6
Настя вышла из студии и быстрым шагом направилась по коридору. Её сердце билось ровно — она не позволяла себе эмоций. Глеб Голубин для неё был просто начальником, самоуверенным придурком, который думал, что может купить её взглядом и несколькими комплиментами. Она не собиралась поддаваться ни на его провокации, ни на его уважение, которое он так неожиданно проявил после сцены с Алесей.
Она нашла подруг в комнате отдыха. Диана сидела на диване, сжимая в руках подушку, а Олеся ходила из угла в угол, нервно покусывая ноготь. Увидев Настю, обе одновременно выдохнули.
— Ну что? — бросилась к ней Олеся. — Где ты была? Мы уже хотели звонить в полицию!
— Всё нормально, — сказала Настя спокойно, садясь на свободный стул. — Приходила его бывшая. Алеся Кафельникова. Устроила скандал, орала, что я с ним сплю.
— О боже, — прошептала Диана, побледнев. — Она тебя не тронула?
— Пыталась. — Настя усмехнулась. — Но Глеб вышвырнул её. Сказал, что она шмара и пусть идёт к своему новому парню отсосёт.
Олеся фыркнула и закатила глаза.
— Вот это любовь! Бывшая, блин. А что он тебе сказал? Он же тебя вызывал к себе.
— Сказал, что я смелая. Что я ему нравлюсь, — Настя говорила это с таким ледяным безразличием, будто речь шла о погоде за окном. — Мне плевать. Он думает, что может манипулировать мной через комплименты. Но я не поведусь.
Она поднялась со стула и подошла к окну. За стеклом уже стемнело, и только редкие фонари освещали дорожки особняка.
— Завтра у меня съёмка в девять, — сказала она, не оборачиваясь. — Я буду там ровно в восемь сорок пять. Если он опоздает — я уйду.
— А если он специально опоздает, чтобы проверить тебя? — спросила Олеся, прищурившись.
— Тогда он узнает, что я не блефую, — Настя повернулась к подругам. Её серые глаза горели холодным огнём. — Идите спать. Завтра будет тяжёлый день.
Они разошлись по комнатам, которые им выделили в особняке. Комнаты были небольшими, но роскошными — с огромными кроватями, шкафами и отдельными ванными. Настя закрыла дверь, села на кровать и уставилась в потолок. Она не могла уснуть. Перед глазами стоял Глеб с его зелёными глазами, его усмешка, его слова: «Ты — в моём вкусе». Она сжала кулаки.
— Ненавижу его, — прошептала она в пустоту. — Он думает, что я такая же, как все. Кукла, которую можно купить.
Она заставила себя закрыть глаза и провалиться в сон. Завтра она должна быть на сто процентов собрана.
Утро началось с того, что Настя проснулась в шесть утра. Она приняла душ, оделась в чёрную обтягивающую водолазку и клеш джинсы, сделала лёгкий, почти незаметный макияж — только тушь и прозрачный блеск на губы. Её тёмные волнистые волосы она расчесала и оставила свободно спадать на плечи.
В восемь сорок пять она уже стояла у дверей студии. Никого не было. Только охранник у входа, который проводил её взглядом.
Она ждала. Десять минут. Двадцать. Половина девятого.
Настя сжала зубы. Её терпение лопнуло. Она повернулась и направилась к выходу из особняка. Но не успела она сделать и двух шагов, как за её спиной раздался голос:
— Настя.
Она замерла. Медленно обернулась. Глеб стоял у входа в студию с чашкой кофе в руке. Он был одет в чёрную толстовку с капюшоном, джинсы и кроссовки. Светлые волосы были ещё влажными после душа.
— Я здесь, — сказал он, не повышая голоса. — Стоял и смотрел, как ты ждёшь.
— Ты специально не выходил, чтобы проверить мою реакцию, — сказала Настя ледяным тоном. Она не двинулась с места, только скрестила руки на груди.
— А ты догадливая, — усмехнулся Глеб, отпивая кофе. — Ну, и как вывод? Ты собиралась уходить.
