Глава 6: Треш
Себастьян всё ещё кричал.
Он уже обошёл комнату три раза, задел локтем выкройку, опрокинул чашку с остывшим чаем и чуть не наступил на ножницы, но даже это не остановило его. Его голос бил по стенам, отражался от высокого потолка и возвращался обратно, многократно усиленный белой позолотой мастерской. Он кричал о том, что её костюм - это преступление против эстетики. Что она позорит не только себя, но и его, Себастьяна, главного дизайнера королевства. Что слухи, которые он слышал, были правдивы, и это хуже, чем он мог себе представить.
Афина стояла как столб. Каменное лицо, пустые чёрные глаза, никаких эмоций. Только внутри неё - усталость, которая превратилась в фоновый шум, и мысли, которые она прокручивала, чтобы не сойти с ума.
«Так. Это Себастьян Прескотт. Главный дизайнер дворца. Все дизайнеры королевства работают на него. Ему двадцать два года. У него голубые волосы, цвета морской ракушки, и салатовые глаза. В книге он был моим любимчиком. Я ставила лайки его фан-артам, перечитывала сцены с ним и думала: «Какой же он забавный, этот капризный дизайнер с ангельской внешностью». Теперь я стою перед ним, и он орёт на меня так, будто я лично оскорбила его бабушку. Карма, блять. Огромная, жирная карма. Я заслужила это за то, что смеялась над его сценами.»
- Вы слышите меня?! - закричал Себастьян, оказываясь прямо перед ней. - Вы слушаете меня вообще?!
Афина моргнула. Очень медленно.
- Да, - ответила она. Голос был ровным, как поверхность мёртвого озера. - Я слышу.
- И что вы на это скажете?!
Она помолчала.
- Я не буду носить платья.
Эти слова повисли в воздухе. Себастьян замер. Его лицо сначала побледнело, потом покраснело, а потом приобрело оттенок, который Афина не могла описать словами, потому что в её мире такого цвета не существовало.
- НЕ БУДЕТЕ? - повторил он шёпотом. А потом закричал снова: - НЕ БУДЕТЕ?! Это не вопрос желания, госпожа! Это вопрос приличия! Статуса! Внешнего вида! Ваше платье - это ваше лицо, когда вы не улыбаетесь! А вы, как я заметил, уже не улыбаетесь, так что хотя бы платье должно говорить за вас!
- Я не буду носить платья, - повторила Афина тем же тоном.
- Я сошью вам лучшее! - он замахал руками. - Самое лучшее! Какое вы видели! Шёлк, кружево, золотая вышивка, корсет, который подчеркнёт талию! Вы будете выглядеть как богиня!
- Я не буду носить платья.
- НО ПОЧЕМУ?!
- Неудобно.
Себастьян застыл. Он смотрел на неё так, будто она только что сказала, что земля плоская, а небо на самом деле зелёное.
- Неудобно? - переспросил он. - Не. Удобно. Вы - герцогиня Кроу - говорите мне, что платья неудобны?
- Да.
Наступила тишина. Помощники Себастьяна затаили дыхание. Кто-то даже прикрыл глаза. В мастерской стало так тихо, что было слышно, как за окном чирикает птица, которой плевать на судьбу дизайнера и его клиентки.
Себастьян сжал кулаки. Его лицо было красным, потом бледным, потом снова красным. Он смотрел на неё. Она стояла перед ним в своём тёмно-синем костюме, с каменным лицом и пустыми глазами, и не двигалась.
- Хорошо, - сказал он вдруг. Голос его был тихим, до жути спокойным. - Хорошо. Раз решили позориться - я вам в этом помогу.
Он резко развернулся, подошёл к одному из ящиков, выдвинул его с такой силой, что ящик чуть не вылетел, и достал коробку. Тяжёлую, картонную, с пометкой на боку. Он швырнул её в сторону Афины. Коробка ударилась о её грудь и упала к ногам.
