Ведьма | Адель Шайбакова

Я проснулась до будильника, чувствуя, что полна сил и готова завоевывать Адельку дальше.

Снова привела себя в полную боевую готовность: маски, макияж, укладка, хорошенькое платье, на этот раз романтичное и женственное, приятного мятного цвета, с рукавами три четверти и с короткой пышной юбкой. А еще у платья было декольте. Не такое, конечно, как у Васьки, но достаточное для того, чтобы заинтриговать взрослую женщину. Лифчик пуш-ап визуально приблизил меня к формам Васьки. И пусть Шайбакова только попробует не клюнуть.

— Еще короче юбку надеть не могла? – поинтересовался папа во время завтрака.

— Пусть девочка одевается как девочка, – тотчас вступилась за меня бабушка, пока я торопливо жевала кашу. – А то вечно в своих джинсах ходит.

— Я и не говорю, что ей надо одеваться как мальчику, – нахмурился папа, который терпеть не мог, когда с ним спорят. – Я всего лишь не хочу, чтобы всякие недоумки смотрели на мою дочь.

— Папочка, этого не избежать. – Я вздохнула, справившись наконец со своей кашей. – Я слишком красивая. А на красивых все время пялятся.

— Это потому, что ты вся в меня, – вмешалась мама со смехом. Папа нежно ей улыбнулся. – И Ксюша тоже. Мои красавицы.

Старшая сестра, которая вчера соизволила вернуться и теперь сидела за столом, молча разглядывая собственные пальцы, даже не подняла голову. Кажется, Ксю все еще была в депрессии. И я, видя ее безжизненное выражение лица, поняла, что ни за что не отступлю от своего плана мести. Чертовы Окладниковы!

— А я в кого? – тотчас спросил Арчи, который ковырял свою кашу так уныло, как будто бы его заставили есть болотную тину.

— А ты сам в себя, – тотчас ответила я. – У нас таких уникальных, как ты, в семье больше нет. И откуда только такой дурачок взялся? Мам, ты уверена, что его не подменили? Помнишь, рядом с роддомом зоопарк был? Может быть, Арчи оттуда?

— Александра, – укоризненно посмотрела на меня мама, – перестань.

— Это тебя подменили инопланетяне, – тут же насупился Арчи.

— Да ладно тебе, – потрепала я братца по волосам. – Я пошутила.

— Шутки как у пня, – проворчал он. – Такие же деревянные.

— Поговори у меня, – тотчас дала я ему подзатыльник, правда потом, перед тем как выйти из-за стола, украдкой сунула Арчи купюру, которую заранее положила в карман. Пусть купит себе что-нибудь сладкое. Мне всегда было его жалко: казалось, что родители воспитывают его слишком строго.

На улице стало еще холоднее, и я замерзла в своем прекрасном коротком платьишке и в куртке, хотя всего лишь дошла от дома до машины в гараже. Всю дорогу до университета я мучительно размышляла. Раз Шайбакова добавила меня в черный список, придется подкатить к ней лично. Адель не хочет общаться со мной и не станет помогать, а значит, мне нужно поставить её в такую ситуацию, в которой она вынуждена будет взаимодействовать со мной. Сегодня я дождусь, когда она приедет, а после перекрою её машину своей на парковке. И оставлю номер телефона, чтобы она позвонила, если захочет выехать. Да, план сложный, с первого раза может не получиться, но я терпеливая девочка. Как говорил Лао-Цзы, путь в тысячу ли начинается с первого шага. А соблазнение Адель Марселевны начнется с её первого звонка мне.

На парковку я приехала рано, минут за сорок до начала первой пары, которой, кстати говоря, у меня сегодня не было. Зато она была у Шайбаковой. Вместе с Женькой и Ильей, которые приехали пораньше за компанию со мной, мы сидели в салоне и высматривали под светом фонарей машину Адельки. Она прикатила довольно быстро и, как я и предполагала, поставила ее на своем обычном месте, а после довольная направилась в университет. Я тотчас заблокировала её автомобиль своим и оставила под лобовым стеклом огромный лист бумаги со своим вторым номером, который Адель еще не знала. Когда Шайбакова вернется, она решит, что какой-то идиот криво припарковался, и позвонит ему, то есть мне, а я выплыву вся такая красивая и извинюсь. Вспомнив, какое выражение появлялось у Адель на лице при моем появлении, я захохотала, а Илья и Женька переглянулись.

— Ведьма, ты в порядке? – спросила подруга.

— Что-то слишком часто мне задают этот вопрос, – весело ответила я. – В порядке я буду только тогда, когда мы с Шайбаковой будем парой.

— Она же старая, – завел шарманку Илья.

— А ты тупой, но это же не делает тебя хуже других, – пожала я плечами.

— Почему это я тупой? – возмутился он.

— Был бы умным, давно бы встречался с Женечкой, – ехидно улыбнулась я.

— Со мной? – удивилась подруга, и я только глаза закатила.

Женя не понимала очевидного – того, что нравится Илье.

— Она шутит, – волком уставился на меня парень, а я лишь подмигнула ему.

Надо будет как-нибудь свести их вместе. Илья – парень, конечно, не огонь, зато Женька ему искренне нравится. Так пусть он будет ее верным пажом. Закрыть их, что ли, у себя в городской квартире на ночь?... Надо только придумать повод, чтобы позвать их туда. Обожаю быть свахой. Жаль, меня с Шайбаковой никто свести не может, все приходится делать самой.

Несомненно, это был успех, Шайбакова позвонила мне. Но не тогда, когда я на это рассчитывала, то есть не на перемене, а ровно посредине пары, во время контрольной по финансовому менеджменту. Я спокойно отвечала на вопросы, когда раздался звонок, и на меня обернулись все, кто находился в аудитории. Я, извинившись, отклонила звонок, но мне тотчас позвонили снова. «О, Шайбакова», – высветилось на экране, и я, обливаясь невидимыми слезами, сбросила вновь. Однако Аделька была человеком упрямым, она позвонила снова. До того, как я успела вырубить проклятый звук.

— Ведьмина, что с вашим телефоном? – раздраженно спросила преподавательница.

— Извините, – вздохнула я и включила наконец беззвучный режим.

Контрольную я дописала абы как: все мысли были о бывшей Васьки. А если она сейчас вызовет эвакуатор? А если просто уйдет? А если... Этих «если» было слишком много. И едва только прозвенел звонок, я кинулась прочь из аудитории, мне нужно было на парковку. По дороге на меня напала икота. Подозреваю, из-за того, что Шайбакова слишком часто меня вспоминала.

На входе я столкнулась с Васькой. Их группа сегодня училась с полудня, и Окладникова только пришла в универ. Волосы ее стали нежно-розовыми, врагиня снова изменила их цвет. Выпали бы они у нее, что ли, ради разнообразия? Лысой Окладникова еще никогда не гоняла.

