Я (не) собираюсь вас спасать!

⚜ ━━━━━━━━━━━ ⚜ ━━━━━━━━━━━ ⚜

---

Она ненавидела свою новую книгу.

Нет, правда. Если бы у ненависти был адрес, она бы отправила туда этот чёртов рукописный файл экспресс-доставкой с уведомлением о вручении.

- Да что за хуйня?! - заорала кореянка, сидя за столом в своей крошечной квартире в Сеуле.

На экране ноутбука горел вордовский документ. Тридцатая глава. Текст стоял на месте уже четвёртый час. Она переписала диалог одиннадцать раз, и каждый раз он звучал как будто персонажи разговаривали через марлевую повязку с анестезиологом.

Чёрные волосы разметались по плечам - давно пора было подстричься, но когда? Она даже не помнила, когда в последний раз выходила из дома за продуктами. Доставка, доставка, доставка. Смерть, налоги и доставка.

- Это не персонажи, это конченые дебилы, - прошипела она, впиваясь взглядом в монитор. - Ты - умный. Ты - злодей. Почему вы говорите как два лоботряса в песочнице? Почему?!

Монитор молчал. Он был мудрее.

Она откинулась на спинку стула, посмотрела в потолок. Там была трещина. Она её уже двести раз рассматривала. Трещина была похожа на карту Австралии. Или на её карьеру.

(Спойлер: карьера шла не лучше.)

Она была писателем. Веб-новеллы, корейские ранобэ, всё такое. Денег хватало на дошик, аренду и один раз в месяц на доставку пиццы, если она не покупала новую книгу. Славы - ноль. Читатели были, но те, кто не пишет комментарии, а просто читает и молчит, как рыбы об лёд. Иногда кто-нибудь выходил из тени с фразой «когда следующая глава?», и она хотела ответить «когда я перестану хотеть убить себя», но отвечала «скоро».

Скоро.

Вот уже четвёртый год.

Она потянулась к столу. Там, среди пустых стаканов из-под кофе и крошек от чипсов, сиротливо лежала яркая обёртка. Конфета. Обычная карамелька с начинкой. Она купила их пачку три дня назад, когда заправляла картридж в принтере, и теперь осталась последняя.

- Хоть что-то сладкое в этой жизни, - пробормотала она, развернула конфету и закинула в рот.

Потом вторую.

Потом третью - они были маленькие, почти драже.

Четвёртую.

На пятой она почувствовала, что что-то пошло не так.

Конфета застряла.

Не в том смысле, что прилипла к нёбу. В том смысле, что она перекрыла дыхание. В том смысле, что мир вокруг начал темнеть, а в груди что-то щёлкнуло, как сломанная пружина.

- Кха-кха- - попыталась она прокашляться.

Не вышло.

Она вскочила, опрокинув стул. Схватилась за горло. В голове пронеслась мысль, удивительно трезвая для человека, который сейчас давился дешёвой карамелью в дешёвой квартире: «Это что, серьёзно? Я умру от конфеты? СУКА?»

Пальцы царапали горло. Глаза слезились. Она успела подумать о невыложенной главе, о долге за интернет, о том, что мама была права насчёт гаджетов - нет, мама была права насчёт того, что жрать надо сидя, а не на бегу.

Потом пол приблизился слишком быстро.

Удар.

Темнота.

Тишина.

(Пасхалка для читателя: да, это реально тупейшая смерть из всех возможных. Я в курсе 👍)

---

Сознание вернулось не как удар, а как волна.

Сначала она почувствовала спину. Что-то мягкое. Очень мягкое. Шёлк или сатин, но какой-то нечеловечески дорогой. Пальцы утонули в одеяле, и ощущение было таким, будто она лежит на облаке, которое сшил маньяк-перфекционист.

Потом - запах. Свечи. Лаванда? Нет, что-то другое. Дорогое. То, чем пахнут только богатые люди, у которых есть отдельный человек для натирания мебели маслом.

Потом - звук. Тишина. Но не та, к которой она привыкла в своей квартире с шумом вентиляции и криками соседей. Абсолютная, густая тишина.

Она открыла глаза.

Потолок.

Но не её потолок с трещиной в виде Австралии. Лепнина. Золотые узоры. Хрустальная люстра, размером с её бывшую кровать.

Она села.

Комната. Огромная. Кровать с балдахином. Шкаф в три створки. Камин, в котором мирно потрескивали дрова. Окна от пола до потолка, за которыми темнело ночное небо с двумя лунами.

Две. Луны.

- чё за... - сказала она вслух.

Ничего умнее не пришло в голову.

Она сползла с кровати. Ноги - длинные. Тонкие. Не её. Она была невысокой, метр пятьдесят с кепкой, а эти ноги... она встала, и мир оказался чуть выше, чем обычно. Или не чуть. Совсем другим.

