Ведьма | Адель Шайбакова

Мы вернулись в гостиную. Адель с размаху плюхнулась на диван, я скромно опустилась рядом.

— Спасибо, – просто сказала Шайбакова.

— За правду не благодарят. Это тебе спасибо, – весело ответила я.

— За что? – повернулась она ко мне.

— За то, что теперь ты моя девушка. Об этом и бабушка знает, и полиция, скоро и Васенька узнает, да?

— Что? – В её голосе послышалось искреннее непонимание.

— Ты моя девушка, глупенькая.

— Думаешь, раз я неосмотрительно назвала тебя своей девушкой при ком-то, я обязана с тобой встречаться? – ядовито сказала Шайбакова.

Да, все-таки характер у нее не сахар. Ничего, я тоже не медовая.

Я взяла чашку с остывшим кофе, который Адель приготовила для меня, и закинула ногу на ногу.

— Говорю прямо. Ты будешь притворяться моей девушкой. Буквально пару недель. От тебя не требуется ничего сверхъестественного. Встретишь меня пару раз после учебы, сходишь на свидание, ну поцелуешь, может быть. Заметь, я даже не прошу особого отношения по твоему предмету! Я всего лишь хочу отомстить Окладниковой. Да, странный способ, согласна, но для меня это важно.

— Я не собираюсь притворяться твоей девушкой, Ведьмина. Мы это уже обсуждали, – твердо сказала Адель.

— Мы обсуждали это до того, как поменялись условия игры, – возразила я. – Сейчас все иначе. Я твое алиби. Мне ничего не стоит позвонить Светлову и сказать, что ты отлучалась минут на пятнадцать, а где была и что делала, я понятия не имею. Конечно, на самом деле это ерунда, и, если нужно будет, ты докажешь, что никоим образом не причастна к избиению этого придурка, но... Но сколько нервов и времени ты потратишь? И ты ведь явно не хочешь, чтобы об этом инциденте было известно в университете. Иначе ты не пригласила бы капитана домой, увидев проректора, – спокойно продолжала я, наблюдая, как разрастается пламя в темных глазах Адель.

— Это шантаж, Ведьмина? – хрипло спросила она.

— Это шантаж, – спокойно согласилась я.

— Так и думала, что ты такая, – вдруг задумчиво сказала она. – Хотя потом решила, что ошиблась.

— Какая «такая»? – спросила я, чувствуя подвох.

— Недалекая эгоистичная стерва. Из таких, которые привыкли, что остальные бегают вокруг и исполняют любые капризы. – Шайбакова говорила с отвращением, и от возмущения я забыла, как дышать. – Но надо отдать должное твоему актерскому мастерству, в какой-то момент я решила, что ошиблась, и ты хорошая светлая девушка, со своими недостатками, но кто без них? Позволила себе быть очарованной тобой. Действительно думала, что ты не такая, какой я считала тебя поначалу. Не такая безнадежно пустая и непробиваемая. Что ж, я не всегда бываю права.

Я смотрела на нее и не знала, что сказать. Обида и злость хрустальным обручем сжимали виски, и пальцы подрагивали от всех тех эмоций, которые моментально вспыхнули во мне после её обидных слов.

На самом деле я бы не смогла так с ней поступить. Я не умела предавать. Я не собиралась звонить капитану и лгать ему, я всего лишь использовала это как инструмент для маленькой манипуляции, поддавшись порыву. Но Адель не обязательно было знать об этом. Я просто хотела, чтобы она была моей девушкой. И возможно, даже не для того, чтобы насолить Окладниковой, а потому, что меня тянуло к ней. Для меня это была игра, но ровно до того момента, когда она сказала эти обидные слова. Пустая, недалекая, эгоистичная – вот что она обо мне думает. И переубеждать её я не стану.

— Да, я именно такая, – со злой улыбкой подтвердила я. – Рада, что ты это поняла, милая. Что ж, не хочешь – не надо. Я никого не заставляю. В конце концов, у каждого из нас есть свобода выбора.

Я допила остывший кофе под пронзительным взглядом Адель, аккуратно поставила кружку на столик и встала, только сейчас вспомнив, что на мне её джинсовая рубашка, которая доставала мне до колен. Уютная и теплая, не такая, как ее хозяйка.

— Спасибо за то, что не дали мне замерзнуть в сугробе, – холодным голосом сказала я. – Мне пора домой. Переоденусь и покину ваш дом, чтобы не омрачать его своим присутствием.

Но уйти я не смогла. Она не дала мне этого сделать. Адель схватила меня за руку. Не больно, но твердо. Я остановилась.