Стоя у окна, Василина делала селфи, и я не смогла справиться с искушением. Подкралась к ней и аккуратно хрюкнула в ухо. Подпрыгнув от неожиданности, Окладникова резко обернулась.

— С ума сошла? – сердито спросила она.

— Нет, что ты. Просто мне показалось, что я увидела у тебя на голове поросенка, – ангельским тоном ответила я.

— Тебя к своей голове я не подпущу, – с неприятной улыбочкой ответила Васька.

— А я, солнышко, уже у тебя в сердце, – точно так же улыбнулась ей я и даже подмигнула, а потом, услышав, как снова звонит телефон после длительного перерыва, вспомнила о Шайбаковой, радостно помахала Окладниковой и помчалась на выход, чувствуя на себе ее пристальный взгляд. Ну что ж, пусть смотрит, мне не жалко. Скоро будет смотреть, как я разгуливаю с ее любимой под ручку.

Мой план реализовался абсолютно блестяще. Я не ожидала такого успеха.

Шайбакова была на месте. И злая, как стая волков. Она кружила вокруг моей машины с таким видом, будто хотела разбить ей стекла битой, а потом еще и сверху попрыгать. А стоило ей увидеть меня, как её натуральным образом перекосило. В темных глазах вспыхнул костер ненависти, такой, что мне стало не по себе. Бить же она меня не будет, правда? Не поднимет же руку на беззащитную девушку? Но я все равно невольно попятилась.

— Здравствуйте, – сказала я и вдруг подумала, что ярость делает Адель привлекательнее: она больше похожа на человека, а не на бездушного робота.

— Ты, – только и сказала Шайбакова приглушенным голосом. – Опять ты.

Ура, мы перешли на «ты»!

— Опять я, – скромно потупила я взор. – А это вы... Ой, а что, я заблокировала вашу машину?! Боже-боже, как же так?! Как неловко...

— Убирай, – велела Шайбакова со злостью, которую все еще пыталась прятать. – Немедленно убирай свою машину.

— Уберу, – ответила я, глядя ей в лицо. – Только пообещайте мне одну вещь.

— Какую? – выдохнула она, но подумала абсолютно не о том. – О'кей, я не буду жаловаться на тебя руководству факультета, просто убери машину, и мы мирно разойдемся.

Нет, дорогая, мирно мы не разойдемся.

— Я не об этом, – кротко сказала я. – Мне так стыдно перед вами, что я все еще хочу хотя бы угостить вас ужином в знак...

— Убирай. Свою. Чертову. Машину! – голосом, в котором сконцентрировалась вся ненависть мира, рявкнула Шайбакова.

— Сначала пообещайте, – не сдавалась я, чувствуя, как часто бьется от волнения сердце. Сейчас или она меня, или я её...

— Ты плохо слышишь? – прошипела Адель.

Похоже, мое поведение окончательно взбесило её.

— Пожалуйста, – прошептала я, решив, что такая тактика будет более действенной. Стану давить на жалость.

— С тобой все в порядке? – сквозь зубы процедила Адель. – Девочка, я спешу. Мне вызывать полицию?

— Пообещайте... Полчаса... – тихо-тихо сказала я, а сама злорадно подумала: ага, если она спешит, то никого вызывать не станет, ведь тогда ей придется потерять время, дожидаясь полицию.

Шайбакова закрыла глаза. Глубоко выдохнула, будто успокаиваясь. И сказала:
— Хорошо.

— Значит, обещаете?

— Да.

— Ура! – Я, обрадовавшись, юркнула в свою машину и отогнала ее.

Её обещание я записала на диктофон. Шайбакова хотела было газануть, но у нее ничего не вышло. Я и сама не поняла, что случилось, почему она вдруг вылетела из салона своей машины с разъяренным видом и стала осматривать колеса.

— Твою мать, – отчетливо сказала Шайбакова и добавила кое-что такое, от чего у меня на лице появилась противная улыбочка. Ай-ай-ай, какие слова правильная Аделька использует, а ведь преподавательница! Бабушка узнает – заругает наверняка.

— Ой, а что случилась? – удивилась я, стоя рядом со своей «малышкой» и наблюдая за телодвижениями Шайбаковой, которая, проверив колеса, на мгновение замерла.

— Шины проткнули, – глухо ответила она и посмотрела на меня немигающим и абсолютно недобрым взглядом. – Это ты.

— Что – я? – растерялась я.

— Ты проколола шины. – Её голос стал почти спокойным. Однако Шайбакова почему-то вдруг стала приближаться ко мне, и мне стало не по себе.

— Это не я. Нет, серьезно, это не я. Почему вы на меня так подозрительно смотрите? – забеспокоилась я, а Адель шагнула ко мне так близко, что со стороны казалось, будто она хочет меня обнять. Мы смотрели друг на друга так, как смотрят друг на друга люди перед поцелуем. Последним в жизни.

Её рука оказалась на моем плече и сжала его до легкой боли.

— Какого дьявола ты меня преследуешь? – спросила Шайбакова все так же спокойно, но, боже, что творилось с её глазами! В них метались молнии и взрывались огни. Эти глаза были полны праведного гнева. Кажется, Аделька не прочь была бы свернуть мне шею.

— Я вас не преследую! – ненатурально возмутилась я, почему-то наслаждаясь тем, что мы стоим так близко друг к другу, а её ладонь лежит на моем плече. – И вообще, уберите руку. Я буду кричать. И люди вокруг поймут, что не от удовольствия.

— Думаешь, бить буду? – усмехнулась Шайбакова.

— Нет, что вы, – вежливо отвечала я, – вы же преподаватель, доцент, ученый, гранты получаете. Вы никогда не поднимете руку на студентку. Вы ведь в своем уме.

— А ты не в своем! – рявкнула она. – Думаешь, это смешно? Я, конечно, понимаю, что ты не в состоянии оценить чужой труд, поскольку тебя всем обеспечивают родители. – Её взгляд скользнул на мою «малышку», которая, конечно, не была машиной премиум-класса, но стоила прилично. – Однако, будь добра, бери на себя ответственность за свои поступки.

С этими словами – обидными, надо сказать, – Шайбакова отпустила меня. И теперь в её глазах мелькнуло еще и отвращение.

И тут рассердилась я. Во-первых, какого хрена она сейчас намекает на то, что я богатенькая бездельница? А во-вторых, шины я ей не прокалывала, хотя, чего греха таить, знаю, как это делать, и однажды даже делала. Но я хочу её соблазнить, а не сделать своим новым врагом. Зачем мне портить её имущество? Я точно ничего не делала. И от кратковременной потери памяти точно не страдаю.

Вот сволочь, а! Как же она меня раздражает. Так бы и вмазала по шее.

