Глава 3. Чёрный прилив
Демоны ударили в Сюэ Хэй всей стаей, как обвалившаяся ночь, и молитвенная глубина Стеклянного храма захлебнулась воем, скрежетом когтей и глухим треском камня, пока узкая дверь за её спиной закрывалась всё медленнее, пропуская в старые каналы последних беглецов, которых ещё можно было спасти.
Сюэ стояла между уходящими людьми и тварями из преисподней. Рана в боку пульсировала так, будто внутри неё раскрыли раскалённый крюк и теперь медленно проворачивали между рёбрами. Кровь стекала под одеждой, липла к коже, пропитывала красную подкладку траурного халата. Демоническая порча, оставленная когтями костяной твари, расползалась холодными нитями, мешая проклятию стянуть плоть. Каждый вдох давался с усилием. Каждый шаг требовал злости.
Злости у неё хватало.
Первый демон прыгнул низко, целясь в ноги. Сюэ не успела отступить так быстро, как раньше. Тело подвело на долю мгновения, и эта доля стоила ей новой раны: когти скользнули по бедру, разрезали ткань, нашли кожу. Она ударила сверху, коротко и тяжело. Цзянь вошёл твари между лопаток, прибил к полу, и багровая дымка с лезвия втянула её силу в себя, оставив на камне серое пятно.
Второй шёл сразу следом: широкий, горбатый, с пастью, полной тонких игольчатых зубов. Он не рычал, а смеялся, захлёбываясь собственным голодом. Сюэ повернула меч, но боль в боку ударила резче, чем ожидала. Рука дрогнула. Клинок прошёл не по шее, а по плечу демона. Тварь не упала. Она врезалась в Сюэ всем весом, и воительница отступила на шаг.
За её спиной старая каменная дверь ещё не закрылась до конца.
Из тёмного прохода донёсся детский плач, приглушённый ладонью взрослого.
Сюэ больше не отступала.
Она ударила демона лбом в морду, услышала хруст его костяного нароста и вонзила меч под подбородок. Тварь дёрнулась, растаяла в чёрном паре, но её когти успели зацепить ворот Сюэ и сорвать с плеч часть доспеха. На пол посыпались металлические пластины, звякнули, покатились по светящимся прожилкам лотоса.
— Быстрее! — крикнула она, не оборачиваясь.
— Дверь заедает! — ответил солдат с той стороны. Голос его дрожал не от трусости, а от усталости. — Камень просел!
Сюэ стиснула зубы.
Конечно.
Храм, который веками принимал молитвы о спасении, решил ломаться именно там, где людям нужна была обычная дверь.
Твари снова хлынули вперёд.
Их было меньше, чем на площади, но здесь, внизу, каждая казалась ближе, тяжелее, опаснее. В молитвенной глубине не было простора. Колонны мешали размаху, люди за спиной мешали выпустить тьму, а древние печати под ногами жгли Сюэ при каждом движении. Святая сила храма не понимала союзов. Ей было всё равно, что проклятая воительница держит демонов у входа. Она чувствовала в Сюэ преисподнюю и пыталась вытолкнуть её так же, как тварей.
Сюэ почти уважала эту тупую честность.
Почти.
Очередная лапа вынырнула из тени и вцепилась в её левое запястье. Клеймо проклятия вспыхнуло чёрным. Боль прошла по руке до плеча. Сюэ резко вывернула кисть, сломала демону пальцы и ударила рукоятью меча в висок. Тварь качнулась. Вторая полезла через её спину, третья — по стене, цепляясь когтями за золотые письмена в колоннах. Световые знаки гасли под её лапами один за другим.
Сюэ поняла, что обычным боем проход не удержать.
Она была ранена, храм рушился, а за дверью всё ещё оставались люди. Если дать демонам ещё несколько мгновений, они продавят её, ворвутся в канал и превратят узкий ход в ловушку, где никто не сможет ни развернуться, ни защититься.
Сюэ опустила взгляд на маленький серебряный колокольчик за поясом.
Он был чужим, тёплым и слишком лёгким для вещи, которая вдруг стала тяжелее меча.
«Вернёте, когда выйдете».
Глупая причина.
Живая причина.
Сюэ втянула воздух сквозь зубы и перестала сдерживаться.
Тьма поднялась из-под её кожи не тонкими лентами, как раньше, а густой волной. Она прорвалась через рукава, ворот, разрезы одежды, вспухла вокруг плеч и меча, хлынула вниз, по полу, по каменному лотосу, по трещинам между плитами. Священные печати вспыхнули, пытаясь оттолкнуть её, но Сюэ шагнула в самый центр боли и позволила демонической силе раскрыться полностью.