— Ты права, – тихо сказала Адель. Тихо не потому, что не могла повысить голос, а потому, что ярость приглушала его. – Мне не нужны проблемы с полицией. И я не хочу, чтобы об этом узнали на работе. Я нуждаюсь в твоем алиби, Ведьмина. К тому же мне надоело повышенное внимание бабушки. Думаю, если она будет считать, что кто-то вроде тебя – моя девушка, то оставит меня в покое, – продолжала Адель, и мне стало еще обиднее. Что значит «кто-то вроде тебя»?

— Следите за языком, Адель Марселевна, – огрызнулась я.

— Говорят, что в паре оба должны принимать друг друга такими, какие они есть, – ответила она со злым весельем. – Со всеми достоинствами и недостатками. Так что привыкай. Кстати, если хочешь, можем условиться, как будем обращаться друг к другу при посторонних. Что тебе больше нравится? Солнышко, кошечка, ягодка?

Сколько издевательства было в её словах! Словно она пыталась сказать мне: «Ты хотела такую девушку, как я? Получай».

— Вам весело, Адель Марселевна? – сквозь зубы спросила я.

Она коротко рассмеялась:
— Весело. А ты рада, Саша? Твоя мечта почти сбылась. Теперь дело осталось за малым. Уговори меня.

От ярости я, кажется, забыла, как дышать. В эти минуты Адель злила меня так, что кровь начинала кипеть, и я чувствовала, как горят щеки. Раньше я выводила её на эмоции, но теперь, кажется, пришла её очередь повеселиться.

— Уговорить? – как змея, прошипела я.

— Верно. – Адель улыбалась, глядя мне в лицо.

— И как же?

Она вдруг потянула меня к себе, и я сама не поняла, как очутилась на её коленях, упираясь руками ей в плечи. Мне нужно было возмутиться, но я молчала, прислушиваясь к тому, что происходит со мной. Напряжение между нами росло.

— Уговори, – повторила Адель и провела пальцами по моей щеке.

Мое сердце едва не взорвалось от двух совершенно противоположных чувств – ярости и болезненной нежности. Притяжение к ней было как проклятье. Я хотела поцеловать её и дать пощечину одновременно. Хотела сбежать – и уложить на лопатки. Хотела заставить её замолчать – и повторять мое имя как молитву. И эти желания рвали меня на части.

Уговорить? Как я должна её уговаривать? И должна ли я вообще это делать? А может быть, я должна заставить её покориться себе?

Мои руки легли на её плечи, я медленно потянулась губами к её губам и заметила, как она тяжело сглотнула. Адель только с виду была так уверена в себе. Но она наверняка испытывала то же самое, что и я. Я чувствовала это по лихорадочному блеску в её глазах, по прикосновениям, по жару её тела.

Наступила тишина. Слышно было только наше чуть прерывистое дыхание. Она запустила пальцы в мои распущенные волосы, другой рукой обняла за талию, и между нашими губами осталось несколько жалких сантиметров. Я ждала, когда Адель закроет глаза. Это бы был знак её поражения. Но она не делала этого, она смотрела на меня. Ярость столкнулась с нежностью. Обида – с притяжением. Желание сделать больно – с желанием подарить наслаждение.

Я склонилась еще ниже, почти коснулась губами её губ и замерла. Напряжение достигло пика. Сердце стало хрустальным и звенело при каждом ударе, а пальцы, которыми я касалась Адель, будто бы были выкованными из стали. Чем это закончится? Поцелуем?

Да, наверное, в этот момент Адель думала, что я поцелую её. Что я слабее, чем она, – не выдержу. Что я не смогу противиться этому проклятому притяжению. Но я этого не сделала. Собрав всю силу воли в кулак, я отстранилась и слезла с колен Адель. Она не хотела меня отпускать и, кажется, сама не поняла, как в первое мгновение прижала меня к себе, не давая уйти. А осознав это, разомкнула объятия.

На моем лице появилась победная улыбка. Я увидела в её глазах дикую растерянность, которую тотчас сменило любопытство. Я уверенно взяла её за запястье и молча потянула за собой в спальню. Не сопротивляясь, Адель шла следом. Ей было интересно, что я собираюсь сделать. И я точно нравилась ей. Если не как человек, то как женщина. Под своими пальцами я чувствовала её бешеный пульс.

Я раскусила её. С виду Адель и была спокойным, даже отстраненным человеком, создавала иллюзию полностью погруженную в свою работу преподавательницу, бесчувственного робота. Но внутри, под кожей, у нее бушевало огненное море, которое она так тщательно скрывала ото всех. А потому её привлекали девушки, которые не просто понимали это, но и могли бы питать её внутреннее пламя, все сильнее и сильнее разжигая его эмоциями. Да, Василина была красива и достаточно опытна, однако она не смогла сделать этого, и Адель рассталась с ней. А мне это было по силам. Я могла заставить её огненное море кипеть, сверкать и искриться.