— Знаете, госпожа Шайбакова... – Мой голос звучал сухо и официально, этому я у папы научилась. – Я могла бы поклясться, что ничего не делала с вашими драгоценными шинами, но я не буду. Потому что на парковке камеры. Давайте просто посмотрим, кто проткнул их. И после того, как вы убедитесь, что это не я, будете извиняться. Идем к охране?

Адель снова глубоко вдохнула, выдохнула, пытаясь успокоиться, и, явно взяв себя в руки, безэмоционально сказала:
— Я очень спешу. Но потом обязательно пойду к охране. И в полицию. Не переживайте, Ведьмина. Я всегда действую строго в рамках закона.

— Я и не переживаю. Ведь вы извинитесь передо мной. К тому же номер моего телефона у вас есть.

Больше Шайбакова со мной не разговаривала. Словно забыв про мое драгоценное существование, она стала названивать в такси: ей срочно требовалась машина. Пока Адель пыталась дозвониться, я стояла позади, сложив руки на груди, и прожигала её широкую спину взглядом. Было ужасно холодно, но я стоически терпела мороз.

Шайбакова пыталась вызвать такси, но, кажется, у нее ничего не получалось. И немудрено – в такую погоду вызвать такси всегда очень проблематично. Но она так хотела уехать, что даже позвонила в одну из компаний.

— Полчаса? – с глухим недовольством спросила Адель, прижимая телефон к уху. – А раньше никак?

Я с трудом сдержала довольный смех. Так тебе, злая Шайба, это карма. Ты обвинила меня в чужом преступлении, а теперь не можешь вызвать такси, хоть и дико торопишься куда-то, то и дело поглядываешь на наручные часы. А ведь наверняка шины ей прокололи недовольные студенты, например та самая таинственная Адель, которую отчислили из-за любезной Адель Марселевны. Или те, кого она мучила по многу часов на своих зачетах. Или...

Тут я увидела знакомую черную машину неподалеку, а в ней Илью и своего одногруппника Олега, того самого, который был в меня влюблен. Илья хитро улыбался, Олег хмурился. А я чуть не упала прямо на капот «малышки»: тотчас поняла, кто проткнул шины Шайбаковой. Матерь Божья, они в своем уме?!

Парни уставились на меня. Олег тотчас принялся мне махать, да так радостно, будто бы подвиг ради меня совершил. Илья же одной рукой стал тыкать в сторону разговаривающей с очередным оператором Шайбаковой, а рукой показывать знак «о'кей», соединив большой и указательный пальцы. Мол, все хорошо, Сашка, не парься!

Это действительно сделали они. И если Шайбакова посмотрит по камерам (а она это наверняка сделает!), то выйдет на двух этих идиотов, а через них и на меня. И тогда плакала моя месть Ваське.

Я с яростным видом покрутила у виска и даже постучала по голове, давая понять, что думаю об этих двоих придурках.

— Да, я скоро буду, – снова раздался голос Шайбаковой, которой кто-то позвонил. – Не поверите, не могу уехать. Проблемы с личным транспортом, а такси заняты. Не переживайте. Я постараюсь приехать поскорее.

Она закончила звонок и пнула колесо собственной машины. И тут в мою голову пришел новый гениальный план.

— Как там ваше такси? Приедет в следующем году? – поинтересовалась я кротко.

Шайбакова вздрогнула и обернулась.

— Вы еще здесь, – констатировала она каменным голосом.

Ну вот, снова на «вы» перешли.

— Здесь, – улыбнулась я, стараясь быть ангелом во плоти. – И вы еще здесь. И наверное, долго еще здесь пробудете: с такси в это время сплошная беда. Но вам повезло. Я могу вас подвезти. – И я похлопала «малышку» по капоту.

— Нет, спасибо, – тотчас отказалась Шайбакова.

— А зря, – оскорбилась я, переминаясь с ноги на ногу. – Я неплохо вожу, к тому же просто хочу помочь вам. В качестве извинений. За то что заблокировала вас, разумеется. Хоть вы и думаете, что шины вам проколола тоже я. – Мой взгляд метнулся на машину, в которой сидели Олег и Илья.

— Все-таки откажусь.

— Я от всего сердца предлагаю помощь. Но не хотите – как хотите. – Я пожала плечами, стараясь быть равнодушной с виду, но внутри, конечно же, все кипело. Шайбакова, прыгай в мою тачку! Покатаю тебя по городу, увезу в свое логово и запру там навечно.

Какое-то время Адель прикидывала, что хуже – поехать со мной или опоздать туда, куда она так рвалась. Она сверлила меня подозрительным взглядом, будто пытаясь понять, насколько я опасна, и время от времени смотрела на свой телефон, будто ища в нем спасения. Видимо, до последнего надеялась на такси.

Все-таки рациональная сторона в ней победила эмоциональную. Это произошло сразу после какого-то звонка, во время которого Адель пообещала кому-то приехать в самое ближайшее время. Интересно, что там у нее случилось? Бабушка зовет домой?

— Хорошо, – наконец сказала она, глядя на меня, как на ядовитое насекомое, которое могло запрыгнуть на нее в любой момент. – Заплачу вам за поездку, Ведьмина. Но сначала покажите мне ваши права.

— Что мне еще вам показать? – брякнула я.

— Ничего больше не показывайте. Мне хватит прав. От остального, боюсь, ослепну.

— Хорошо, покажу права в салоне, – ответила я и отключила сигнализацию.

«Малышка» дважды пикнула, и я, тотчас оказавшись внутри, завела двигатель, чтобы он поработал на холостом ходу. Потом включила подогрев сидений и печку. Теплый воздух постепенно заполнял салон, и я начала оттаивать.

Шайбакова села не рядом, а позади, и у меня тотчас сложилось ощущение, что она богатый босс, а я её личный водитель. Нормально так.

— Права, – повелительно сказала она.

— Вот, держите. – Я протянула ей документы, и мой голос был вежливым, хотя, если честно, мне хотелось поругаться с Шайбаковой. Моя злопамятность не давала забыть её слова о том, что меня всем обеспечивают родители, а я не беру на себя ответственности ни за что. Нет, родители действительно обеспечивали меня, но я вовсе не была такой овцой, как думала Шайбакова. Я знала цену вещам, знала, что такое зарабатывать деньги!

Пока она внимательно изучала права, я быстро набирала сообщение Женьке.

«Уезжаю вместе с Шайбаковой. Скажи, что мне стало очень плохо», – написала я подруге, зная, что препод поверит в это: прогуливала я крайне редко и только по действительно уважительным причинам.

«Куда уезжаешь?! Надеюсь, не в отель?!» – тотчас ответила Женька. «Женщина, вы совсем того. Повезу её куда-то по делам. Какие-то полоумные прокололи ей шины. Короче, меня не будет!»

— И правда Ведьмина, – хмыкнула Шайбакова, возвращая мне права.