Не как оружие.
Как море.
Чёрный прилив ударил по залу.
Демоны замерли на одно мгновение, и в этом мгновении в их глазах впервые появился не голод, а узнавание. Они почувствовали в ней не человека. Не проклятую. Не полководца, чьё имя шептали на дорогах. Они почуяли глубину, из которой сами когда-то выползли. Чужую. Враждебную. Голодную до их силы.
— Назад, — произнесла Сюэ на языке преисподней.
Её голос изменился. Стал ниже, плотнее, будто говорил не воздух, а камень под храмом.
Одна из тварей попятилась.
Другая бросилась вперёд.
Сюэ подняла руку.
Тень схватила демона за горло, сдавила, потянула вверх. Тварь забилась, царапая воздух, но чёрные ленты обвили её грудь, лапы, хребет. Сюэ сжала пальцы. Демон не закричал красиво, не подарил богам зрелище. Он просто сложился внутрь собственного силуэта и исчез, будто его стёрли из мира грубой ладонью.
Остальные завыли.
Сюэ пошла на них.
Теперь её движения уже не были человеческими. Она не успевала уклоняться, поэтому не уклонялась. Удары принимала на доспех, на плечо, на тьму, на собственное бессмертное тело. Каждый новый порез добавлял боли, но боль отступила куда-то на край сознания, стала белым шумом за спиной. Важна была дверь. Важен был проход. Важны были шаги беглецов, удаляющиеся в старых каналах.
Меч работал медленнее, чем в первой схватке, но тяжелее. Каждый удар Сюэ оставлял на камне чёрно-красный след. Тьма поднималась дугами, закрывала людей от летящих обломков, хватала демонов за лапы, тащила к клинку. Если тварь прыгала сверху, её встречали тени у потолка. Если ползла по полу, камень под ней становился вязким, как смола. Если пыталась обойти через колонны, световые письмена вспыхивали от демонической силы Сюэ и, вопреки собственной природе, обжигали чудовище вместе с ней.
Храм не принимал её.
Но был вынужден терпеть.
Сзади наконец скрипнула дверь. Солдат выругался сквозь зубы. Камень сдвинулся. Проём стал уже, темнее.
— Цзянцзюнь! — крикнул он. — Последние уходят!
— Закрывай.
— Вы не успеете!
— Закрывай.
— Но святая велела…
Сюэ резко обернулась. Рубиновый свет её глаз прорезал дым, и солдат на той стороне осёкся.
— Если не закроешь, она вернётся к мёртвым. Делай.
На этот раз он подчинился.
Дверь поползла в паз. Медленно. Слишком медленно. Демоны услышали скрежет камня и поняли, что добыча уходит. Стая рванулась разом, не к Сюэ — мимо неё, к сужающемуся проёму.
Вот этого она и ждала.
Сюэ ударила мечом по полу.
Чёрный прилив поднялся стеной.
Не ровной, не красивой. Живой. Рваной. Сотканной из дыма, багровых прожилок и шороха тысяч голосов, которые она не хотела слышать. Стена встала между демонами и дверью, приняла на себя их тела. Твари врезались в неё, провалились лапами, завязли по грудь. Они били когтями, кусали тьму, но тьма кусала в ответ.
Дверь закрылась.
Сюэ услышала, как с той стороны упал засов.
Люди ушли.
На несколько ударов сердца в молитвенной глубине стало почти спокойно.
Потом Сюэ повернулась к оставшимся демонам.
Больше сдерживаться не было ради кого.
Она выпустила силу до конца.
Печати под ногами лопнули одна за другой. Не все — только те, что были ближе к ней. Но этого хватило, чтобы центральный лотос потемнел по краям, а по белому камню пошли тонкие чёрные трещины. Где-то высоко над храмом отозвался последний стон купола. Сюэ чувствовала, как остатки защиты проседают, как верхние галереи наполняются демонами, как весь храм превращается в открытую рану. Ей нужно было закончить здесь и подняться наверх, пока стая не нашла другой путь к каналам.
Тьма вокруг неё обрела форму.
За спиной Сюэ расправились не крылья — крыльев у неё не было и быть не могло. Это были длинные рваные полотнища мрака, похожие на траурные знамёна, сорванные с небесной стены. Они тянулись от её плеч и спины, шевелились в воздухе, как живые. На коже под одеждой багровые прожилки демонической силы вспыхивали поверх древних небесных знаков. Рубиновые глаза горели уже не как человеческое пламя, а как угли под пеплом разрушенного царства.
