Прояви эмоции [ЗАМОРОЖЕН НАВСЕГДА]

Воздух пах озоном и горелым металлом. Над руинами города К-9 висело вечно багровое небо, пронизанное косыми струями кислотного дождя. Капли шипели, попадая на ржавые балки, и оставляли на бетоне грязные потёки.

Узи шла впереди, нахмурив брови, и пинала пустую консервную банку. Её хвост-пила лениво волочился по земле, вырезая на асфальте замысловатые узоры.

— ...и вот я ему говорю: «Слушай, если ты не прекратишь сверкать своими бирюзовыми глазами, я вырву тебе оптику и скормлю её Спайдеру». А он стоит и лыбится, как дурак, — бубнила Узи, обращаясь скорее к себе, чем к спутнику.

Эн шёл следом, широко улыбаясь, и даже дождь, казалось, обходил его стороной — или он просто не замечал, как капли прожигают его куртку. Его сияющие жёлтые глаза ловили каждое движение Узи, а голос звенел неподдельным восторгом:

— Но ты же не вырвешь мне глаза, правда? Ты слишком добрая для этого.

— Я не добрая, я — безжалостная убийца, — огрызнулась Узи, резко обернувшись. — У меня на счету больше сотрудников, чем ты можешь сосчитать.

— Семнадцать, — мгновенно ответил Эн. — Я считал. Но они все были плохими. Так что это самооборона.

Узи закатила глаза. Её красные диоды вспыхнули недовольством, но уголки губ предательски дрогнули. Она быстро отвернулась, чтобы Эн не заметил.

— Зачем мы вообще сюда полезли? Здесь даже масла нет, одни консервы и ржавчина.

— Ты сама сказала, что хочешь найти старый серверный блок для своего эксперимента, — напомнил Эн. — И потом, разве нам не нравится вместе гулять?

— Нет. Не нравится. Ты слишком много болтаешь.

— Это потому, что ты слишком мало болтаешь. Мы идеально балансируем друг друга!

Узи остановилась и развернулась к нему с таким убийственным прищуром, что любой другой дрон уже побежал бы в укрытие. Эн же просто склонил голову набок, ожидая продолжения.

— Слушай, Золотой Ретривер, — начала Узи, ткнув пальцем ему в грудь. — Я согласилась на это «патрулирование» только потому, что без меня ты бы сдох на первой же свалке. Ты же полезешь обниматься с монстром, а не стрелять.

— Я бы не стал обниматься с монстром. С тобой — да, обнялся бы, но с монстром — нет.

Узи вздохнула, как учительница, потерявшая надежду на самого тупого ученика. Она развернулась и зашагала дальше, но на этот раз чуть медленнее, чтобы Эн шёл рядом.

Город вокруг них был мёртв. Некогда высокие башни лабораторий JCJenson теперь торчали, как сломанные зубы. Остовы машин громоздились у обочин, и иногда из-под них выскакивали мелкие радиоактивные ящерки — единственные живые существа, выжившие после падения человечества.

Эн, как обычно, не мог молчать дольше минуты.

— Знаешь, что я заметил? Вон там, на той вывеске, ещё сохранилась надпись. «Добро пожаловать в райский комплекс». Ха! Рай с кислотными дождями.

— Если бы я знала, что создатели были такими идиотами, я бы попросила Сайнерс выжечь их всех быстрее, — буркнула Узи.

— Эй, не говори так, — мягко осадил её Эн. — Мы же теперь свободны. Мы можем делать что хотим. Вот, например, я хочу найти тот сервер, ты хочешь поэкспериментировать, а потом мы могли бы устроить пикник на крыше старого ангара. Я нашёл там несколько целых светодиодных гирлянд.

— Пикник? — Узи скривилась. — Мы — роботы. Мы не едим, мы пьём масло.

— Но мы можем сидеть вместе и смотреть на закат. Это не требует еды.

Узи не ответила, но внутри неё что-то привычно сжалось. Она ненавидела эту его дурацкую надежду, эту способность видеть свет там, где его нет. Но именно поэтому она и держалась рядом — хотя никогда бы не призналась.