— Думаете, я соврала? – спросила я хмуро.

— Нет, что вы. Наверняка вы никогда не врете, – с издевкой сказала она. – У вас очень честные глаза, Александра. Вы аккуратно водите? Город знаете хорошо?

— Не волнуйтесь. Я отличный водитель. Куда вам там надо? – небрежно спросила я.

— Солнечный бульвар пять, пожалуйста, – любезно сообщила Шайбакова.

Где находится этот самый Солнечный бульвар, я знала весьма приблизительно. Кажется, это был какой-то новый район. Уже зная, как на это отреагирует мерзкая зануда по фамилии Шайбакова, которая наверняка выучила всю карту нашего города, я стала искать этот адрес в навигаторе. Пусть проложит путь. Оказалось, что Солнечный бульвар – это улица в новом дорогом районе, который считался экологически чистым, потому что рядом находились лес и дендропарк. Впрочем, в нашем большом индустриальном городе вряд ли хоть один район был действительно экологически чистым.

GPS-навигатор выдал мне маршрут. Путь, надо сказать, был неблизкий. И я просто-таки ожидала колкости от Шайбаковой насчет того, что водитель я аховый.

— Так и думала, – не преминула заметить Адель, сидя у меня за спиной. – Вам ничего неизвестно. Могло ли быть иначе? Если бы тупость была заразна, я бы давно заразилась от вас.

— Я что, обязана знать все улицы? – злобно спросила я. – Будете выть мне под руку – пешком пойдете, ясно? – Не выдержав, я обернулась. И поняла, что Аделька говорит это не мне, а кому-то другому по телефону.

— Мне выйти? – тотчас поинтересовалась она, и в её глазах снова блеснул гнев.

Мне, наверное, лучше молчать. Не то жертва сбежит от меня, и моя месть свершится разве что только в мечтах.

— Нет-нет, это я не вам, – залебезила я, и мы наконец поехали прочь с парковки. Водитель Сашка и ее босс Адель Марселевна.

Переговорив с кем-то и трижды назвав этого кого-то тупым в той или иной форме, Шайбакова замолчала.

— Может быть, музыку включить? – спросила я. – Что вы любите?

— Тишину, – ответила она.

— Я тоже.

— По вам незаметно.

Я скрипнула зубами. Нет, все-таки она сука. Су-ка. Васька-Васька, в кого ты влюбилась? В себе ли ты, дорогая?

— Может быть, кофе купить? – снова предложила я, решив быть милой и заботливой. Такие, как Шайбакова, любят, когда перед ними бегают чуть и не на руках.

— Купите, если хотите, – пожала она плечами.

— А вы хотите? – наседала я.

— Я хочу попасть по тому адресу, который я вам назвала, как можно быстрее.

— Без проблем. Уже едем.

— У меня такое чувство, будто я попала в ловушку, – вдруг выдала Адель.

Я хмыкнула:
— Какую такую ловушку?

— В вашу. Вам ведь от меня что-то надо, Ведьмина.

— Извиниться надо, ничего больше, – соврала я.

А чуйка у нее какая-никакая есть. Сесть ко мне в машину – это как сказать: «Сезам, откройся и больше никогда не закрывайся». Это как попасть в пещеру с лампой джинна: тронул сокровища – и все, выхода больше нет. Я собиралась использовать ситуацию с поездкой на полную катушку.

— А когда у нас будет ужин? – спросила я невинным голоском, предвкушая, как наделаю с ней фоток, а потом выложу в своем настоящем аккаунте в инстаграме. Ваську сначала один удар хватит, а потом второй. Она задохнется от ярости. И почувствует, что значит быть Ксю, которую бросил жених накануне свадьбы.

— Какой ужин? – не поняла Шайбакова.

— Тот, который вы мне пообещали, – ответила я и включила запись, которую сделала на парковке. В зеркало заднего вида я заметила, как меняется выражение лица Адель. У нее в арсенале просто сотня оттенков презрения!

— Решим это позднее. Я не знаю, во сколько освобожусь сегодня.

— А куда мы едем-то? – полюбопытствовала я, бодро ведя «малышку»... – Что-то случилось?

— Звонили соседи и сказали, что я их затопила, а дверь вскрыть они не могут, – хмуро призналась Шайбакова, и я мысленно захихикала. Мне кажется или она ко мне привыкает? Вот даже личным, можно сказать, поделилась. Неужели у нее бабушки дома нет? Ушла куда-то? Покупать капусту для пирога?

— Сочувствую, – очень неискренне сказала я.

От осознания того, что мы едем не просто куда-то там, а домой к Шайбаковой, я заулыбалась. И так обрадовалась, что едва не врезалась во впереди стоящую машину: успела затормозить в самый последний момент.

— Я думала, вы отличный водитель, – заявила Адель.

— Вы капризная, не замечали? – спросила я раздраженно. Меня откровенно злило то, что она сидит сзади, видит меня, а я её – почти нет.

— Все, что я была в состоянии заметить, – мои проколотые шины, – ответила она, явно все еще считая, что в этом безобразии замешана я.

— Если вы все еще думаете, что это я тронула вашу прелесть, то вы глубоко ошибаетесь.

— Мою прелесть еще никто не трогал, – задумчиво отозвалась Шайбакова, и я почему-то смутилась.

— Даже неловко спрашивать, но что вы имели в виду под своей прелестью? – спросила я.

— У меня живет кошка по кличке Прелесть. А вы что подумали, Александра? – вкрадчиво поинтересовалась Адель.

— А я вообще не думаю.

— Ну, это заметно.

Да чтоб тебя скрючило три раза и вокруг своей оси завертело со второй космической скоростью! Вслух же я этого, разумеется, не сказала.

— Насчет ваших несчастных шин. Видимо, у вас много врагов, – нагло ответила я, вспоминая Илью и Кайрата. Вот дураки, боже, слов нет, даже матерных. Одни междометия и многоточия.

— Я неконфликтный человек, – сообщила мне Шайбакова.

— Да вы что! – Если бы я не держала руль, то всплеснула бы руками. – Никогда бы не подумала! Только, знаете, я слышала обратное.

— Собирали обо мне информацию, Ведьмина? – насмешливо поинтересовалась эта сука, и я почувствовала себя глупенькой, но вида не подала.

— Пришлось. Я ведь вас обидела. И мне...

— ...так неловко, – вдруг передразнила меня Шайбакова, причем очень умело.

Я даже улыбнулась. Но ответить ничего не успела: ей снова позвонили. Причем какая-то девушка.

— Да, Настенька, – неожиданно милым тоном сказала Шайбакова. – Конечно. Хорошо. Не волнуйся. Пока-пока. И я тебя люблю.

Если это еще одна её подружка, я сойду с ума. Это у скольких же девиц мне её нужно отбивать? Я, конечно, личность упорная, но и у моих возможностей есть предел!

