто признайся, Шайбакова — ты от меня без ума, — улыбнулась я, чувствуя знакомое тепло в солнечном сплетении. Она была так близко и казалась такой хорошей, что сердце замирало.

— Возможно, — согласилась Адель, убирая мне за ухо прядь волос и гладя прохладными пальцами по щеке. — Кстати, почему ты отклонила мой звонок?

— А ты звонила? — удивилась я и вдруг поняла, что в спешке оставила телефон дома. Впервые в жизни. — Кажется, я телефон забыла...

— Вот оно что.

— Спасибо, что вступилась за меня, — тихо сказала я, не отрывая от нее глаз и чувствуя, как покалывают губы. Адель коснулась моего предплечья и легонько сжала его.

— Не могла иначе, — чуть склонившись, прошептала она мне на ухо. Ей хотелось сказать мне что-то еще, но нам помешал стук в дверь.

— Адель Марселевна, можно? — услышали мы заискивающий голос какого-то парня. — Я по поводу курсовой... Мне сказали, вы здесь.

— Чертовы студенты, — не сдержалась Адель, правда, сказала это так тихо, что даже я с трудом услышала это и хмыкнула.

— Можно, — громко сообщила она не самым приятным голосом и шепнула:
— Подожди меня тут, хорошо? Не хочу, чтобы тебя видели. Если что, у нас есть конфеты.

Я кивнула в ответ, а Адель вышла из нашего закутка.

— Семенов, вас не учили, что входить нужно после того, как вам ответят, а не вламываться во время стука? — нелюбезно спросила Адель.

— Извините, Адель Марселевна, — стушевался невидимый мне студент. — Просто хотелось курсовую вам лично сдать, пока вы здесь.

— А вовремя вы не пытались ничего сдавать, Семенов? — поинтересовалась Адель. — Или это не входит в ваши жизненные приоритеты?

Студент завздыхал. Шайбакову он явно побаивался. Четверть часа Адель проверяла его курсовую, и судя по язвительным ремаркам, которые она время от времени бросала, Семенов ее написал очень плохо. А я пила кофе, ела конфеты и радовалась, что оказалась не на его месте. Я терпеть не могла, когда меня ругали преподаватели.

— Даю вам два дня, чтобы вы переделали курсовую, — в конце концов сказала Адель.

— Я переделаю! — жарко пообещал Семенов.

— Это последний срок. Больше возможности переделать работу у вас не будет, учтите.

— Уже учел, Адель Марселевна! А можно я еще Василию Петровичу лабораторную оставлю? — тоном мальчика-зайчика спросил Семенов. — А вы передадите...

— Я похожа на почтальона? — ласково поинтересовалась Адель, и я хмыкнула.

— Не очень... Тогда... До свидания? — не уверенно попрощался с ней Семенов.

— Я бы сказала — до новых встреч.

— А кто у вас там кофе пьет? — поинтересовался Семенов уже около двери, и я едва не подавилась. — Может быть, Василий Петрович?

— Василия Петровича сегодня нет и не будет, — ответила ему Адель. — Закройте уже, наконец, дверь. С той стороны.

Семенов покинул кабинет, а я вышла к Адель с кофе в руках и протянула ей.

— Ты такая мерзкая преподша, — улыбнулась я. — Гоняешь парня. Могла бы сразу курсовую принять.

— Если Семенов сдаст мне курсовую в таком виде, выше тройки не получит, — хладнокровно ответила Адель. — Он на бюджете, следовательно, лишится стипендии. А у него мать больная, насколько я знаю. Деньги лишними не будут.

Я удивлённо на нее посмотрела.

— А ты откуда знаешь?

— Думаешь мы, преподы, вообще ничего о вас не знаем? — усмехнулась она, беря кружку из моих рук. — Всем все известно. Семенов не принес курсовую вовремя из-за подработок. Не ходил на консультации по этой же причине. И я хочу банально вытянуть его. Хотя остальным может казаться, что я его «топлю».

— Ты такая хорошая, Адель, — вздохнула я. — Правда.

Она улыбнулась, и её взгляд стал теплым. Мне казалось, что я смотрю в её глаза и падаю.

— Что случилось вчера? — спросила я, беря её за руку. — Ты так и не сказала.

