Ведьма | Адель Шайбакова

Утром я проспала и собиралась второпях, носясь по дому как ураган и сметая все на своем пути. Например, сонного брата с зубной щеткой во рту, в которого врезалась, выбегая из-за угла.

— Осторожнее, танк! – заорал Арчи, но я даже подзатыльника ему не дала, как обычно, а проскочила мимо.

Позавтракать нормально я тоже не успела, только выпила немного кофе, запихала в рот печенье и помчалась в прихожую. Потом, вспомнив, что забыла в спальне рюкзак, поскакала за ним. Едва я вернулась в гостиную, как снова побежала вверх по лестнице – на этот раз за телефоном, который заряжался.

— Какая-то Сашенька у нас странная стала, – услышала я голос бабушки. – Может, влюбилась?

— А вы говорили, что не надо ее с Анатолием знакомить, – гордо ответил ей папа. – Нашел ей парня, и не просто местного дурака с ветром в карманах, а из хорошей семьи...

Я успела слетать до комнаты и обратно, а когда вернулась, папа все еще перечислял достоинства Анатолия, да таким тоном, словно тот был его родным сыном.

— Опять-таки Гарвард окончил. Образование в наши дни много значит, – продолжал папа. – Сынок, вырастешь, я тебя тоже в США отправлю учиться.

— Не хочу, – заартачился Арчи.

Учиться он не очень любил.

— А чего ты хочешь?

— Сидеть дома, ничего не делать и играть. И чтобы у меня служанка была, – обрадовал папу младший брат.

Что тот ему ответил, я не услышала – громко со всеми попрощавшись, выбежала на улицу и спустя пять минут уже покидала поселок, то и дело посматривая на часы. На аудиенцию к Великой Шайбе я безбожно опаздывала.

Как назло, я попала в пробку и в университет приехала только в половине девятого, за полчаса до начала первой пары. Сломя голову я бросилась к корпусу, в котором находился факультет Шайбаковой. Где находится её кафедра, я понятия не имела и, словно пришибленная, бегала по первому и второму этажам, пытаясь найти нужный кабинет. В конце концов выяснилось, что находится он на третьем этаже. Выяснилось это случайно: я встретила Матвеева. Он окликнул меня и поинтересовался, что я забыла в их корпусе.

— Нужно попасть к одной преподше, – честно ответила я. – Она у нас вместо нашего профессора занятия ведет. А я не могу найти эту чертову кафедру!

— Идем провожу, – вздохнул Матвеев и, перекинув через плечо спортивную сумку, повел меня вверх по лестнице.

— Как там дела с Дашенькой? – поинтересовалась я между делом.

— Отстань от меня со своей Дашенькой, – поморщился Даня.

— Она не моя, а твоя, – улыбнулась я. – Вот увидишь, вы будете вместе. И только попробуйте не сделать меня подружкой невесты на вашей свадьбе.

Матвеев сделал вид, будто его тошнит, и про мою двоюродную сестру больше ничего не говорил.

— Тебе сюда, – кивнул он мне на одну из дверей, когда мы оказались на третьем этаже. – Заходи в эту обитель дьявола.

— Почему дьявола?

— Потому что на этой кафедре собрались одни отморозки типа Шайбаковой, – ответил Даня.

И в этот же момент дверь открылась прямо перед нашим носом. Я вздрогнула. На пороге стояла Шайбакова, и вид у нее был такой яростный, что мне снова стало не по себе. Темные глаза Адель блестели, губы были плотно сомкнуты, по лицу ходили желваки.

— Здравствуйте, – пискнула я, едва не назвав Адель тетенькой, но вовремя спохватилась, а Матвеев, буркнув: «Здрасьте», поспешил улизнуть.

— Проходите, – велела мне Шайбакова и перевела взгляд на удалявшегося Даню.

— Матвеев! – Недобрый голос Адель прогремел на весь этаж.

Даня нехотя остановился и медленно обернулся. Вид у него был недовольный. Все-таки Шайбакова не входила в число его любимых преподавателей.

— Лабораторную, – велела Адель.

— Прямо сейчас? – вздохнул Даня.

— Нет, я буду ждать до второго пришествия. Я и так дала вам дополнительное время. Неужели и сегодня не сделали?

— Сделал, – смерил свою преподшу нехорошим взглядом Матвеев, сбросил с плеча сумку и стал в ней рыться. Вскоре он вытащил общую тетрадь, отдал ее Адель и тут же буквально растворился в воздухе, словно боялся, что Шайбакова даст ему еще какое-то задание.

— Садитесь, – кивнула Адель на стул рядом с одним из столов, на котором горел монитор.

Я повесила на спинку стула пуховик и села, скромно поджав ноги. Шайбакова опустилась в кожаное кресло за столом и пытливо уставилась на меня. Кроме нас, на кафедре никого больше не было.