— Эта ваша девушка с губами-мутантами? – словно невзначай поинтересовалась я.

— Кто-кто? – не поняла Адель.

— Та, которая вчера забирала вас из университета.

— Меня забирала Ада, – ответила она задумчиво, потом уставилась в свой телефон и стала что-то набирать на нем.

— Девушка пишет? – снова не выдержала я.

— Даже если и девушка, то что?

— Да так, ничего. Просто интересно...

Некоторое время мы ехали молча. Я раздумывала над тем, как половчее просочиться в её квартиру, а она переписывалась с кем-то, и мне очень не хотелось, чтобы её собеседником оказались Настенька или Адочка.

Пошел снег, такой, что пришлось включить дворники. Мы по закону подлости попали в пробку и до Солнечного бульвара добирались больше часа. Я наблюдала за Шайбаковой через зеркало заднего вида, все еще чувствуя себя её персональным водителем. Несмотря на то что в её квартире, возможно, был потоп, Адель держалась сдержанно, не так, как на парковке, когда мне казалось, что она вот-вот задушит меня. Если бы я знала, что в моей квартире случилось что-то подобное, то вывела бы не только саму себя, но и всех людей вокруг.

На светофоре наши взгляды встретились в зеркале. Мне тотчас захотелось опустить глаза, но я этого не сделала. Пусть отводит взгляд первой. Шайбакова, видимо, подумала точно так же и смотрела на мое отражение не мигая, будто решила поиграть со мной в гляделки. Впрочем, смотрела она недолго: пришло новое сообщение, и Шайбакова вынуждена была отвлечься на него. Я довольно улыбнулась, почувствовав себя победительницей.

— Комфортно ли вам? – спросила я, перестраиваясь в крайний ряд для поворота. – Тепло? Сиденье греет?

— Да, все отлично. Только радио мешает. Все никак не вырубается, – ответила Адель, не поднимая головы.

— Какое еще радио? – даже растерялась я.

— Ваше.

Вот скотина! Мало того что я у нее личный обслуживающий персонал, так еще и радио стала!

Она вдруг улыбнулась уголками тонких губ, будто ей стало смешно. Я почему-то тоже улыбнулась.

Надо сказать, эмоциональная Шайбакова нравилась мне куда больше, и я сделала для себя важную пометку в голове: на эмоции её все же можно вывести. Может, она встречалась с Васькой не только потому, что она красивая и с ней не стыдно появится в обществе, но и потому, что она дарила ей эти самые эмоции? Есть такой тип людей: уверенные, властные и сухие, в пару себе они выбирают партнеров, способных подарить то, чего им самим так не хватает, – эмоции. Если я права, то Шайбаковой повезло – я идеальный вариант. Я могу вывести из себя любого. Дешево, быстро и профессионально.

— Вы поворот проехали, – любезно сообщила Шайбакова.

— А? Что? Ой, точно, – заметила я свою ошибку. – Сейчас развернусь.

С этими словами я чуть не пересекла двойную сплошную, но вовремя одумалась и погнала дальше.

— Вы права точно не покупали? – забеспокоилась эта сука. – Знаете ли, Александра Ведьмина, я, конечно, кажусь вам глубокой старухой, но хочу прожить еще много лет, а не сгинуть из-за аварии.

— Вы мне кажетесь привлекательной женщиной в самом расцвете сил, – весело ответила я. – Сорок лет – отличный возраст, как говорит мой папа.

Когда чувствовала смущение, я начинала шутить. Иногда после этого мне поспешно приходилось добавлять: «Шутка», чтобы на меня не обижались.

— Мне не сорок, – ответила раздраженно Шайбакова.

— Ой, а сколько? – спросила я, хотя знала, что ей тридцать. Она на восемь лет старше меня. Идеальная разница в возрасте для отношений.

— Узнайте это там, где раздобыли мой телефон.

— Не забудьте меня из черного списка убрать, нам еще ужинать вместе, – напомнила я.

Кажется, Шайбакова скрипнула зубами, но ничего не сказала.

Вскоре мы подъехали к её дому: новенькая симпатичная высотка с видом на лес и дендропарк располагалась в самом центре современного жилого комплекса.

— Спасибо за помощь, – сказала Адель, доставая кожаный бумажник. – Безмерно вам благодарна и рада, что мы добрались без происшествий, хотя, надо признать, я была готова ко всему.

— Мне не нужны деньги, – тряхнула я волосами.

— Нет, возьмите. В конце концов, вы потратили время и бензин, – настаивала на своем Адель.

— Может быть, вы отплатите мне чем-то другим? – скромненько спросила я.

— Чем же? – вздохнула она. – Я никаких услуг, кроме репетиторских, не оказываю.

— А мне от вас ничего и не нужно, – вспыхнула я. – Просто...

— Просто?...

— Я хочу в туалет, – стараясь быть максимально сконфуженной, сказала я. – Можно к вам? Пожалуйста... – и опустила ресницы.

Какое-то время Шайбакова молчала. То ли переваривала мою наглость, то ли не знала, что ответить.

— Хорошо, идем, – все-таки согласилась она.

С радостной улыбкой я вылетела из машины и бодро помчалась к подъезду, около которого мы остановились. Всю дорогу я улыбалась.

— Видимо, вам очень хочется в туалет, – иронично заметила Шайбакова, когда мы поднимались на восьмой этаж в лифте.

— Ну что вы меня смущаете, Адель Марселевна, – хмыкнула я. – Представляете, как мне неловко? Я девушка, а вынуждена признаваться вам, что хочу в туалет. Что вы обо мне подумаете?

— Вам, Александра, вообще тяжело живется, – с ироничным сочувствием посмотрела на меня Шайбакова. – Все время испытываете неловкость.

— Что поделать, если я по натуре скромная? – пожала я плечами.

Мы вышли из лифта и направились по коридору к её квартире. Когда Шайбакова достала ключи, одна из дверей распахнулась, и к нам вышел какой-то высокий статный мужчина с собакой на поводке.

— Добрый день, Адель, – обменялся он рукопожатием с Шайбаковой и с улыбкой посмотрел на меня. – Твоя новая девушка? Красотка.

Я смущенно улыбнулась. Ну конечно, красотка. Я вообще замечательная.

— Это не моя девушка, – ответила Адель хмуро.

— Родственница? – не отставал мужик.

— Просто студентка. – Шайбакова явно была недовольна тем, что меня приняли за её подружку.

— А зачем привела? – было интересно соседу.

Ответить она не успела: это сделала я.

— Я буду убираться в квартире Адель Марселевны, чтобы она мне зачет поставила, – ангельским голоском сказала я ему.

Он весело захохотал. Я хотела добавить кое-что еще, но Шайбакова наконец открыла дверь и впихнула меня в квартиру.