Одна из тварей заговорила, хрипя:
— Ты пахнешь глубже нас.
— Значит, вам не повезло.
— Что ты такое?
Сюэ подняла меч.
— Живой мертвец.
И ударила.
Бой перестал быть боем и стал расчисткой. Не красивой, не героической, не достойной песен. Сюэ двигалась от входа к центру, от центра к колоннам, от колонн к лестнице. Демоны падали, исчезали, отбрасывались обратно в преисподнюю, где их истинные тела однажды снова дадут им форму, если кто-нибудь не спустится и не оборвёт их окончательно. Сегодня у Сюэ не было времени на окончательные смерти. Сегодня ей нужны были минуты, коридоры, живые шаги в темноте каналов.
Когда последняя тварь в молитвенной глубине рухнула, Сюэ несколько мгновений стояла неподвижно.
Потом её вырвало кровью.
Она упёрлась рукой в колонну. Камень под ладонью был тёплым и липким от её силы. В боку всё горело. Спина стала мокрой. Левая нога слушалась хуже правой. Перед глазами плавали тёмные пятна, но она заставила их расступиться.
Не время.
Сюэ подняла меч. Клинок дрожал в руке не от страха, а от того, что пальцы начали терять силу. Это раздражало сильнее боли. Тело, которое три тысячи лет не имело права умереть, иногда позволяло себе такие мелкие предательства, и Сюэ каждый раз хотелось потребовать у богов объяснений, почему бессмертие не включает хотя бы немного удобства.
Сверху донёсся скрежет.
Главный зал.
Там ещё были демоны.
Сюэ остановилась у двери в каналы и на миг прислонилась лбом к холодному камню.
Серебряный колокольчик под поясом чуть звякнул.
Она закрыла глаза.
— Я верну, — сказала она тихо, сама не зная, кому отвечает: Элиан, себе или пустоте.
Затем поднялась наверх.
Главный зал встретил её дымом, осколками и запахом сгоревшего ладана. Купол над храмом больше не сиял целиком. Его остатки висели за стеклянными стенами рваными лоскутами света, и через прорехи в святилище лезли демоны. Не стройная стая, не управляемая армия, а остатки голода, рассеянные после падения Юй-Ло. Они метались между колоннами, скребли по алтарю, били лапами по статуям, искали людей и не находили.
Сюэ вышла из-за алтарной стены.
Ближайший демон повернул голову.
Он успел только вдохнуть.
Тьма ударила первой.
Сюэ не бросалась на них с прежней скоростью. Теперь она экономила движение, потому что каждое лишнее движение могло стоить сознания. Она шла по залу медленно, почти хромая, но вокруг неё двигалось то, что больше не нуждалось в ногах. Тени скользили между колоннами, поднимались по стенам, вцеплялись в горла и лапы. Меч добивал тех, кто оказывался рядом. Остальных давила сила, выпущенная без меры.
Статуя Богини-Матери стояла в центре алтаря, всё такая же прекрасная, всё такая же чистая. Пыль осела на её лицо, но не испортила выражения. Каменные губы были мягкими, взгляд — пустым, ладони всё ещё держали лотос.
Демон вскочил на постамент, пытаясь укрыться от тьмы Сюэ за статуей.
Сюэ остановилась.
Тварь оскалилась, прижалась спиной к ногам богини, будто каменная святость могла защитить её лучше, чем живых людей.
— Смешно, — сказала Сюэ.
Она подняла меч и ударила.
Клинок рассёк демона вместе с каменным лотосом в руках статуи.
Белый камень треснул. Половина цветка упала на ступени алтаря и раскололась. Демон распался следом. В храме на мгновение стало тихо, будто даже оставшиеся твари поняли: проклятая только что сделала то, чего не решались сделать сотни поколений молящихся, — повредила лик милости и не упала замертво.
Сюэ посмотрела на статую.
— Не сегодня.
Снаружи завыл ветер. Через разбитые стеклянные пластины в храм ворвался снег, смешанный с пеплом. Он кружился между колоннами, ложился на мраморный пол, на тёмные следы, на обломки статуй. Вдалеке, за стенами, Ильчжоу всё ещё горел, но пожар уже не ревел так яростно. После большой бойни всегда наступал странный час: город ещё не умер, но уже устал кричать.
Сюэ гнала демонов к центральному залу, отсекая им пути к боковым коридорам. Два раза она едва не упала. Один раз ударила мимо — редкая, унизительная ошибка, за которую тут же получила когтями по руке. Кровь брызнула на белую колонну. Сюэ выругалась на старом восточном наречии, коротко и непристойно. Демон, наверное, решил, что это заклятие, потому что отшатнулся.