— Ничего страшного, — отмахнулась Адель. — Просто какой-то ненормальный напал сзади, когда я шла домой из бара.

— В смысле — напал?! — похолодело у меня внутри. — С тобой все в порядке?

— Определенно, — подтвердила Адель. — Не паникуй.

Она усадила меня за свой стол — на свое место — и принялась рассказывать. Сухо и безэмоционально, но мне все равно стало жутко. Она просто шла домой, когда на нее набросился какой-то ненормальный. Неужели такое вообще бывает? Как такое возможно? Это не укладывалось в моей голове.

После её рассказа я закрыла лицо ладонями.

— Ты же не плачешь? — с подозрением спросила Адель. Я помотала головой.

— Это ужасно, Адель, — глухо сказала я, с трудом подавляя слезы злости и страха. — Это просто ужасно.

— Я оставила заявление в полиции. Пусть они разбираются, — отозвалась она.

— Обещай мне больше никогда не ходить одной так поздно, — потребовала я, отняв ладони от горящего лица. — Пожалуйста.

— Мне не пять лет, Саша, — поморщилась она. И я понимала её — Адель не хотелось, чтобы к ней относились как к ребенку. Но я хотела её защитить, уберечь от бед — и сейчас, в её теплом, залитом электричеством кабинете я осознавала это еще яснее.

— Я волнуюсь за тебя. А если это повторится? Вчера ты отбилась, но если в следующий раз он будет с оружием?

— С чего ты взяла, что повторится? — сложив кончики пальцев вместе, спросила Адель. — Скорее всего, это был грабитель. Рассчитывал вырубить меня и забрать все ценное. Это логично.

— Не знаю... Мне кажется, все это неспроста, — глухо сказала я. — То, что произошло в клубе, обвинения, нападения... Все это может быть связано.

— Факты. У тебя есть факты?

— У меня есть интуиция, Адель. И она прекрасно работает.

— Я не полагаюсь на интуицию, — покачала она головой. — Даже на прекрасно работающую. Мне приятно, что ты за меня волнуешься, но не стоит, Саша. Я со всем справлюсь.

Я только вздохнула и почему-то подумала об Олеге. А вдруг это... он? Поехал головой на почве ревности? Олег был хорошим парнем, несмотря на свою навязчивость, и я не могла поверить в то, что он способен подло напасть со спины. Но как он может быть связан с тем, что произошло в клубе? У него совсем другая фигура, нежели у Адель, да и рост другой. Их бы не перепутали, а ведь Адель перепутали с человеком, который был похож на нее сложением. А может быть, Адель права, и действительно нет никакой связи? Просто черная полоса? Как бы там ни было, я волновалась за нее. Безумно.

— Три минуты до начала занятий, Саша, — вдруг перевела взгляд на настенные часы Адель. — Нам пора.

— Да, точно! — вскочила я на ноги. Ей-то хорошо, а мне еще в свой корпус бежать — наверняка минут на пять опоздаю, но не страшно. Я столько лет приходила вовремя.

— Не волнуйся обо мне, — ласково улыбнулась мне Адель. — Все хорошо.

— Попытаюсь.

Она легонько щелкнула меня по носу как маленькую.

— А можно я конфеты заберу? — спохватилась я.

— Забирай, — разрешила она.

— А тебя?

— А мне еще лекции вести до обеда.

— Я не могла не попытаться... — Вздохнула я.

Адель помогла мне надеть пуховик и вдруг сказала, глядя в глаза:
— Пойдем на свидание.

— Что? — замерла я. — На какое? Опять нужно будет сыграть пару?

— Я зову тебя на настоящее свидание, Ведьмина, — рассмеялась Адель. — Как девушку, от которой без ума. У тебя есть три секунды, чтобы сказать «да» или «нет».

— Да! — выпалила я.

— Тогда с учетом твоего расписания... Завтра в шесть заеду за тобой, подойдет?

Я кивнула, неожиданно для себя обняла её, поцеловала в щеку и выбежала за дверь. Но почти тут же вернулась:
— С кем это ты по барам ходишь? — зашипела я в щелку, приоткрыв дверь.

— С Владом, — расхохоталась Адель. — Иди на занятия, Саша.

В это же мгновение раздался звонок, и я помчалась по коридору, громко стуча каблуками.