— Вы что несете, Ведьмина? – устало спросила она, скидывая с себя пальто.

— Я пошутила, – потупила я глазки.

— Это проректор по образовательной деятельности нашего университета. Вы кем меня выставляете? Идиоткой?

Я снова кожей почувствовала её ненависть. Горячую и обжигающую.

— Вас ей и выставлять не нужно, сами себя выставите как надо, – ответила я, снова не сдержавшись.

Шайбакова, впрочем, уже не слышала: ушла в сторону совмещенных ванной и туалета смотреть, где там у нее что бежит. А я, раздевшись и пройдя в гостиную, объединенную с кухней, осматривалась. Впечатления у меня были двойственными.

С одной стороны, квартира Шайбаковой была типично мужская, что слегка странно, – просторный двухъярусный лофт, сдержанный и благородный, с минимумом мебели, с большим количеством света и воздуха. Простые формы, функциональное зонирование, кирпичная кладка, керамический гранит под бетон, натуральное дерево – все это радовало мой искушенный глаз. Каждая вещь была на своем месте. А особенно сильно мне понравилась большая библиотека. Вдоль одной из стен стояли стеллажи из светлого дуба – даже над окном и под подоконником, который был превращен в этакий диванчик, где можно было почитать. Да и вид оттуда открывался прекрасный – прямо на парк. Идеальное место для Сашеньки! Я осторожно провела кончиками пальцев по корешкам. Тут столько книг – и классика, и фантастика, и фэнтези, и детективы! И писатели – просто как на подбор. Боже, читающая женщина – это так сексуально!

Еще я сразу заметила, что в квартире преподавательницы царила идеальная чистота. Я даже пальцем провела по полкам – пыли не было. Либо Адель Марселевна помешана на чистоте, либо в её квартире бывает другая женщина, которая поддерживает порядок. Например, Настенька или Адочка. А раньше тут, возможно, гоняла со шваброй и с пылесосом Васька.

Адель довольно быстро вернулась в гостиную и стала звонить соседям. Вид у нее был откровенно злой. Так сказать, новый оттенок нелюбви к людям проявился на её красивом лице.

Так, стоп, когда это она успела для меня стать красивой?!

— Я приехала. У меня все сухо, – отрывисто сообщила Шайбакова. – Можете подняться и убедиться. Пусть сантехники простукивают стены. Что?... А вы раньше сказать не могли? – рявкнула она. – Вообще-то я по вашей милости с работы уехала. Всего доброго! Как сложно жить в мире дебилов, – вдруг выдала Адель, явно забыв, что я рядом.

— Сама страдаю, – вздохнула я.

Она вздрогнула и обернулась на меня.

— А, вы все еще здесь, – констатировала она с сожалением.

— Здесь. А что случилось? Соседи окончательно деградировали?

— Что-то вроде того. Оказывается, у соседей слева от меня вода по перекрытиям побежала, – мрачно пояснила она. – Но это не я их топлю.

— Ну да, вы же только студентов топите, – согласилась я. – Ой, Адель Марселевна, а в туалет-то можно?

— Даже нужно. Прямо и налево, – ответила она и направилась к холодильнику.

Мне пришлось идти в туалет. Не то чтобы я действительно желала туда попасть, но мне нужно было обследовать полочки на наличие женских баночек и бутыльков. Почему-то я думала, что у самой Адель этого всего не так много. Лишние зубные щетки, забытый кондиционер для волос, волосы, в конце концов. Надо понять, есть ли у нее постоянная девушка или все временные, вроде Васьки.

Улик я не нашла. Никаких. Зато полюбовалась на стильный черный кафель. У нас в городской квартире было что-то похожее, и как же мы с Ксю заколебались его отмывать, этот кафель! А во всем мама была виновата. «Как же красиво, как современно! – говорила она. – Давайте сделаем обе ванные с черными стенами и белым полом!» Сделали на свою голову.

Обследовав ванную комнату (она казалась идеально чистой, словно в гостинице), я пошла на выход. Коснулась дверной ручки, повернула ее и... И дверь не открылась. Сколько я ни пыталась открыть ее, ничего не получалось. Ну никак, совсем никак. Неужели Шайбакова меня заперла?! Да нет, бред какой-то. Скорее всего, у нее проблема с замком. У нас нечто подобное часто бывало в коттедже. Пару раз я вызволяла Арчи, который застревал в душевой.

Ну за что мне это? Почему ради мести я должна пройти все круги позора, да еще перед таким человеком, как Шайбакова?

— Адель Марселевна! – застучала я кулаком по двери. – Адель Марселевна!

Надо отдать ей должное, появилась она быстро.

— Что случилось? – удивленно спросила Адель. – Вы в порядке, Ведьмина?

— Адель Марселевна, у меня не получается, – жалобно сказала я и поскреблась в дверь.

— Очень плохо, Ведьмина, – усмехнулась она. – Но вы старайтесь, старайтесь. Я в вас верю.

— Дверь открыть не получается! – злобно крикнула я. – Помогите мне.

— А что мне за это будет? – поинтересовалась она, явно издеваясь.

Вместо ответа я принялась всхлипывать. И получилось очень даже ненаигранно.

— Вы что, опять плачете? – спросила Адель.

— Я боюсь замкнутых пространств, спасите меня, – сказала я несчастным голосом.

Играть она со мной вздумала, сволочь. «Что будет, что будет». В спину тебе плюну да разотру, вот что будет.

Шайбакова любезно вызволила меня и при этом смотрела так насмешливо, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Однако показывать свое смущение я не стала – много чести!

— Займитесь вашим дверным замком в ванной, – царственно бросила я ей, проходя в гостиную.

— Всенепременно. Только это вы его сломали, – ехидно заметила она.

— Я не ломала! Нет, серьезно, Адель Марселевна! Не ломала!

— Хорошо-хорошо, не ломали. Хватит звать меня по имени-отчеству. Мне становится не по себе. Выпить хотите? – вдруг предложила она.

— Я не пью алкоголь... – ответила я.

— Я вам его и не предлагаю, – позволила себе мерзкую улыбочку Шайбакова. – Чай, кофе? Может быть, вы голодны?

— Не отказалась бы от кофе, – призналась я, усаживаясь на диван. – С молоком! Не сильно горячего! Две ложечки сахара! Ах, у вас кофемашина? Тогда сделайте мне капучино!

Я развалилась на диване, наблюдая за тем, как Шайбакова готовит кофе. На ней были брюки и белая рубашка с длинными рукавами, скрывавшая широкие плечи. В какой-то момент Адель закатала рукава до локтей, и я подумала вдруг, что руки у нее очень красивые – жилистые, сильные, с узкими ладонями и длинными пальцами. Мне захотелось потрогать её предплечье, но я сдержалась. Что за крамольные мысли, Сашенька? Сначала хочешь потрогать руки, потом захочешь стянуть рубашку, а что станет следующим желанием? В брюки заглянуть?