Её руки. Тоже не её. Бледные, с длинными пальцами. Она никогда не ухаживала за ногтями, а тут - идеальный маникюр, тёмно-вишнёвый, без единого заусенца.

- Ебать, - прошептала она.

Голос был низкий. Спокойный. Чужой.

Она заметалась по комнате, нашла зеркало. Большое, в резной раме, почти во весь рост.

В зеркале стояла она.

Но не она.

Чёрные волосы до шеи. Аккуратная чёлка. Причёска пикси, которую она никогда не носила, потому что лень ходить к парикмахеру. Глаза - огромные, круглые, чёрные. Бездонные. Пустые. Такие, в которых не отражается свет, как будто вместо зрачков - две чёрные дыры.

И лицо.

Каменное.

Она попыталась сделать шокированное лицо. Правда. Напрягла все мышцы, чтобы приподнять брови, округлить глаза, приоткрыть рот.

В зеркале ничего не изменилось.

То же каменное выражение. Та же пустота. Та же маска, будто вырезанная из мрамора.

- Пиздец, Где я?- сказала она

Голос звучал ровно, как у диктора прогноза погоды, который сообщает, что завтра будет кислотный дождь и апокалипсис.

Она отошла от зеркала. Прошлась по комнате. Босиком по толстому ковру, который, вероятно, стоил больше, чем её бывший ноутбук.

Так. Спокойно. У неё была теория.

Теория номер раз: она в психушке.

Всё возможно. Она переработала, переутомилась, её нашли соседи, вызвали скорую, и теперь она в палате, обставленной под старину, чтобы не травмировать буйных пациентов. А две луны за окном - это галлюцинации на таблетках.

Нормально. Бывает.

- Отлично, - сказала она пустоте. - Я ебнулась. Зашибись.

Она подошла к кровати. Подняла подушку.

Пусто.

Вторую подушку.

Пусто.

Одеяло скинула на пол. Потрясла простыню.

Нет телефона. Нет айпада. Нет даже чёртового электронного читалки.

Она выпрямилась. Встала посреди комнаты. И почувствовала, как колени становятся ватными.

Теория номер два: она умерла.

Конфета. Горло. Темнота.

Она вспомнила, как падала на пол, как последней мыслью было «ну нахуй, это же так тупо».

Она умерла от конфеты.

И теперь находится... где?

Она подошла к окну. Две луны. Лес вдалеке. Где-то кричит ночная птица - не похожая ни на одну птицу из её мира.

Картинка была слишком детальной для галлюцинации. Слишком реальной. Она никогда не видела две луны даже в самых ярких снах.

- Это та самая хуйня, - прошептала она. - Я попала в ту самую хуйню.

Она читала об этом. Тысячи новелл. Миллионы глав. Главная героиня умирает - и перерождается в книжном мире. Классика. Троп. Штамп.

Она угодила в штамп.

Это было так унизительно, что она захотела закричать.

Она и закричала. Внутри.

Потому что снаружи - каменное лицо. Потому что снаружи - ни единой эмоции. Потому что это тело не умело выражать чувства, или она ещё не научилась им управлять, или просто вселенная решила поиздеваться.

Но внутри - внутри был ураган.

«НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ!!! Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ГЕРОИНЕЙ ИЗ НОВЕЛЛЫ! Я ХОЧУ ДОМОЙ! Я ХОЧУ СВОЙ ТЕЛЕФОН! Я ХОЧУ УМЕРЕТЬ НОРМАЛЬНО - НУ, ТО ЕСТЬ НЕ ОТ КОНФЕТЫ, ЭТО ЖЕ ПОЗОР НА ВЕКА! ЧТО СКАЖУТ НА ПОХОРОНАХ? «ПОДАВИЛАСЬ КАРАМЕЛЬКОЙ»? ДА Я ЛУЧШЕ БЫ ОТ ПЕРЕДОЗИРОВКИ КОФЕИНА! ХОТЯ ЭТО ТОЖЕ ТУПО -»

Она металась по комнате, не издавая ни звука. Ноги ходили сами. Руки сжимались в кулаки. Внутри бушевал ад, а снаружи - спокойная, как удав, герцогиня в ночной рубашке.

(Серьёзно, она только сейчас заметила, что на ней надето. Шёлк. Кружева. Дорогущая ночнушка, в которой стыдно умереть, но, видимо, не стыдно переродиться.)

Внезапно дверь открылась.

Вошедшая девушка - прислуга, судя по форме - замерла на пороге.

Она увидела Афину. Афина стояла посреди комнаты в одной ночнушке, растрёпанная (хотя её пикси не растрёпать), босиком, с пустыми чёрными глазами, которые словно смотрели сквозь время и пространство.