Мы пришли в спальню, и я заставила Адель сесть на незаправленную кровать. Она подчинилась, не сводя с меня глаз. Явно ждала, что я сделаю дальше. Я перекинула волосы на одну сторону, нагнулась к Адель и оттолкнула её назад обеими ладонями. Она снова подчинилась мне и упала спиной на постель. На её лице появилась ухмылка, но она тотчас пропала, когда я оказалась сверху. Мои обнаженные колени касались её бедер.

Одной рукой опираясь о кровать, я склонилась к Адель, так что мои волосы упали на её плечо, и положила ладонь ей на грудь. Наши взгляды встретились. Мой насмешливый и её удивленный.

Я уложила её на обе лопатки, но ничего не собиралась делать. И Адель поняла это.

— Уговорила, – сказала она. – Будешь притворятся моей девушкой.

Мое сердце застучало чаще. Не она будет притворяться, а я? Что ж, надо отдать должное, Шайбакова умеет брать инициативу в свои руки. Она любит быть главной.

— Но играть будем по моим правилам, Ведьмина.

— И по каким же? – изогнула я бровь.

Вместо ответа она неожиданно обняла меня, с легкостью прижала к себе и перевернулась. Я сама не поняла, как оказалась на спине, а Адель, надо мной. Она нависла, разглядывая меня и улыбаясь так, будто задумала что-то. Такая близкая и далекая одновременно.

— Это еще что?... – начала было я, но она закрыла мне рот поцелуем.

В первое мгновение мне хотелось оттолкнуть Адель, однако я сама не поняла, как стала отвечать на её поцелуй, делая это так жадно и неосторожно, будто это была наша последняя встреча. Я потеряла над собой контроль, поддалась острому желанию, которое не покидало меня с тех пор, как я решила показать Адель её место. Я отпустила себя и наслаждалась происходящим.

Я просто сошла с ума.

Мои руки оказались на её плечах, и я чувствовала, как напряжены её мышцы. Мне нравилось это. Нравились её жесткие губы с легким привкусом кофе, нравились её настойчивые руки и даже то, с какой легкостью она оказалась сверху, нравилось до безумия. А понимание того, что у нее от меня сносит крышу, добавляло драйва в этот странный поцелуй, который больше был похож на борьбу. Правда короткую. Адель вдруг отстранилась от меня, а я разочарованно выдохнула короткое ругательство.

— Наверное, я слишком тороплю события? – сказала она насмешливо.

Она хотела дать мне возможность прекратить это, но была ли она мне нужна? Нет. Сейчас я хотела лишь одного. Этого несносного человека.

— Я не разрешала тебе останавливаться, – сердито прошипела я.

Одна моя рука оказалась на её шее, заставляя склониться ко мне, другой я взяла её за подбородок и поцеловала. Сама. И она не смогла устоять передо мной.

Мы продолжили. Это действительно было какое-то сумасшествие. Наше, общее, одно на двоих. Мы целовались как одержимые, до легкой приятной боли в губах, до головокружения, до нехватки воздуха в легких. В этом поцелуе не было нежности, только болезненная страсть. Наш первый поцелуй был похож на стремительный полет, и я не знала, что ждет нас внизу – замерзшие скалы или мягкая трава, нагретая солнцем.

Я не помнила, как оказалась полулежа на подушке. Адель, удерживая мои запястья над изголовьем кровати, оставляла на моей шее и ключицах влажные следы. Я кусала губы, потому что боялась. А вдруг скажу ей что-то теплое или позову по имени, как делала это мысленно? Вдруг она услышит в этом отчаянье, словно от её ласк зависело мое счастье? Я не помнила, как она оказалась на моем месте, а я – на Адель, упираясь коленями в одеяло. Не помнила, как я, обхватив обеими руками лицо Адель, целовала её с безграничным упоением, словно мы давным-давно были вместе. Чем это закончится? Игрой в любовь?

Я цеплялась за Адель. Я хотела выпить её до дна. И я разрешала ей пить меня. При этом я испытывала острое ощущение дежавю. Мне казалось, что все это происходит с нами не впервые. Её руки, губы, даже дыхание – все было невероятно знакомым. Она то гладила меня по спине, то играла с моими и без того растрепанными волосами, то прижимала к себе, заставляя меня откидывать голову назад, подставляя шею для поцелуев. Я не обращала внимания на то, как неприлично задралась джинсовая рубашка, которая была на мне, я ни на что не обращала внимания. И все, что мы делали, казалось мне правильным и прекрасным.

