Ведьма | Адель Шайбакова

Закончив лекцию со звонком, Адель попрощалась и удалилась, даже не взглянув на меня, а я, кинув вещи в свой кожаный рюкзачок, не спеша направилась в гардероб. Сегодня должен был состояться праздник её замечательной бабушки, и мы договорились встретиться после её лекции на парковке.

«Жду тебя через 15 минут», – написала Адель, и я ухмыльнулась. Ну надо же, госпожа преподавательница вспомнила о моем скромном существовании!

— Ты сейчас к ней? – догадалась Женька. – Скажи ей, чтобы была не такой строгой!

— И попроси автоматы для себя и для нас, – добавил Илья.

— Думаешь, она поставит автомат тому, кто проколол её шины? – задумчиво спросила я друга.

— А она знает? – побледнел Илья.

Я кивнула.

— Откуда?! Ты ей рассказала?

— Совсем, что ли? – нахмурилась я. – Сама догадалась, все-таки доцент, голова на плечах, а не кочан капусты.

— И что теперь? – испуганно выдохнул Илья. – Она в полицию пойдет? Заявление на нас писать?

— Если бы хотела, то уже написала бы, – пожала я плечами. – Я умоляла её не делать этого. Так что ты мой должник, милый.

— А если она меня завалит? – Илья стал еще белее. – Не поставит экзамен и меня выпрут из универа?

— Я буду умолять её не делать этого, – клятвенно пообещала я.

— Ой, Ведьмина, когда она станет твоей настоящей девушкой, тебе даже не придется её умолять. – Женька рассмеялась и взяла Илью под руку. – Будет достаточно одного твоего поцелуя.

Сделав вид, что меня тошнит, я скривилась, однако на самом деле я помнила каждый поцелуй Адель и помнила свои ощущения. Так хорошо помнила, что мне хотелось повторить это вновь.

Мы вышли на улицу. Погода стояла на удивление хорошая. Пропал ветер, заметно потеплело, а снег, устилавший дороги, искрился под ярким светом фонарей. Дорогу уже украшала праздничная подсветка, и через неделю-другую в холле нашего корпуса должны были поставить огромную нарядную ель. Новогоднее настроение постепенно захватывало этот мир.

Женька и Илья ушли, держась за руки, а я еще минут двадцать простояла с девчонками у крыльца. Мы болтали о приближавшейся сессии и о Новом годе. Я знала, что Адель уже ждет меня, слишком уж она была пунктуальная, но я хотела, чтобы она немного поволновалась. Вдруг я не приду? Разумеется, она стала мне звонить, и я, взяв трубку, ангельским голосочком пропела:
— Да-да, бабушка, я скоро буду.

— Какая я тебе, к черту, бабушка? – спросила Адель. – Я жду. Где ты застряла?

— Бабушка, не сердись, а то давление подскочит. – С этими словами я отключилась, попрощалась с девчонками и, придерживая за лямки рюкзак, направилась на парковку.

— Саш, ты крутая. – Меня вдруг догнала одногруппница, с которой я никогда не общалась. – Поставила на место Окладникову.

— Спасибо, – улыбнулась я ей. – На самом деле я была просто возмущена ее подлым поведением. Ненавижу сплетни.

— Многие были возмущены, – нахмурилась одногруппница. – Но ты действительно молодец! Я даже не думала, что ты такая...

— Какая? – удивилась я.

— Сильная, – ответила одногруппница. В ее голосе звучала такая искренность, что я почувствовала в груди солнце, так тепло стало внутри.

Мы попрощались. Она свернула налево, к остановке, а я пошла в сторону парковки, напевая под нос песню. Машину Адель я нашла без труда и села на переднее сиденье.

— Почему так долго? – она нахмурилась, постукивая пальцами по рулю. Кажется, немного нервничала.

Впрочем, я тоже вдруг занервничала, когда поняла, что чуть не коснулась её волос. Мне ужасно хотелось сделать это. И, чтобы сдержаться, я на всякий случай сжала лямки рюкзака, лежавшего на коленях.

— Радуйся, что вообще пришла. Значит, Васек мы на руках носим, – многозначительно произнесла я.

— Мне нужно было стоять и смотреть, как она падает мне под ноги? – раздраженно спросила Адель.

— Почему бы и нет? Голова у нее чугунная, не раскололась бы, как орех.