Прислуга завизжала.

- Г-госпожа Афина!!! Простите-извините!!! Я не знала, что вы проснулись!!! Я приду будить, как обычно, но вы - вы ходите - и я - пожалуйста, простите меня, умоляю!!!простите что увидела вас в таком виде!

Она попятилась, споткнулась о порог, едва не упала, схватилась за косяк и вылетела в коридор, даже не закрыв дверь.

Её крики ещё долго разносились по коридору:

- Простите! Проститееееее!!!

Афина моргнула.

Первое: её назвали «госпожа Афина». Значит, её имя здесь - Афина. И она явно кого-то пугает до усрачки.

Второе: она сейчас в одном белье, а дверь открыта. Это... не очень хорошо.

Она подошла к двери, закрыла её. Заперла на задвижку. Прислушалась. Тишина.

- Афина... - повторила она шёпотом. - Афина, хуина? Че за нишевое имя?

Она не помнила, чтобы читала новеллу с героиней по имени Афина. Или помнила? Слишком много всего навалилось.

Ладно. Сначала - одеться.

Она подошла к шкафу. Открыла створки.

Ряды платьев.

Цветные, шёлковые, парчовые, расшитые золотом, с корсетами, без корсетов, с кружевами, с рюшами, с бантами. Платья на любой вкус. Платья на все случаи жизни. Платья, которые носит красивая и богатая герцогиня, которая всех заебала своей улыбкой.

Афина посмотрела на платья.

Платья посмотрели на Афину.

- Нахуй, - сказала она и полезла на самый низ шкафа.

Там, под ворохом старых простыней и пыльных коробок, нашлось кое-что человеческое. Штаны. Простые, чёрные, без вышивки. И мундир - военный? Охотничий? Похоже на мужской, но перешитый по фигуре. Тёмно-синий, удобный, с карманами.

Карманами, Карл!

Она натянула штаны, застегнула мундир. Встала перед зеркалом.

Смотрелась она... странно. Короткие чёрные волосы, каменное лицо, мундир с карманами и босиком. Аристократка-анархистка. Герцогиня-панк.

- Хотя бы не платье, - сказала она себе. - Маленькие победы... Хотя я похожа на нефора, вся в черном

Она села на кровать.

Села в позе араба, свесив ноги, опершись локтями на колени. И замерла.

Внутри снова началось.

«Так. Допустим, я не в психушке. Допустим, я реально умерла и переродилась. Допустим, это тело принадлежит какой-то Афине, у которой настолько устрашающая репутация что одна прислуга обосралась, просто увидев её в ночнушке. Вопрос: что дальше? Как отсюда выбраться? Как вообще -»

Она зарылась лицом в ладони. Ладони были чужими. Пахли дорогим мылом.

«Я не хочу здесь быть. Я хочу домой. Я хочу свой ноутбук. Я хочу недописанную тридцатую главу, в которой персонажи, может быть, в следующей жизни станут умнее. Я хочу конфеты - нет, не хочу, больше никогда в жизни не возьму в рот ни одной карамельки, даже бесплатно. Я ХОЧУ ТЕЛЕФОН»

Она обыскала кровать второй раз. Под подушкой, под матрасом, на тумбочке, в карманах мундира (карманы были пусты, но сам факт их наличия согревал душу).

Ничего.

Ни телефона. Ни айпада. Ни даже кнопочной нокии.

Это был окончательный удар.

Она завалилась На кровать. Взгляд в потолок с лепниной. Глаза закрываются.

---

Стук в дверь вырвал её из забытья.

- Госпожа Афина, - раздался мужской голос за дверью. Спокойный, почтительный. Не тот прислуга, что визжал. Другой. - Госпожа, прошу прощения за беспокойство.

Она села на кровати. Голова была чугунной. Но лицо - каменное. Ни один мускул не дрогнул.

- К вам пришли, - сказал слуга. - Ваши подчинённые. Они ожидают в малом зале.

Афина моргнула.

Подчинённые. У неё есть подчинённые. Конечно, она же герцогиня. Герцогиня, которая сейчас сидит в мундире с карманами, босиком, с чужой причёской и пустыми глазами.

Она встала. Подошла к двери. Открыла.

Слуга - молодой парень, рыжий, веснушчатый - тут же опустил взгляд в пол. Плечи его были напряжены. Он боялся. Он реально боялся её так сильно, что даже дышать старался через раз.

- Да, да, - сказала Афина деловым голосом. Голос вышел ровный, холодный, без интонации, как у робота-убийцы. - Можете их пока что нахуй послать. У меня тут депрессия.

Слуга замер.

Он переваривал услышанное секунды три. Его лицо прошло путь от «почтительного страха» до «искреннего непонимания», до «лёгкого ужаса» и обратно к «принятию неизбежного».