Она добила его из чистого раздражения.
Ещё одна тварь бросилась к разбитому окну, пытаясь уйти наружу. Сюэ не позволила. Тень схватила её за хвост и швырнула обратно в зал, прямо под клинок. После этого храм опустел почти до тишины. Не безопасной — пустой. Это были разные вещи. Демоны могли ещё оставаться под обломками, в трещинах, за разрушенными стенами, но крупной стаи уже не было.
Тьма Сюэ расчистила храм, оставив после себя не победу, а тишину, от которой хотелось прислушиваться к каждому углу.
Тогда снаружи раздался новый звук.
Не демонский вой.
Человеческие шаги.
Сюэ резко повернулась к боковому входу.
На пороге стояла Элиан.
Белые одежды странствующей святой были испачканы грязью старых каналов. Подол намок, на рукаве расползлось бурое пятно, тёмно-бордовые волосы выбились из-под ленты и прилипли к щеке. Чёрная повязка всё ещё закрывала глаза. В руках она держала посох, но теперь опиралась на него больше, чем поднимала как оружие. Лицо её было бледным до прозрачности.
На одно короткое мгновение Сюэ увидела не её.
Алый шёлк на снегу. Тонкая рука, которая больше не зовёт. Лицо, обращённое к небу, где никто не смотрит вниз.
Сердце ударило так больно, что рана в боку показалась мелочью.
Потом видение исчезло.
Перед ней стояла Элиан — живая, упрямая, испачканная храмовой пылью и каналами, слишком близкая к смерти.
И Сюэ разозлилась, потому что испугалась.
— Вы должны были уйти.
Элиан остановилась, прислушиваясь. Она стояла среди дыма и снега, не видя ни разбитого алтаря, ни тварей в тени, ни крови на полу. Но её лицо повернулось точно к Сюэ.
— Люди вышли к старым каналам. Жрицы ведут их дальше.
— Я не спрашивала.
— А я не отвечала на вопрос.
— Уходите.
— Нет.
Сюэ сжала рукоять меча. Пальцы скользнули от крови.
— Здесь ещё демоны.
— Я слышу.
— Тогда тем более уходите.
— Если вы упадёте здесь, они найдут канал. Тогда я никого не спасла.
Сюэ не сразу ответила.
Это была не романтическая глупость. Не жалость. Не мягкое святое самопожертвование. Элиан вернулась не потому, что верила в красивую судьбу, а потому что просчитала то, что Сюэ не хотела признавать: одна раненая воительница, даже бессмертная, могла не удержать храм до конца.
— Вы еле стоите, — сказала Элиан.
— Достаточно, чтобы убивать.
— Недостаточно, чтобы выжить после.
Эта фраза была сказана без упрёка, почти буднично. Оттого она ударила сильнее.
Сюэ хотела ответить, но ближайший демон воспользовался её задержкой. Он сорвался с колонны, куда забрался под самый потолок, и полетел вниз, прямо к Элиан.
Сюэ рванулась.
Тело не успело.
Ранение дёрнуло её назад, как поводок. Нога подломилась. Она всё равно метнула меч, но клинок прошёл ниже, рассёк демону бок, не остановив падение.
Элиан подняла посох.
Она ударила не широко, не красиво, не как святая на храмовой фреске. Она просто шагнула в сторону, будто слышала траекторию твари по свисту воздуха, и поставила перед собой лотосовый наконечник. Свет вспыхнул коротко, ослепительно. Демон налетел на него грудью, зашипел, отскочил, ударился о колонну. Сюэ, уже успевшая подняться, добила его одним движением.
После удара она пошатнулась.
Элиан тут же повернула голову.
— Сядьте.
— Нет.
— Тогда упадите стоя, если вам так больше нравится.
Сюэ посмотрела на неё.
— Вы всегда так разговариваете с ранеными?
— Только с упрямыми.
— Значит, часто.
— Постоянно.
На миг между ними возникло что-то почти похожее на спокойствие.
Почти.
Потом в дальнем приделе что-то заскребло по полу, и война вернулась.
Сюэ шагнула к звуку, но Элиан подняла руку.
— Подождите.
— Некогда.
— Я слышу их.
Сюэ замерла.
Элиан закрыла пальцы вокруг посоха и медленно повернула голову, будто слушала зал целиком. Её слепота не делала её беспомощной. Наоборот, сейчас, в дыму и полумраке, где даже рубиновые глаза Сюэ резало от пепла, Элиан слышала то, что другие теряли: скрежет когтя по стеклянному камню, рваное дыхание твари за статуей, капли тёмной крови на полу, тихий хруст порчи в трещинах.