— Знаешь, Ведьмина, я не могу определиться с чувствами сейчас, – Шайбакова повернулась ко мне. – Мне нравится, когда ты ревнуешь, но я терпеть не могу, когда ты несешь глупости.

Я собиралась сказать ей, что не делаю ни того ни другого, как вдруг в окно с моей стороны постучали. Я повернулась и вздрогнула: за стеклом маячила физиономия Олега.

— Что делать? – нервно спросила я Адель.

Честно говоря, я не думала, что кто-то увидит нас вместе. Особенно Алиев. Он вообще последние пары прогулял!

— Поговорить с ним, – ответила Шайбакова.

Олег вновь постучал. Уже требовательнее. Лицо у него было ужасно возмущенное, а в глазах пылал огонь. Господи, почему вокруг меня так много ненормальных?

Со вздохом я вышла из машины.

— Сашуля, ты куда с ней поехала? – с угрозой в голосе спросил Олег.

— Домой, – ответила я устало. – А что, нельзя?

— У вас что-то есть? – прямо спросил он и кинул на машину Адель нехороший взгляд.

— Какая тебе разница? – топнула я ногой.

— Большая. Ты же знаешь, что ты моя, да? – В низком голосе Олега чувствовалась угроза.

Я едва не закатила глаза. Серьезно, что с ним не так?

— После того как ты изменил мне с другой, котик, я больше не твоя, – злорадно сообщила ему я, зная, на что давить. – Или думаешь, корзина с цветами все исправит? Нет, Олег, нашел другую – вот и катись к ней, а я останусь для тебя воспоминанием. Все.

Его глаза расшились от удивления. Святая простота. Неужели думал, что мне ничего не известно?

— Откуда ты знаешь? – спросил Олег приглушенно.

— Я видела вас, – пошла я ва-банк. Голос мой дрожал. По крайней мере, я старалась сделать так, чтобы он дрожал.

Олег на мгновение закрыл лицо ладонями. Я даже не ожидала от него такого жеста.

— Сашуля, это была ошибка. Клянусь, что это была ошибка!

— Надеюсь, тебе будет хорошо с этой ошибкой, – мстительно сказала я. – Теперь обо мне забудь, понял? Впрочем, можем остаться с тобой хорошими друзьями. А теперь мне нужно ехать. – И я, сделав шаг к машине, напоследок сказала, чтобы добавить в ситуацию драмы:
– Надеюсь, она будет достаточно хороша для тебя.

— Прости меня! – закричал Олег, а я похлопала его по плечу.

— Как друг – прощу. Как девушка – не смогу. И да, чтобы ты знал: Адель – подруга моего отца. До свидания.

— Не уходи. Саша! Я не хотел!

— Будь с ней счастлив, – всхлипнула я и села в машину. – Едем.

— Что это был за театр одного актера? – весело спросила Адель, трогаясь с места.

Неподвижно стоявший Олег остался на парковке один.

— Лучшая защита – это нападение. С Алиева станется еще и драку устроить, он же немного с приветом, – ответила я. – Достал меня за эти три с половиной года. Пусть найдет себе девчонку и успокоится.

— А ты роковая женщина, Ведьмина.

— А что это вы такая довольная, Адель Марселевна? – прищурилась я. – Если думаете, что Олег был вашим единственным соперником, то глубоко ошибаетесь.

— У меня нет соперников, – ответила Адель уверенно.

— Такое чувство, что вы считаете себя идеальной.

— Я не настолько глупа, – усмехнулась она. – Но мне кажется, что твои поклонники не слишком хороши.

— Слушайте, звучит как оскорбление. С чего вы это решили?

— Если бы хоть один из них тебе нравился, то ты встречалась бы с ним, а не держала про запас.

— У меня слишком высокая планка, – ответила я легкомысленно. Не признаваться же ей, что она мне нравится?

Мы остановились на светофоре. Адель вдруг повернулась ко мне и легко поцеловала в щеку, заставив меня задержать дыхание: чертова нежность пронзила мое тело из-за этого простого прикосновения её горячих губ к моей коже. Адель хотела отстраниться, но я не позволила ей этого сделать. Цепко схватила за ворот и притянула к себе, чтобы поцеловать по-другому. По-настоящему.