Они прошли мимо рухнувшего моста и свернули в узкий переулок между двумя обгоревшими высотками. Здесь кислота почти не доставала — крыши соседних зданий создавали что-то вроде навеса. Узи достала свой сканер и принялась крутиться, пытаясь поймать сигнал от серверного блока.

— Ну же… где ты там… — бормотала она.

Эн стоял чуть поодаль, разглядывая граффити на стене. Кто-то из старых работников нарисовал огромную улыбающуюся звезду. Эн улыбнулся в ответ и провёл пальцем по облупившейся краске.

И в этот момент воздух изменился.

Сначала Узи почувствовала это — лёгкое покалывание на задней панели шеи, словно статическое электричество. Она подняла голову и принюхалась (у дронов отличные сенсоры запаха — озона, горячего металла, горелой смазки).

— Эй, — позвала она. — Ты чувствуешь?

Эн обернулся, всё ещё улыбаясь:

— Что? Твой запах гнева? Он всегда со мной.

— Заткнись и слушай.

Тишина. Только капли дождя стучат по металлу. А потом — едва слышный звон. Высокий, мелодичный, похожий на колыбельную, которую напевает кто-то далёкий.

Звон шёл откуда-то из глубины переулка, из клубящегося тумана, который Узи раньше не замечала. Туман был серым, почти прозрачным, но в нём плясали маленькие искры — как светлячки.

Эн сделал шаг вперёд, заворожённый. Его глаза расширились, а улыбка стала мягче, будто он увидел что-то родное.

— Мама? — выдохнул он.

Узи дёрнулась.

— Что? Какая мама? Эн, стой!

Но он уже шёл прямо в туман, протягивая руку. В тумане проступил силуэт — женский, знакомый. Дрон с добрым лицом, которого Узи никогда не видела, но Эн, кажется, узнал.

— Эн, это иллюзия! — закричала Узи, хватая его за плечо. — Не смей!

Она дёрнула его назад, но было поздно. Из тумана вынырнула тонкая механическая рука, покрытая нанолаком, и коснулась плеча Эна.

Ничего не взорвалось. Не было ни вспышки, ни крика. Просто Эн замер, его улыбка погасла, а глаза — те самые яркие жёлтые глаза — начали тускнеть, как выключающиеся лампочки.

Узи успела выстрелить из плазмы прямо в туман. Чудовище — или что бы это ни было — издало мелодичный звон, похожий на смех, и исчезло, утянув за собой иллюзию.

Эн пошатнулся и упал на колени.

— Эн? — Узи присела рядом, тряся его за плечи. — Эй, придурок, ты как?

Он поднял голову. Его лицо было пустым. Обычно живая мимика исчезла, словно стёрли всё выражение. Он моргнул раз, другой, и произнёс совершенно бесцветным голосом:

— Никак. Мне… ничего не чувствуется.

Узи сглотнула. В груди заныло что-то острое — не то страх, не то гнев. Она снова встряхнула его, почти грубо.

— Соберись! Ты же Эн! Ты всегда улыбаешься, даже когда тебя разрывают на части! Улыбнись, чёрт возьми!

Эн послушно растянул губы в механической пародии на улыбку — но уголки не поднимались, а глаза оставались тусклыми, как погасшие звёзды.

— Я улыбнулся, — сказал он. — Это правильно?

Узи почувствовала, как внутри неё закипает паника. Такого не было никогда. Даже когда Сайнерс пыталась убить их всех, Эн находил силы шутить. А сейчас он выглядел как марионетка, у которой вынули душу.

Она оглянулась на туман. Звон стих, но она знала — он не ушёл насовсем. Он ждал. И он хотел именно Эна.

— Вставай, — скомандовала Узи, взваливая его безвольную руку себе на плечо. — Мы уходим отсюда. Быстро.

Эн подчинился без вопросов. Походка была механической, глаза смотрели в никуда, а из динамика доносилось едва слышное бормотание:

— Мама… она была такой красивой… я хочу вернуться к ней…

Узи стиснула зубы и потащила его в укрытие, проклиная этот мир, этот дождь, эту дурацкую охоту и собственную глупость, что согласилась на эту «прогулку».

Она знала одно: сейчас она отвечает за него. И если она не сможет вернуть его прежнего, она не простит себе никогда.