Я хмыкнула, представляя, как гоняюсь по комнате за вопящей от страха Шайбаковой, пытаясь сорвать с нее ремень, а Шайбакова кидает в меня подушками и угрожает мне полицией.

Пока я улыбалась собственным фантазиям, моей щиколотки коснулось что-то мягкое и теплое. От неожиданности я вздрогнула и дернула ногой, а в следующее мгновение обнаружила на полу аккуратную черную кошку с пронзительными зелеными глазищами. Кошка смотрела на меня со смесью пренебрежения и интереса.

— Кис-кис-кис, – протянула я к ней руку, но вместо того чтобы подойти, кошка презрительно дернула мордочкой и прыгнула на спинку кресла. Знакомиться со мной зверю не хотелось. Ясно. Такая же противная, как и ее хозяйка. Ей, кстати, роль бариста очень подходила. Пусть старается для меня, пусть. В конце концов, мы будущая пара, ей нужно знать мои привычки.

— Это ее зовут Прелесть? – спросила я, когда Адель вернулась вместе с подносом, на котором стояли аккуратные чашечки и тарелка с восточными сладостями – этот жест я оценила. Я обожала сладкое.

— Ее, – кивнула Адель и улыбнулась.

Не мне, кошке улыбнулась! Кошке!

Она села в кресло, закинув ногу на ногу, и уставилась на меня.

— Надеюсь, мой кофе понравится вам, Ведьмина.

— Я тоже. И вообще, называйте меня по имени. Сашенька, например. Что мы как чужие?

— Извините, не могу пересилить себя, – ответила она.

Кофе оказался вкусным, сладости тоже. Я только и успевала жевать, лихорадочно думая, как бы мне задержаться в этой квартире подольше.

А потом эта тупая Прелесть прыгнула мне на колени, и от неожиданности я разлила кофе прямо на свое мятное платье. Благо, что он был уже не слишком горячим. Пятно осталось фантастическое, во всю грудь, просто знамя неуклюжести. Зато на кошку кофе не попал, и теперь она сидела в углу, таращась на меня своими зелеными глазищами.

— Не обожглись? – с тревогой спросила Адель, подскакивая ко мне с салфетками.

— Слава богу, нет, – ответила я расстроенно, хотя на самом деле обрадовалась: вот он, повод! Да еще какой шикарный! – Только платью конец. Блин, жалко как. Совсем новое. Эх!..

В моем голосе было так много тоски, что проняло даже Шайбакову.

— Снимайте, – велела она.

— Нет, мы с вами еще не перешли на такой уровень отношений, чтобы я перед вами раздевалась, – воспротивилась я.

Адель закатила глаза:
— Надеюсь, никогда и не перейдем. Вставайте и идите за мной.

— Зачем?

— Я сказала: вставайте и идите.

Мне пришлось плестись следом за Шайбаковой в её спальню.

— Вы хотите, чтобы я разделась для вас здесь? – кокетливо спросила я, взглядом оценивая большую двуспальную кровать.

— Я хочу дать вам свою рубашку, чтобы взять ваше платье и постирать, – ответила она и вытащила из встроенного шкафа мужскую клетчатую рубашку. – Новая, – пояснила она. – Переодевайтесь, я выйду.

И она действительно покинула спальню, а я стащила с себя платье, мысленно напевая веселую песенку. Выходить из комнаты Шайбаковой я не спешила: решила осмотреть ее. Её спальня мне нравилась. Тоже в стиле лофт, с белыми стенами и огромным окном, из которого падал мягкий рассеянный свет. На полу рядом с кроватью лежал пушистый белоснежный ковер, а над ней висела большая черная картина со схематичным изображением коня.

Пока я в одном лишь кружевном белье телесного цвета осматривала спальню, к Шайбаковой пришел гость. И, судя по всему, незваный. Я вдруг услышала женский крик в гостиной:
— Я знаю, она у тебя! У тебя есть другая!

В следующее мгновение дверь распахнулась и на пороге я узрела Ваську. Сказать, что я удивилась, – ничего не сказать. Мне словно легкие стрелой пробило. Но я умела быстро подстраиваться под самые разные ситуации.

— Ты! Это ты! – потрясенно выдохнула Окладникова, с яростью глядя на меня. Кажется, кого-кого, а вот меня моя лучшая врагиня не ожидала здесь встретить. И теперь смотрела так, словно мечтала убить голыми руками.

— Закрой дверь, – холодным голосом сказала я ей, держа в руках рубашку Адель. – Я переодеваюсь.

Думаете, Васька послушалась меня и закрыла дверь? О нет, она прыгнула ко мне, как пантера, и в глазах ее горела такая дикая ревность, что мне стало нехорошо. А если она меня сейчас задушит? Она же явно в состоянии аффекта! Впрочем, особого страха не было, скорее злорадство. Я и не думала, что моя месть так скоро и так благополучно станет реальностью.

— Что ты тут делаешь? – задыхаясь, спросила Василина. Я увидела, что у нее дрожат пальцы, а в глазах стоят слезы, и мне едва удалось скрыть ухмылку. – Что ты тут делаешь, тварь?! Отвечай!

— Я просто переодеваюсь! Уйди! – испуганно крикнула я, надеясь, что Шайбакова услышит, как мне страшно, и прогонит прочь мерзкую Окладникову. Получилось натурально, я аж сама себе поверила. Шайбакова услышала и тоже поверила.

— Василина! – закричала она из глубины квартиры.

— Что между вами происходит? – грозно надвигалась на меня Василина.

— Между нами ничего нет! – закричала я еще громче, а она больно схватила меня за волосы.

Впрочем, слабой я никогда не была и схватила ее за волосы в ответ.

— Она такая страстная, – жарко зашептала я ей на ухо, зная, что у меня всего лишь несколько секунд. – Просто богиня в постели.

От неожиданности Окладникова отпустила мои волосы и посмотрела на меня, как на всадника Апокалипсиса, – с ужасом.

— И она от меня без ума. Стоило мне прислать одно откровенное фото, как она чуть с ума не сошла от желания, – продолжала я. – Бросила лекцию, взяла меня и повезла к себе домой. А на прошлой неделе у нас просто марафон был, милая. Я от нее в восторге, от твоей бывшей. Только она просила скрывать наши отношения... Преподша же... Не бей меня! – без перехода заорала я, пнула остолбеневшую Ваську и упала ей под ноги, повалив за собой на пол и ее. Она, перестав себя контролировать, снова вцепилась мне в волосы и замахнулась.

— Ненавижу тебя, – прошипела она сквозь слезы.