— Что? – занервничала я. Незнакомая обстановка давила. А Адель смотрела на меня, как на назойливую моль.

— Ничего не хочешь сказать?

— Я пришла выслушать тебя.

— Ну что ж, слушай.

Ледяным голосом, словно мы с ней никогда и не были знакомы, Адель поведала мне душещипательную историю о том, как вчера вечером ей пришлось поехать домой к одному из коллег, с которым ей нужно было в очередной раз переделать отчет по гранту. В очередной, потому что кроме Адель этой научной работой занималось энное количество дураков, и эти самые дураки не умели работать с документами. У коллеги Адель засиделась допоздна. Сначала они вместе работали над документами, а затем супруга коллеги решила накормить их поздним ужином. Прервался этот ужин во время десерта, потому что сработала сигнализация машины Адель. Они выскочили на улицу и обнаружили, что кто-то оставил Шайбаковой послание на дверце машины.

Сначала Адель даже не подумала на меня, но потом вспомнила, что недавно ей прокололи шины, и связала эти два случая между собой. Она решила, что кто-то намеренно пакостит. Но с какой целью, Адель понятия не имела.

Камер во дворе коллеги не было, он жил в старом районе, зато у него была хорошая память, и он вспомнил, как в тот самый день, когда Адель прокололи шины, он видел рядом с её машиной двух парней, и они благополучно попали на камеру его регистратора. Парни на записи прятали лица, но с этого ракурса Адель узнала Олега, а у Ильи, как назло, с лица сполз шарф, и его Адель тоже вспомнила и, конечно же, решила, что это я попросила их об этом.

— Какого интересного ты обо мне мнения, – покачала я головой. – Думаешь, я буду опускаться до такого?

Адель пристально на меня посмотрела, и взгляд у нее был таким нехорошим, что мне захотелось стукнуть Шайбакову по голове.

— До того, чтобы проколоть шины, опустилась.

— Это не я! – вскочила я с места. Мне было безумно обидно. Я ведь действительно была не виновата. – Да, у меня не лучший в мире характер, но я не тупая. Портить чужое имущество себе дороже. Это абсолютно бессмысленно. Признаю, я знала, что Олег и Илья сотворили с твоими шинами. Эти идиоты рассказали мне все потом. И поскольку они мои друзья, я возмещу тебе ущерб. Просто скажи сколько. И заплачу за покраску. Это будет компенсацией за то, что я скрывала информацию про Илью и Олега. Признаю, была не права, боялась выдать своих друзей. Правда, – усмехнулась я, – ты все равно узнала. Я все оплачу. Только перестань обвинять меня в том, чего я не совершала!

Адель тоже встала, только медленно. Слова о деньгах её, кажется, задели, а я не сразу это поняла. Клянусь, я хотела как лучше!

— Ты так легко распоряжаешься чужими деньгами, – заметила она, и по её тону я поняла, что Адель едва сдерживается. – Просто прелесть. И ни за что не хочешь брать ответственность. Просто признайся. Скажи, что это ты.

Не удержавшись, я стукнула кулаком по столу.

— Это не я! – Мой голос дрожал из-за обиды. – Не я! Сколько раз тебе еще повторить, что я не виновата?!

— Перестань, пожалуйста, – хрипло попросила Адель. – Я уже сделала выводы.

— Ах, ты сделала выводы? – вспылила я. – Какая молодец! Я тоже сделаю выводы, поверь. И первым будет такой: ты идиотка. Я не виновата! Я никого не просила портить тебе шины и царапать дверь. Я не имею к этому никакого отношения.

— Этот разговор, похоже, ни к чему не приведет, – сказала Адель. – Уходи, Саша. У тебя скоро начнется пара.

Она сказала это так странно, без злости, устало, что я внутренне сжалась и в солнечном сплетении появилось неприятное давящее ощущение. Я услышала в её голосе разочарование. Это был мой самый главный страх – разочарование близких. Я могла разочаровать весь мир и даже саму себя, но только не их.

И когда Адель успела стать мне близким человеком?

— Ты мне не веришь, – выдохнула я.

— А ты бы на моем месте себе поверила? – обожгла меня тяжелым взглядом Адель.

Я не знала, что сказать в ответ, и она, понимая это, повторила:
— Тебе пора на занятия. Я все для себя решила.

Засунув руки в карманы черных, идеально выглаженных брюк, Адель подошла к окну, из которого открывался вид на широкую дорогу, разрывавшуюся огнями фар и фонарей. На улице все еще было темно, будто ночью. Я хотела вылететь за дверь и громко хлопнуть ею на прощание. Я даже подошла к порогу и взялась за ручку. Но внутри меня что-то оборвалось, словно с тихим хрустом сломалась тонкая цветущая ветвь. И я осталась. Неслышно подошла к Адель, которая так и стояла у окна, и обняла её за талию, прижавшись грудью к её спине. Шайбакова вздрогнула.