Кивнул.

- Как прикажете, госпожа.

И быстро, очень быстро ушёл по коридору. Шаги удалились с такой скоростью, будто он убегал от огня.

Афина закрыла дверь. Прислонилась к косяку.

- А мама-то говорила, - вздохнула она, - не сиди в гаджетах днями, испортишь зрение и психику. Вот я и наигралась.

Она прошлась по комнате. Два круга туда-сюда. Третий круг - медленнее.

В голове начала крутиться мысль. Шестерёнки заскрипели, но сдвинулись.

Она знает, куда попала.

Вчера - или когда это было в её прошлой жизни - она читала новеллу. Корейскую. Веб-новеллу. Жанр: интриги, комедия, детектив, ужасы. Название: «Безумный культ святой девы».

Она помнила. Потому что читала до двух ночи и материлась на автора, который вырубил главу на клиффхэнгере.

Главная героиня той новеллы - Рей. Неуклюжая, улыбчивая, простая, громкая. Девушка, которую все любят. У которой гарем из принцев, генералов и прочих красавчиков. Классическая «всеобщая любимица».

А есть второстепенный персонаж.

Старшая сестра Рей. Герцогиня Афина. Злодейка. Информационный брокер. Паучиха в центре паутины. Её описывали как «всегда улыбается», «чёрные волосы до шеи», «глаза как две чёрные дыры». Она была страшной). Не внешне - красивая. Страшной в своей жестокости. Афина (оригинальная) правила миром через страх, долги и шантаж.

И вот в это тело попала она.

В тело главной злодейки. В тело, которое ненавидит буквально каждый, кто не боится её до колик.

- Зашибись, - сказала Афина каменным голосом. - Я попала в тело персонажа, которого автор писал как «безупречный фасад зла». И теперь я должна... что? Спасать мир? Интриговать? Улыбаться, блять?

Она подошла к зеркалу. Снова посмотрела на своё лицо.

Каменное.

- Я не умею улыбаться, - сказала она зеркалу. - У меня лицо как у статуи. И я понятия не имею, кто кому должен, кто на ком женат, и где хранятся компроматы. Я просто хотела дописать тридцатую главу и съесть суп.

Зеркало молчало. Но, кажется, насмехалось.

Афина развернулась на пятках, прошла к кровати и села на самый край. Свесила ноги. Сложила руки на груди. Поза араба, только что без кальяна.

Она перебирала в голове сюжет «Безумного культа святой девы».

Вот Рей - младшая сестра, 19 лет, длинные чёрные волосы, карие глаза, вся такая солнечная(для хва она реально солнечная) и неуклюжая. Её гарем: Блэйк (главнокомандующий, хмурый, любит её, но не признаётся), Люциус (кронпринц, белые волосы, тихий, должен был влюбиться в Рей по ходу сюжета), потом ещё кто-то... Себастьян? Дизайнер, да. И Рейнард, брат-стратег, который тоже... ой, бля, он тоже влюблён в Рей. В общем, гаремный треугольник-квадрат-пятиугольник.

А она - Афина - в оригинале была тем тёмным фоном, который все ненавидят и боятся. Принцы её ненавидят. Рей её боится. Слуги трясутся. Родители игнорируют. И только брат Рейнард, кажется, относится нормально, но он обожает обеих сестёр, так что не показатель.

- Золотое дно, - сказала Афина. - Я застряла в теле женщины, у которой нет ни одного друга, зато есть армия должников и киллеров на хвосте.

Она задумалась о том, как умерла старая Афина. В саду. Странные обстоятельства, так в новелле описывалось.но я вселилась в это тело.

- То есть меня ещё и убить могут? - вслух уточнила она. - Повторно? Нет, спасибо. Я уже один раз умерла от конфеты. Этого достаточно для одного кармического цикла.

Она вздохнула. Собралась с мыслями.

Внутренний голос, похожий на её собственный (тот, который из Кореи), прошептал: «Ладно. Что мы имеем? Мы имеем тело герцогини с лицом покойника, армию шпионов, которую мы не знаем как активировать, кучу врагов, депрессию без телефона и отсутствие малейшего желания во всём этом участвовать. План действий: найти способ свалить обратно, а пока - не высовываться».

Она кивнула самой себе.

Покачалась на краю кровати.

Покачнулась чуть сильнее.

И, потеряв равновесие, опрокинулась спиной назад, взмахнув руками, и грохнулась на пуховую перину, выкрикнув на падении:

- Ой бля!

Люстра над кроватью качнулась. Где-то в коридоре послышались шаги - и резко затихли. Слуги делали вид, что ничего не слышали.

Афина лежала на спине, раскинув руки, и смотрела в потолок.

И похоже попала в отключку
---