Я рассчитала все верно: в этот момент распахнулась дверь, и в спальню вбежала Адель, которая, видимо, не хотела пускать эту сумасшедшую в дом, но она все равно прорвалась. Перед Шайбаковой открылась замечательная картина: я лежу на полу, закрывая голову, а Васька нависла надо мной, замахнувшись для удара.

— Пожалуйста, не бей меня! – крикнула я жалобно. – Между нами ничего нет!

— Василина! – рявкнула Адель, бросилась к нам и оттащила от меня Окладникову, которая при виде своей бывшей громко разрыдалась. – Ты что устроила? Какого черта ты творишь в моем доме и как сюда попала?

— Адель, Адель, – плакала Васька. – Адель, ну почему она? Почему? За что ты так со мной? Ну за что? Я ведь люблю тебя...

— Успокойся. – Шайбакова встряхнула ее за плечи и взглянула на меня.

— Ты в порядке?

Вау, снова на «ты».

Я несмело кивнула головой и словно невзначай потерла запястье, будто ушибла его. А потом спохватилась и прикрылась, будто бы мне стало неловко из-за того, что я нахожусь в одном полупрозрачном белье перед незнакомой женщиной. А вот Шайбакова этого будто и не замечала.

— Приведи себя в порядок, – велела она мне и увела Ваську, которая рядом с ней стала ласковой кошечкой.

Перед тем как выйти из спальни, Васька обернулась и кинула на меня дикий взгляд. Я игриво помахала ей пальцами и послала воздушный поцелуй. Эта дура снова вспыхнула и попыталась броситься ко мне с проклятьями, но Шайбакова ее удержала:
— Хватит! Перестань вести себя как идиотка!

— Но ты не должна с ней встречаться! – выкрикнула Васька.

— Я сама решу, с кем буду встречаться, а с кем нет, – зло ответила она. – И не забывай, что с тобой мы расстались.

На этом они покинули спальню, а я поднялась на ноги и подошла к зеркалу. Волосы у меня были растрепаны, зато на губах играла улыбка. Я никогда не считала себя злым человеком, но мне не было жаль Окладникову. Это ведь ты не смогла её удержать, дорогая. Это твоя вина.

Я смотрела на свое серьезное отражение и думала о Ксюше.

Моя сестра чувствовала то же самое, что и Василина, когда узнала, что ее лучшая подруга спит с ее любимым? Ей было так же больно? Или было в разы больнее, ведь ее предали сразу два близких человека? Каково было моей Ксю? Ну разве она сама виновата в том, что жених бросил ее? Как только Окладникова посмела сказать это?

Все возвращается бумерангом. Я верю в это всею душой. Не делайте другим того, чего не хотите себе.

Клетчатая красно-черная рубашка Адель с длинными рукавами понравилась мне. Давно мечтала примерить мужскую вещь на себя, это ведь так классно! Вообще, если бы у меня был молодой человек, я бы каждое утро надевала его рубашку, готовила бы ему завтрак, а потом будила бы поцелуем.

Мне вдруг вспомнился Костя, единственный парень, который заставлял мое сердце то замирать, подобно испуганной маленькой птице, то биться быстрее, будто я мчалась на американских горках с крутыми виражами. Жаль, что Костя уехал. Впрочем, мне и одной хорошо.

Надев рубашку, я покружилась у зеркала. Она была свободной и прикрывала бедра, словно мини-платье. Из-под рукавов видны были только кончики пальцев. Просто загляденье! Мне идет. Даже жаль, что она чистая: мне вдруг до головокружения захотелось почувствовать запах Адель.

Так, опять! Опять у меня мысли пошли не в ту сторону. Меня что, Василина покусала?

Я расстегнула несколько пуговиц сверху и снова посмотрела на себя в зеркало. Очень даже ничего.

Адель вернулась через несколько минут и, прежде чем открыть дверь, деликатно постучалась.

— Входите, – крикнула я ей, с удобством расположившись на её же кровати: пыталась найти самое выгодное и соблазнительное положение, чтобы Шайбакова оценила мои ноги, например. Хорошо, что они у меня гладкие после эпиляции...

— Как вы? – спросила Адель, оглядывая меня с ног до головы. Но не потому, что я впечатлила её своими обнаженными ногами и расстегнутыми сверху пуговицами, а потому, что она хотела узнать, не пострадала ли я от её ненормальной бывшей.

Ну вот, опять на «вы». Да определись ты уже, идиотка!

— Испугалась, – соврала я. – Но вообще хорошо.

— Простите, это моя бывшая девушка, – сведя темные брови к переносице, сказала Шайбакова. – Мы расстались, но у нее остались ключи от моей квартиры. Даже не знаю, когда она их успела сделать.

— Она не в себе, – заявила я ей. – Ворвалась, стала орать, ударила меня... Я думала, ваша бывшая меня убьет. Честное слово.

— Не думала, что скажу это вам, но, Александра, теперь неловко мне. – Её губы вдруг тронула усталая улыбка.

— Правда? – возликовала я. – Теперь вы меня понимаете?

— Нет, мне не настолько неловко, чтобы понимать вас, – мигом отрезвила меня Шайбакова. – Кстати, ваше платье уже в машинке. И пока оно стирается, можете отдохнуть в моей комнате.

— А вы что будете делать?

— У меня много работы. Нужно срочно подготовить документы, – ответила Адель, которая, кажется, смирилась с тем, что я просочилась в её квартиру и уберусь из нее не скоро.

— Тяжело быть преподшей, – вздохнула я.

— Преподшей-сукой еще тяжелее, – хмыкнула вдруг она.

— Что я слышу?! Это самоирония? – воскликнула я.

— Что-то вроде этого. Отдыхайте. Можете включить телевизор. Если что-то понадобится – я в своем кабинете.

— А можно посмотреть ваши книги? – спросила я. – У вас их так много...

— Вы умеете читать? – приподняла она одну бровь.

— Ну вот совсем не смешная шутка, – парировала я.

— Признаю. Делайте что хотите. – С этими словами Шайбакова ушла.

А как только дверь закрылась, я поклонилась ей в пояс и прошептала:
— Спасибо, о Шайбакова. Что бы я делала без вашего позволения?

Не успела я распрямиться, как дверь снова внезапно распахнулась.

— Что вы делаете? – подозрительно спросила Адель.

Я тотчас встала прямо.

— Зарядку, – невозмутимо ответила я. – Меня ваша бывшая по спине треснула.

— Если чего-то захотите, обращайтесь ко мне, – сказала она и снова ушла, бросив на меня странный взгляд.

И только потом я поняла, что нижняя пуговица незаметно расстегнулась и я продемонстрировала Адельке куда больше, чем хотела. Нет, она, конечно, только что видела меня в одном белье, но все равно как-то неловко.

Я ЗАЕБАЛАСЬ С ЭТОЙ ГЛАВОЙ, но мне было смешно, надеюсь вам тоже