- Вот, - сказал он. - Если вы так хотите выглядеть как мужик, носите это. Это женский мундир. Офицерский. Для командиров, которые воевали в прошлом веке. Я делал его на заказ для одной графини, но она умерла, так что он остался. Он вам подойдёт. Там карманы, брюки и даже ремень. Костюм для герцогини, которая хочет быть похожей на солдата. Позор.
Афина посмотрела на коробку. Потом на него. Потом снова на коробку.
- Спасибо, - сказала она.
Себастьян поперхнулся собственным дыханием. Его глаза чуть не вылезли из орбит. Он хотел что-то сказать, но не мог. Афина уже наклонилась, подняла коробку, проверила, что она не слишком тяжёлая, и повернулась к выходу.
- До свидания, - сказала она.
И вышла.
Себастьян остался стоять в мастерской, с открытым ртом, с глазами, полными непонимания и ужаса. Его помощники смотрели на него, потом на дверь, которая закрылась за Афиной. Тишина длилась ещё три секунды.
Потом он заорал:
- ЧТО?!
Афина шла по коридору с коробкой в руках.
Внутри неё было странное чувство - не спокойствие, нет, скорее оглушённость. Себастьян кричал, она говорила, он швырял коробку, она поблагодарила. Ей казалось, что это был самый абсурдный диалог в её жизни. И это при том, что она уже умерла от конфеты и вселилась в тело злодейки.
«Всё нормально, - думала она. - Он просто переживает за моду. А я получила бесплатный мундир. Это выгодно.»
Она вышла из дворца. Свет падал на белоснежные стены, и от них отражался так ярко, что на мгновение Афина зажмурилась. Она прошла мимо колонн, спустилась по лестнице и уже собиралась направиться к карете, когда её взгляд зацепился за стену.
Она остановилась.
Белая кладка. Ровная, аккуратная. Но один кирпич - почти незаметный, если не знать, куда смотреть, - был чуть выдвинут вперёд. Просто чуть-чуть. Миллиметра на два. Но для человека, который прочитал новеллу «Безумный культ святой девы» от корки до корки, это было как маяк.
Афина смотрела на этот кирпич.
«Не надо, - сказала она себе. - Не надо, не трогай, не лезь, не влипай, иди в карету и едь домой.»
Она почти послушалась. Почти. Но в этот момент из дворца выбежала Рей. Смеющаяся, громкая, с развевающимися чёрными волнистыми волосами. Она что-то кричала кому-то позади, но увидела Афину и на мгновение замерла.
- Сестра!
Афина посмотрела на неё. Каменное лицо, пустые глаза. Потом она перевела взгляд на стену, потом снова на Рей.
- Иди туда, - сказала она. - Там что-то выпирает.
Рей моргнула.
- Что?
- Иди, - повторила Афина. - Посмотри.
Она не ждала ответа. Она развернулась и пошла к карете. Шаги были быстрыми, твёрдыми. Она не оборачивалась, чтобы не видеть, как Рей подходит к стене, как нажимает на кирпич, как открывается тайный проход. Она знала, что по сюжету это должно было случиться. Что Рей в нужное время заметит этот кирпич, войдёт в тайную комнату и встретит там четвёртую любовную линию своего гарема. В каноне всё было прописано идеально. Но в каноне Афина должна была умереть в саду.
Она не умерла. И теперь сюжет давал ей возможность спасти того парня. Того самого, четвертого в гареме Рей. Если бы Афина нажала на кирпич, она могла бы его найти, освободить, изменить его судьбу. Но она не хотела. Ей это было не нужно.
- Пусть сама разбирается, - прошептала она, забираясь в карету. - Я не спасатель.
---
Карета тронулась.
Афина сидела на бархатном сиденье, держа коробку с мундиром на коленях, и смотрела в окно. Город проплывал мимо: дома, люди, повозки, дети, бегущие за собакой. Обычная жизнь в мире, где каждая тень могла скрывать убийцу, а каждая улыбка - ложь.
