Ведьма | Адель Шайбакова

Если бы из-за злости взрывались города, то я бы уже разрушила полмира. Эта высокомерная свинья решила, что может водить меня за нос? Да как она посмела?! Выставила меня полной дурой!

Я была просто в ярости. И домой приехала настолько взвинченной, что, переодевшись, схватила поводки и пошла выгуливать собак. Чтобы ни с кем не поссориться, мне следовало остыть. А для этого нужно было вымотаться. Сначала мы сходили в специальный сквер для выгула собак, а потом я решила устроить пробежку. Я мчалась по скрипевшему снегу, изо всех сил работая руками и ногами, а Ронни и Эльф скакали рядом, весело гавкая. Добежав до другого сквера, которыми был богат наш поселок, я просто рухнула в сугроб, широко разведя руки и ноги в стороны. Благо теплый лыжный костюм не давал мне замерзнуть. Я лежала в снегу и смотрела на небо, а оттуда на меня уставилась пытливая круглолицая луна.

Из головы не выходила эта ужасная неловкая ситуация.

Как так вышло, что в ту проклятую ночь я поцеловала именно её, я не знала. Понятия не имела! И даже предположить не могла, что она меня узнала. Но, если бы меня вернулись в прошлое, в ту самую ночь в клубе, и предложили повторить спор, я бы снова выбрала её. И это было самое ужасное. Шайбакова нравилась мне, и нравилась так, что я начинала сама себя пугать. Именно поэтому я и прервала сегодняшний чудесный поцелуй.

Я не хотела по-настоящему влюбляться в Адель. Я для нее просто игра, развлечение, способ поднять уровень адреналина. И Адель только делает вид, что встречается со мной, – отчасти из-за моего шантажа, отчасти из любопытства. Но как только это любопытство будет удовлетворено, она забудет обо мне так же, как забыла о Василине. Нет, я не осуждаю ее за это. Я просто не хочу страдать. Если я пускаю человека в душу, мне сложно отказаться от него. Если человек мой, то это навсегда.

Тот, кто попал в мое сердце, становится его частью. Первый закон Ведьмы.

Я злилась на саму себя из-за слабости. И не хотела быть отверженной во второй раз, а потому сразу решила дать понять Адель, что просто поразвлечься со мной не выйдет. Я не могу так легко впускать людей к себе в душу и выпускать их оттуда. В конце концов, я Сашенька Ведьмина, а не мисс Ворота Нараспашку. Свободный проход – это к Окладниковой.

— Девушка, у вас все хорошо? – раздался мужской голос надо мной.

Какой-то парень помешал моему уединению.

— Все, – со вздохом ответила я.

— Может быть, я могу вам как-то помочь?

— Можете. Если знаете номер телефона киллера, – пробурчала я.

— Что-что? – не расслышал парень.

— Помогите встать слабой женщине, – ответила я, и он с охотой протянул мне руку и помог подняться.

Из-за яркого света фонаря, освещавшего его лицо, я вдруг приняла его за другого человека – Костю. Но наваждение моментально прошло. Это был не Костя, а всего лишь мой сосед. Поблагодарив его, я пристегнула поводки к ошейникам собак и повела их домой. Уже не злая, а просто разбитая. Ситуация явно выходила из-под контроля.

«Ты в порядке?» – словно издеваясь, написала Адель. «А как ты думаешь?!» – «Ты сильная, со всем справишься», – прислала мне в ответ Шайбакова. «Надеюсь, ты тоже сильная». – «В каком смысле?» – «В прямом. Я тебе отомщу. Да так, что ты сама удивишься», – пообещала я. «Ты такая смешная», – явно не поверила Адель и пожелала мне спокойной ночи.

Меня снова обуяла ярость. Ничего, я ей устрою! И на её улице перевернется грузовик с мусором. «Мне заранее тебя жалко», – ответила я. А спокойной ночи в ответ желать не стала. Из вредности.

Вечер не задался от слова совсем. Сидя над домашним заданием, я едва не заснула, но стоило мне доделать его и с маской на лице лечь в кровать, как сон словно рукой сняло. Я пару часов ворочалась с боку на бок, вспоминая все то, что произошло сегодня, и только потом уснула. Мне снилось, что я нахожусь в цирке. Сижу в первом ряду и смотрю представление, хлопая в ладоши, как в детстве. Пахнет попкорном, громко играет оркестр, ведущий то и дело объявляет номера, и на сцене появляются то воздушные акробаты, то дрессировщики, то метатели ножей. Последним выходит клоун в разноцветном наряде а-ля «мама, я теперь светофор». У него белое лицо, красный шарик на носу и ботинки со смехотворно длинными носами и с салатовыми шнурками.

— Дамы и господа! – громко объявляет ведущий. – А сейчас вас ждет невероятно смешное выступление! Гвоздь нашей программы! Встречаем, клоунша Шайбакова!

Я приглядываюсь к ней и понимаю, что это она, Адель Шайбакова, которая стала клоуншей. Я смеюсь. Прямо-таки заливаюсь хохотом... А потом просыпаюсь от странного звука.

С трудом, но я все-таки открыла глаза и схватила лежавший рядом телефон. Он буквально разрывался от звонка.

— Алло, – с трудом сказала я.

— Саша, – раздался резкий голос Адель. – Думаешь, это смешно?

— Да, очень смешно, – не до конца еще проснувшись, пробормотала я. Клоунша Шайбакова действительно была потрясающей. И как только она узнала, что мне снилось?...

— Уверена? – поинтересовалась Адель с раздражением. И только тогда я наконец осознала, что больше не сплю.

— А ты молодец, девочка. Отомстила, как и обещала, – продолжала Шайбакова все тем же звенящим от едва сдерживаемой ярости голосом.