— Это не я, Адель, – прошептала я, в порыве минутной слабости уткнувшись лицом в её плечо. – Правда не я. Я умею брать ответственность за свои поступки. Прости, если снова задела разговорами о деньгах. Я не хотела обидеть тебя. Я просто не знаю, как могу доказать тебе, что я не виновата.

— Отпусти, – попросила она, но вместо этого я еще крепче обняла её, а она не стала убирать моих рук.

Мы обе замерли. В полной тишине я слышала её дыхание. И этот момент был настолько глубоким и личным, что я даже дышать боялась. Просто стояла и впитывала в себя тепло Адель. И боялась отпустить. По моим венам растеклась нежность. Колкая, горячая, болезненная. Сводившая меня с ума. Откуда она только взялась, эта нежность? Появилась из обиды, злости и горечи или всегда была со мной?

— Саша... – Адель все же нарушила тишину, назвав мое имя, а потом накрыла горячей ладонью мои сомкнутые на её талии в замок руки. – Зачем ты это делаешь?

— Что? – прошептала я. – Клянусь тебе, это не я. Поверь. Пожалуйста.

Обычно мне было плевать на мнение людей, но в это мгновение я безумно хотела только одного – чтобы она поверила мне. На доверии строится все. Любые отношения. Ради веры живут, и умирают тоже ради нее.

— Я не про это, – тихо ответила она. – Я про тебя. Зачем ты делаешь это со мной? И как?

Я хотела спросить, что она имеет в виду, но именно в этот момент по классике распахнулась дверь, и в кабинет вошли двое мужчин, которые громко обсуждали учебный план. Увидев нас, они тут же замолчали.

— Адель Марселевна, у вас гостья? – весело поинтересовался один, а второй засмеялся.

Я моментально отцепилась от Шайбаковой, а она резко обернулась.

— Доброе утро, – хмуро произнесла Адель.

Я тоже скромно поздоровалась. Мужчины явно были преподавателями. Один в строгом костюме, с усами и с волосами, зачесанными назад, другой – в свитере и джинсах, с кипой тетрадей в руке.

— Доброе, доброе, – закивал мужчина в костюме. Как позднее выяснилось, это был завкафедрой. – У вас же занятия с полудня сегодня, Адель Марселевна. Чего вы так рано приехали?

— Проверяю курсовые, – сквозь зубы процедила Шайбакова и мельком глянула на меня. Я сделала вид, что ничего не заметила.

— Теперь это так называется? – заулыбался второй преподаватель. – Кстати, девушка у вас восхитительная.

Нас приняли за пару. Впрочем, на их месте я бы тоже так решила.

— Она не моя девушка, – сказала, как отрезала, Адель.

— Да не скромничай ты, Адель Марселевна, – завкафедрой похлопал её по плечу.

Ага, у них это заразное, похоже, – перескакивать с «ты» на «вы». Всей кафедрой практикуют!

— Как вас зовут? – спросил меня в это время второй препод. Кажется, ему было интересно.

— Александра, – тихо ответила я, играя роль скромницы.

Но если честно, я просто никак не могла понять, что делать. Меня выбило из колеи их появление. Эти двое пришли как раз тогда, когда мое сердце готово было взорваться, словно фейерверк, и распасться на сверкающие звезды.

— Очень хорошо вместе смотритесь. Я же говорила, Иван Евгеньевич, что у нашей Адель девушка появилась. – Он повернулся к своему коллеге. – Их Руслан Алексеевич видел дважды в квартире.

Ага, этот самый Руслан Алексеевич, видимо, проректор. Надо же, я думала, преподаватели люди серьезные, занятые и не замечают ничего вокруг, кроме науки, а они, оказывается, обычные люди. Обсуждают других, делятся слухами – все как у всех. Недаром Адель говорила, что не хочет сплетен.

— Нам пора, – мрачно сказала Адель. – Александра, за мной.

— До свидания, – ослепительно улыбнулась я на прощание.

— Сашенька, у вас кофточка задом наперед надета, – смеясь в усы, сказал завкафедрой.

Я с ужасом посмотрела на белый свободный лонгслив, который в спешке натянула дома. И правда задом наперед.

— Дело молодое, торопились. – Второй преподаватель подмигнул Адель, и та крепче стиснула зубы.

— Это не то, о чем вы подумали, – с какой-то затаенной угрозой в голосе сказала она.

— Все в порядке, Адель Марселевна, мы с Иваном Евгеньевичем все понимаем. Но вот другие не поймут. Вы бы поосторожнее, – погрозил пальцем завкафедрой.

— Это действительно не то, о чем вы подумали, – торопливо вставила я, хватая со спинки стула пуховик. – Просто я дома быстро собиралась и...

Судя по лицам преподов, мне явно не верили. И когда я покидала кафедру, мне показалось, что для себя они уже решили, чем мы с Адель занимались в кабинете, и ничто уже не заставит их изменить мнение.