— Ну как? – прошептала Адель в перерыве между поцелуями. – Я хорошо притворяюсь твоей девушкой?

— Так себе, – ответила я, глотая воздух. – Вам нужно набраться опыта, Адель Марселевна.

И снова прильнула к ней, понимая, что моя рубашка и её футболка ужасно мешают. Моя ладонь скользнула по её животу и оказалась под тонкой тканью, заставив Адель выдохнуть и крепче меня поцеловать. Я чувствовала рельефный пресс, который напрягся от моего прикосновения. Я хотела провести ладонью выше, а после и вовсе стянуть с Адель проклятую футболку, но не успела сделать этого. В следующее мгновение на меня кто-то запрыгнул. Прямо на голову. Я взвизгнула от неожиданности, отцепилась от Адель и оказалась на другом конце кровати. Мерзкая Прелесть, которая спикировала на меня откуда-то сверху, уже сидела рядом с Адель и смотрела на меня так презрительно, словно я была хуже дохлой мыши. Черный хвост ходил из стороны в сторону. Страсть моментально куда-то испарилась, оставив лишь злость. Нам помешала кошка! Она ведь специально, специально!

«Она моя, милочка, – красноречиво говорил нахальный кошачий взгляд, – а ты тут никто. Мы заключили временный союз против бабушки, но помни: ты на моей территории».

Адель хрипло рассмеялась, закрыв лицо ладонями. Она выглядела как человек, который спал, видел потрясающий сон, а его неожиданно разбудили.

— Вот зараза, – выругалась я, мрачно глядя на Прелесть. – Такая же противная, как хозяйка.

— Я противная? – весело поинтересовалась Адель, все еще тяжело дыша после такого поцелуя. – А мне показалось, я тебе нравлюсь, Ведьмина.

— Не льстите себе, Адель Марселевна, – ответила я, вставая с кровати и поправляя рубашку на себе. – Вы так себе, на троечку. И кошку воспитать не можете!

Прелесть повела острыми ушами.

— Как я ее воспитаю? – пожала плечами Шайбакова и погладила кошку. – Наверное, она просто захотела поиграть с тобой. Стала охотиться за твоими волосами.

— Ага, конечно. Она вас ревнует, – фыркнула я.

— Кто? Кошка? – опять расхохоталась Адель. Вид у нее был подозрительно довольный. Словно совсем недавно она не говорила мне обидных слов.

— Я голодная. Накормите меня, вы ведь там что-то готовили, – велела я и вышла из спальни, думая, как выгоднее повернуть ситуацию в свою сторону. Теперь ведь у меня есть девушка. Окладникова облысеет от зависти и покроется плесенью от злости.

И она невероятно круто целуется. На все десять из десяти. Но говорить ей об этом я не стала.

Впервые в жизни для меня готовили, а я сидела рядом на подоконнике и наблюдала. Наверное, Шайбакова была бы идеальной женой. Хозяйственная, заботливая, сильная. У нее получалось варить отличный кофе, и я была уверена, что блинчики, которыми она занималась, получатся отменными.

Качая ногой в такт приятной расслабляющей музыке, игравшей по радио, я рассматривала Адель и глупо улыбалась, то и дело касаясь своих губ. Наш поцелуй был умопомрачительным, я никогда не чувствовала себя так, никогда не сгорала от нестерпимого желания быть рядом с кем-то. Касаться её, чувствовать пульс, ловить губами дыхание. Что-то подобное я испытывала лишь однажды, с Костей, человеком, который оставил меня, и с тех пор ни один человек не вызывал у меня такой симпатии. Напротив, мне было противно, когда на свиданиях, куда я заставляла себя ходить, кто-то начинал обнимать меня или, не дай боже, распускать руки. С Адель все было иначе, хотя сначала она вызывала у меня лишь неприязнь.

На подоконник запрыгнула Прелесть и, презрительно покосившись на меня, уселась рядом. Аккуратно обернув хвост вокруг себя, она стала гипнотизировать хозяйку взглядом. Явно хотела, чтобы она ее покормила. Так мы и сидели вместе, не сводя от Адель глаз.

Она обернулась, внимательно посмотрела на нас, и на её лице появилась легкая улыбка.

— А вы похожи, – весело заявила она.

— Кто? Я и госпожа Шаверма? – хмыкнула я. – Интересно чем?

Прелесть покосилась на меня, словно говоря, что на такое ничтожество, как я, она быть похожей не желает.