— Ты о чем, Адель? – хриплым спросонья голосом спросила я.

— Не прикидывайся, что не понимаешь. – Казалось, Шайбакова вот-вот взорвется, и от этого мне стало не по себе. Даже пальцы похолодели.

— Я действительно не понимаю! – воскликнула я, пытаясь вспомнить, когда и как мне уже удалось свершить свою обещанную месть.

— Я знаю, что ты хорошая актриса, поэтому даже не пытайся со мной играть, Ведьмина, – предостерегла меня Адель.

— Я и не пытаюсь! Просто скажи, что случилось, перестань истерить, как ребенок, – оборвала её я.

Мой тон взбесил её еще больше, но я говорила так не специально, это был мой способ защиты. Я не понимала, что происходит, не понимала, зачем она разбудила меня в три часа ночи и почему говорит с таким наездом, словно я что-то ей сделала. Я не понимала и сама начинала злиться.

— Машина, – коротко сказала она.

— Что – машина? – Удивилась я.

— Ты во второй раз изувечила мою машину, – сквозь зубы сказала Адель.

Я слышала в её голосе не только гнев, но и отвращение, и меня стал по чуть-чуть накрывать страх. Не потому, что я испугалась Адель, вовсе нет. Потому что я не хотела, чтобы она разговаривала со мной таким тоном. Сначала целовала так нежно, будто бы я была самым близким человеком во всем мире, а теперь говорит с таким отвращением, словно ненавидит.

— И что я сделала с твоей машиной? – спросила я.

— Уже забыла? Или попросила в очередной раз об услуге своих дружков, раз даже не знаешь, что они сделали? – спросила с недоброй усмешкой Адель.

— Утомила. Или говори в чем дело, Шайбакова, или иди к черту, – прошипела я, заводясь все больше. Сна больше не было ни в одном глазу. Только страх и злость.

Вместо ответа Адель прислала мне фото своей машины, сделанное со вспышкой. На одной из передних дверей было неровно нацарапано: «Мразь». Я не смогла сдержать нервный смешок. Выглядело это эпично.

— Смешно? – моментально отреагировала Шайбакова. – А мне не очень. Жаль, я не поймала этого урода. Когда сработала сигнализация и когда я выбежала на улицу, твоего дружка уже не было. Но знай, я найду его и такое ему устрою – мало не покажется.

— Какого еще дружка? – спросила я, включив громкую связь и разглядывая надпись. – И вообще, при чем тут я?

— Ты обещала мне отомстить.

— Какая-то у тебя слабая аргументация. Это не я, Адель. Я не делала этого сама и никого не просила. Я понятия не имею, что происходит.

— Я же сказала, что не куплюсь на твой невинный тон, – отрезала Адель.

— Хватит нести бред. Тебе придется извиниться передо мной, – холодно ответила я, – за свое отвратительное поведение, подозрения и звонок поздней ночью.

Совсем уже охамела! Будет просить прощения, пока лоб не разобьет.

— Извиниться? После того как ты дважды причиняла урон моему имуществу? Ты действительно думаешь, что я сделаю это? – делано ласково спросила Шайбакова.

— И когда же был первый раз? Давай расскажи! Не стесняйся, придумывай и ври, – подбодрила её я.

Её ответ огорошил меня, да так, что в правом виске начало пульсировать.

— В первый раз твои дружки прокололи мне шины. Ты ведь хорошо помнишь это? – спросила она. – Должна помнить. Ты ведь тогда так вовремя появилась рядом.

— Да, я была рядом, но это случайность, смею напомнить, если тебе последние мозги отшибло. Не вешай на меня всех собак, Шайбакова.

— А то, что шины мне прокололи твои одногруппники, тоже случайность? – вкрадчиво поинтересовалась Адель. – Васильев и Алиев. Тот самый Алиев, который по случайному – разумеется! – стечению обстоятельств считает себя твоим парнем. Давай будем честны, Александра. Ты попросила Васильева и Алиева проколоть шины, чтобы сблизиться со мной. Появиться рядом с чудесным предложением подвезти. А потом попросила их же о новой услуге – поцарапать мою машину.

В этот момент я прокляла все на свете.

Я прикусила губу. Илья и Олег, две большие умные головы, набитые картошкой, спасибо вам за помощь! Сейчас Шайбакова линчует меня прямо по телефону. Она ведь сможет, я знаю!

— С чего ты взяла, что это были Илья и Олег? – Я пыталась говорить уверенно, но получалось не очень хорошо.

— Получила видеозапись. И теперь думаю, обращаться ли мне с ней в полицию или нет, – задумчиво поведала Адель. – И да, Саша, только не заводи сейчас снова свою пластинку, что это не они и что ты не имеешь к этому никакого отношения. Иначе я окончательно взбешусь.

Она не шутила, я отлично понимала это.

— Хорошо, признаю, что это были они. Но, клянусь, Адель, к тому, что произошло сегодня, я не имею никакого отношения.

— Поговорим завтра. В восемь жду у себя на кафедре, – сказала Шайбакова.

— Но я ведь не твоя студентка. – Я нахмурилась. Занятия у нас начинались в девять. – Может быть, как обычно, встретимся в кафе или...

— Я. Сказала. В восемь. На кафедре, – зло повторила Адель и отключилась.

Я упала на кровать, пытаясь прийти в себя и понять, что происходит и почему во всем виновата моя скромная обольстительная персона. Наверное, я должна была не спать всю оставшуюся ночь, переворачиваться с боку на бок, мучаясь и страдая, но я почти моментально уснула. В стрессовых ситуациях мне вообще часто хотелось спать.