Поцелуй вышел коротким и дерзким. Звенящим. Ранящим. Откровенным. Несколько раз наши зубы сталкивались, губы жестко сминали губы. Мы словно хотели завладеть дыханием друг друга. Никто не хотел уступать. Нам обеим была нужна лишь победа.

Этим поцелуем мне хотелось сообщить Адель все, что я о ней думаю, высказать свои обиды, негодование. И раскрыть ей тайну: я безумно ждала этого. И скучала. Мне сложно было признаться в этом даже себе, но я действительно тянулась к ней.

Мы не обнимали друг друга – руки Адель лежали на руле, а я продолжала придерживать Шайбакову за ворот – и при этом были ужасно близки. И прервать такой болезненно-пьянящий поцелуй на переднем сиденье машины было нелегко, он захватил нас обеих. Захватил так, что мы не видели, как загорелся зеленый. И в себя пришли только тогда, когда нам начали яростно сигналить.

— Черт! – выругалась Адель и спешно нажала на газ, а я прикрыла рот тыльной стороной ладони, пряча улыбку. Все-таки я получила свое.

— Ну как? Я взяла твою высокую планку? – весело спросила Адель.

Она словно знала, что мне будет мало простого невинного прикосновения её губ к своей щеке. Что я потребую большего. Что я не смогу сдержаться.

— Не знаю, не знаю, – ответила я, чувствуя себя тепло и уютно рядом с ней. – Время покажет.

— А я думаю, что взяла. Иначе ты не стала бы приставать ко мне посреди дороги. Не влюбись в меня, – предупредила Адель.

— Это моя фраза! – возмутилась я, чувствуя, как приятно покалывает губы. И тут же сменила тему:
– И вообще, хватит называть меня по фамилии. На празднике своей глубокоуважаемой бабушки ты будешь играть влюбленную, поэтому придумай мне ласковое прозвище.

— Прелесть? – предложила серьезным тоном Адель, но глаза её выдали: она опять надо мной смеялась.

— Ничего, что так зовут твою кошку?

— Звучит мило. К тому же ты на нее похожа.

— Спасибо за сомнительный комплимент. Придумай что-нибудь другое, любимая.

— Когда ты так говоришь, мне хочется спрятаться, – рассмеялась Адель. – Могу тоже называть тебя любимой.

— Никакой фантазии, – покачала я головой. – А как ты Ваську называла?

— По имени. Кстати, не думала, что она такая, – заметила Адель. В её голосе слышалось разочарование.

— Какая? Тяжелая? Спину надорвала? – заботливо поинтересовалась я. – Могу взять у бабушки согревающий пояс из верблюжьей шерсти.

— Такая неосмотрительная. Я ведь прекрасно слышала ее последние слова. Она хотела рассказать о том, с кем ты, по ее мнению, встречаешься. А ведь Василина знает, как я к этому отношусь, – продолжила Адель. – Это было довольно низко. Я действительно разочарована в ней как в человеке.

— Странно, что ты разочаровалась в ней только сейчас, – ответила я. – А ведь я говорила, что она мерзкая.

— Не понимаю, почему она так вцепилась в меня. – Адель нахмурилась. – Я никогда и ничего ей не обещала. Я честно сказала ей, что нам лучше расстаться. Я уважительно относилась к ней.

— Есть люди, которые не понимают хорошего отношения, – ответила я. – Нужно им нагрубить, унизить их, даже ударить, и только тогда до них дойдет. Окладникова из таких. Но знаешь, я рада. Рада, что ты увидела ее сущность.

Увидев на плече Адель какую-то пушинку, я поспешила убрать ее, а потом, не удержавшись, погладила Адель по щеке. А она улыбнулась мне в ответ и накрыла мою ладонь своею, не давая отнять руку от лица. Шайбаковой нравились мои прикосновения.

— Иногда ты бываешь такой милой, Ведьмина, – сказала Адель, – я даже забываю, что ты маленькое чудовище, которое просочилось в мою жизнь.

В ответ я лишь весело рассмеялась. Настроение у меня было отличным.

Оставшуюся дорогу до моего дома, где я должна была переодеться в вечернее платье, мы болтали. Просто болтали обо всем на свете. Я расспрашивала её о преподавательской деятельности, а она меня – о студенчестве и учебе. И вместе нам было тепло и комфортно.