Она думала о том, что только что произошло. Себастьян кричал, она стояла, он швырнул коробку, она ушла. Всё просто. Всё обычно. Кроме одной детали: внутри неё, в груди, где-то под рёбрами, начинало зарождаться странное чувство. Что-то вроде тревоги. Или предчувствия.
Она отогнала его.
Карета остановилась у герцогского особняка. Афина вышла, взяла коробку и пошла к входу. Слуги кланялись, но она не обращала на них внимания.
Коридор был длинным и тихим. Её шаги отдавались от стен. Она шла и думала.
«Боже, да тут даже скини джинс нет. О толстовках я уже молчу. Как они так живут?.. Ах, точно, это же средневековье. Но всё же, можно было придумать что-то удобное, а не вот это всё.»
Она поправила брюки. Они были немного великоваты - в талии, в бёдрах, в длине.
- Надо будет перешить, - пробормотала она.
И в этот момент она споткнулась.
Она не знала, обо что именно. Может, о ковёр. Может, о собственную ногу. Может, о невидимую нить, которую кто-то натянул поперёк коридора. Она просто потеряла равновесие - и её тело, всё ещё чужое и неуклюжее, рухнуло вперёд.
Пол был близко.
Она упала лицом вниз, выронив коробку, ударившись коленями о каменные плиты.
Тишина.
Она лежала на полу, слышала собственное дыхание и чувствовала холод камня через ткань брюк. Она не пошевелилась. Она просто лежала и смотрела на пол.
В тот же самый момент рядом с ней что-то упало. Горячо. Жарко.
Вода. Горячая вода, которая разлилась по полу в нескольких сантиметрах от её головы. Если бы она не упала, вода попала бы прямо на неё. Прямо на спину, на голову. Возможно, на лицо. Возможно, она бы сильно обожглась. Возможно, это был несчастный случай.
Афина подняла голову.
Над ней стояла служанка. Девушка с пустым лицом и пустыми глазами, которая держала в руках пустой ковш. Вода всё ещё стекала по его краям.
Служанка не извинилась. Она не сказала ни слова. Она просто стояла и смотрела на Афину. Её глаза горели. Злостью. Ненавистью. Огнём, который она даже не пыталась скрыть.
- Госпожа! - закричал кто-то из коридора.
И начался хаос.
Слуги выбежали отовсюду. Они окружили Афину, помогли ей подняться, начали отряхивать её костюм. Кто-то кричал, что это покушение. Кто-то требовал вызвать лекаря. Кто-то уже хватал служанку за руки.
- Она пролила воду! - кричал один. - Специально! На госпожу Афину!
- Это покушение!
- Арестовать её!
Афина смотрела на служанку. Та стояла, не сопротивляясь. Её взгляд был направлен на Афину - и в нём не было страха. Только огонь. Злость. Так смотрят только те, кто не просто ненавидит, а ненавидит давно, глубоко, продуманно.
- Вы чудом спаслись, госпожа! - сказал один из слуг, заглядывая ей в лицо. - Вы упали как раз вовремя! Вы, должно быть, почувствовали, что она задумала!
Афина не ответила.
Она стояла, поправляла свой костюм, и её руки медленно каменели. С каждой секундой. С каждым вздохом. Она смотрела на служанку, на её горящие глаза, и внутри неё, где-то в груди, зарождался холод. Не страх. Холод осознания.
«Это повторяется не первый раз, - подумала она. - Этот взгляд. Этот огонь. Кто-то пытается меня убить. И этот случай - не первый. И не будет последним.»
Афина подняла взгляд на служанку и сказала тихо, но так, что её голос перекрыл все крики:
- Уведите её. Я поговорю с ней позже.
Крики стихли. Слуги переглянулись. Служанку увели. Афина осталась стоять в коридоре, поправляя воротник, и её лицо, как обычно, ничего не выражало.
Но внутри неё что-то сломалось. И что-то другое начало собираться заново.
---
Конец шестой главы.