— Я собиралась уйти. В девять часов. — Настя посмотрела на часы на стене. — Сейчас без пяти девять. Я ещё здесь. Но если ты опоздаешь ещё на пять минут — я уйду без оглядки.
Глеб усмехнулся. Он поставил чашку на подоконник и подошёл к ней. Остановился в паре шагов.
— Ты не уйдёшь, — сказал он тихо, почти заговорщицки. — Ты слишком амбициозна, чтобы уйти. Ты хочешь стать лучшей. А без меня ты этого не сделаешь.
Настя холодно посмотрела на него.
— Без тебя? — переспросила она. — Голубин, ты не единственное модельное агентство в этой стране. И не единственный репер, который набрал себе свиту. — Она шагнула к нему, и в её глазах сверкнула сталь. — Мне не нужен ты. Мне нужна возможность. И если ты думаешь, что я буду тебе кланяться, потому что ты меня взял на работу, — ты ошибаешься.
Глеб смотрел на неё с любопытством, смешанным с холодной усмешкой.
— Значит, ты считаешь, что я тебе не нужен?
— Абсолютно, — отрезала Настя. — Я здесь, потому что я талантлива. Я красивая. У меня есть характер. Меня заметят и без твоей помощи. Но я даю тебе шанс — первым использовать меня в своём агентстве. Потому что с тобой мне будет проще подняться. Но если ты думаешь, что я твоя собственность... — она сделала паузу, — ты горько ошибаешься.
Глеб на секунду замолчал. В его зелёных глазах промелькнула тень уважения. Но он не подал виду.
— Ладно, — сказал он коротко. — Ты права. Ты талантлива. Я взял тебя не только потому, что ты красивая. У тебя есть то, что я ищу. — Он развернулся и открыл дверь в студию. — Иди сюда. Сегодня у тебя съёмка с другим фотографом. Ты будешь работать в жанре агрессивной моды. Кожа, шипы, металл. И, Настя...
Она обернулась.
— Если ты справишься, — сказал он, — я предложу тебе контракт, о котором другие модели мечтают годами.
— Мне не нужны твои мечты, — ответила Настя, проходя в студию. — Мне нужен результат. Давай работать.
Она прошла к фотографу и встала перед объективом. Её лицо было каменным, взгляд — ледяным. Фотограф начал щёлкать камерой, и Настя делала всё идеально — каждый поворот головы, каждое движение рук, каждый взгляд в объектив были выверенными до миллиметра.
Глеб стоял у стены и смотрел на неё, скрестив руки на груди.
— Вот это класс, — шепнул Артем, подходя к нему. — Она просто машина.
— Она больше, чем машина, — тихо ответил Глеб. — Она — буря. И я хочу увидеть, сколько она сможет выдержать, прежде чем сломается.
— А если не сломается?
Глеб усмехнулся. В его улыбке было что-то опасное.
— Тогда я её сломаю. Это только вопрос времени.
Настя, казалось, не слышала их. Но она чувствовала его взгляд на себе. И это только разжигало в ней злость и желание доказать, что она не игрушка. Она работала так, будто ненавидела каждый волосок на голове Голубина.
Когда съёмка закончилась, она отошла от объектива и подошла к нему.
— Всё, — сказала она коротко. — Увидимся завтра, если будут новые задания.
Она развернулась и пошла к двери, но Глеб остановил её, сказав:
— Завтра в десять. Выездная съёмка. На природе. Будешь сниматься в лесу.
— Я буду, — сказала Настя не оборачиваясь. — Но если опоздаешь хотя бы на минуту — я уйду и больше не вернусь. Даже если ты будешь предлагать мне миллионы.
Она вышла, и дверь за ней закрылась.
Артем присвистнул.
— Боже, Глеб, она же тебя уничтожит.
— Посмотрим, — тихо сказал Глеб, и в его зелёных глазах горел холодный хищный интерес. — Она думает, что неуязвима. Но у каждого есть слабость. Надо только её найти.