— Повадками, – пожала плечами Адель. – У вас одинаково голодный взгляд и плохие манеры. И обеих я должна накормить.

— Я в тапки не гажу, – надула я губы.

— Прелесть тоже не гадит, – продолжала веселиться Адель. – Она постоянно мне мешает. И да, в дом она тоже пробралась хитростью.

— Это, интересно, как?

— Позапрошлой зимой кто-то оставил котенка в подъезде, – ответила она. – Утром я увидела его на лестничной площадке и принесла молока. А когда вечером зашла домой, он прошмыгнул следом и спрятался под кроватью. Выкинуть обратно я его уже не смогла. Вернее, ее, – поправилась Адель.

Я по-новому взглянула на Шайбакову. Со стороны она казалась суровой, непроницаемой женщиной, но кто бы мог подумать, что у нее доброе сердце? Сейчас, когда Адель стояла передо мной без привычного строгого костюма, в домашней одежде, я поняла, насколько она уютная.

— Я думаю, у меня крутая девушка, – сказала я.

— Временная, – напомнила Адель.

— Какая разница? – пожала я плечами. – Может быть, тебе помочь?

— Я же сказала, что все сделаю сама. Ты ведь гостья.

— Мне надоело просто так сидеть.

— Тогда накорми Прелесть, – ответила она.

Лучше бы я ничего не говорила, ей-богу.

— Что?! – широко распахнула я глаза.

«Что?!» – красноречиво спрашивал взгляд кошки.

— Что? – хмыкнула Адель. – Возьми сухой корм и насыпь ей в миску, она чистая. Корм лежит в крайнем верхнем шкафчике.

— Сейчас сделаем.

Я встала с подоконника, достала корм и насыпала его Прелести. Она подозрительно на меня покосилась, но голод победил, и она стала хрустеть подушечками. А я подошла к Адель и неожиданно для самой себя обняла её со спины, сомкнув руки на талии и прижавшись щекой к её плечу. Мне казалось, что это будет нежно и романтично, как в фильмах про любовь, но Адель от неожиданности уронила на пол банку с шоколадной пастой, за которой потянулась.

— И зачем ты это сделала? – весело спросила Адель.

— Я практиковалась. Нам же придется играть роль влюбленных перед Василиночкой, – невинным голосом сказала я.

— Ты не в том тренируешься, Саша, – ласково сказала Адель.

— А в чем мне нужно тренироваться? – удивилась я.

Вместо ответа Адель подхватила меня на руки, усадила на высокую столешницу между плитой и мойкой, и поцеловала. Уже во второй раз за это прекрасное утро. На этот раз все было более нежно и сдержанно. Неожиданный контраст с тем, что происходило в её спальне. Неспешно и ласково. Но так же умопомрачительно.

На нас светило утреннее ноябрьское солнце, за окном сверкал снег, падавший всю ночь, дул северный ветер, а в кухне было тепло и по-домашнему уютно.

Обнимая Адель за плечи, я обхватила её за талию ногами и скрестила их у нее за спиной, словно боясь отпустить её от себя. А она стояла, почти касаясь коленями кухонного шкафчика, и гладила меня по спине, задерживая горячие ладони на талии.

Её поцелуи искрились на моих губах, а мои превращались в невидимые звезды.

Мы не отпускали друг друга, пока не запахло горелым. На этом наша романтика снова сошла на нет.

— Ты делаешь мою жизнь сумбурной, Александра, – заявила мне Шайбакова, пока я благородно помогала ей отмыть сковороду, на которой подгорел блинчик.

— Вы просто готовить не умеете, Адель Марселевна, при чем здесь я? – ответила я, и мы перебрасывались подколами до того момента, пока наконец не сели за стол.

Это был наш первый завтрак, и мне он запомнился не вкусной едой и ароматным кофе, а тем, как Адель смотрела на меня.

Наша маленькая идиллия продолжалась до того самого момента, пока мне не позвонил папа.

— Ну и где ты? – с раздражением спросил он. – Почему все еще не дома? Ты что, забыла, что сегодня у тебя встреча с Анатолием?

— Нет, конечно, не забыла, – ответила я, хотя на самом деле это вылетело у меня из головы.

— Тогда дуй домой, – велел отец.

Я вызвала такси, переоделась и, остановив Адель, которая хотела проводить меня до машины, ушла.

Сидя в такси и бездумно глядя на проносившиеся мимо меня заметенные снегом улицы, я поняла, что слишком сильно увлеклась ей, несмотря на то что она считает меня очередной девушкой, которая клюнула на нее так же, как Василина.

Чем это закончится? Я вдруг поняла. Это закончится либо звездами, либо слезами.