— Трое справа, — сказала она. — Один под алтарём. Ещё один… выше. Дышит плохо. Ждёт.
Сюэ посмотрела туда, куда указал поворот её лица.
И увидела.
Тварь действительно висела под обломком балкона, почти сливаясь с дымом. Если бы она прыгнула, Сюэ заметила бы поздно.
— Удобно, — сказала Сюэ.
— Что?
— Вы.
Элиан чуть нахмурилась.
— Странный комплимент.
— Я редко делаю хорошие.
— Заметно.
Сюэ подняла руку, и тьма скользнула по полу к правому приделу. Элиан одновременно ударила посохом о камень, и тонкая полоса света отрезала демонам путь к боковой двери. Их силы не смешались. Между ними осталась узкая дрожащая граница, где воздух шипел и пах озоном, кровью и зимним дымом. Сюэ держала тьму подальше от Элиан, Элиан не позволяла свету коснуться раны Сюэ слишком резко.
Они снова работали вместе.
На этот раз осознанно.
Три демона выскочили из придела. Сюэ встретила первого мечом, второго тенью, третьего пропустила ближе, чем хотела, потому что бок снова пронзила боль. Элиан услышала сбой в её дыхании и ударила светом по полу перед тварью, заставив ту отшатнуться. Сюэ не поблагодарила. Только добила.
Демон под алтарём оказался мелким, но быстрым. Он метнулся к ногам Элиан, почти не касаясь пола. Сюэ уже разворачивалась, но знала, что не успеет. Элиан опустила посох вниз и прошептала короткое слово на древнем храмовом языке. Каменные лепестки вокруг алтаря вспыхнули изнутри. Тварь застряла в кольце света, заметалась. Сюэ бросила в неё тень и вытащила на середину зала, где одним ударом отправила обратно в преисподнюю.
Оставался тот, что ждал наверху.
Он не стал ждать дальше.
С потолка сорвалась чёрная масса с длинными руками, разинутой пастью и костяными крючьями вместо пальцев. Она летела не на Элиан, а на Сюэ, выбрав ту, кто выглядел слабее.
Умная тварь.
Сюэ подняла меч, но рука вдруг онемела от плеча до пальцев. Порча в боку добралась до груди. На один страшный миг клинок стал слишком тяжёлым.
Элиан шагнула вперёд.
— Нет! — рявкнула Сюэ.
Но святая уже была рядом.
Она не встала между ними. Не совершила глупости. Вместо этого подняла ладонь к лицу Сюэ, не касаясь кожи, и её свет лёг не на рану, а на воздух перед глазами. Мягкая вспышка разрезала дым. Сюэ увидела траекторию демона ясно, до последнего движения когтя.
Этого хватило.
Она ушла в сторону, позволив твари пролететь мимо, и развернулась всем телом. Боль взорвалась в боку, но меч всё равно нашёл цель. Чёрное лезвие вошло демону в спину, вышло через грудь. Тьма вспыхнула, сворачивая его силу в узел. Тварь упала на пол и рассыпалась серым прахом у ног Элиан.
Сюэ осталась стоять.
Потом колено ударилось о камень.
Она не поняла, когда упала.
Элиан опустилась рядом так быстро, будто ждала этого.
— Теперь будете спорить? — спросила она.
Сюэ попыталась подняться, но рука подломилась.
— Да.
— Хорошо. Спорьте сидя.
— Вы должны быть в каналах.
— Я уже была.
— Надо было остаться.
— Надо было много чего. Сегодня никто не справился идеально.
Сюэ хотела сказать, что Элиан не понимает: если погибнет здесь, всё начнётся сначала. Кошмар. Алый шёлк. Рука на снегу. Голос богини. Снова «живи». Но это было не её право. Нельзя было бросать на Элиан память, которой у неё не было. Нельзя было превращать незнакомую святую в ответ на старую боль.
Поэтому Сюэ сказала только:
— Опасно.
Элиан склонилась над ней. Свет вокруг пальцев стал осторожным, почти робким.
— Да.
— Моя сила вас ранит.
— Я помню.
— Тогда зачем вернулись?
Элиан молчала несколько мгновений. За разбитыми окнами выл ветер. Снег залетал в храм, ложился на её волосы, таял почти сразу, превращаясь в прозрачные капли. Чёрная повязка на глазах была испачкана пылью. На белой щеке виднелась тонкая красная линия от прежнего ожога тьмой Сюэ.
— Потому что вы остались, — сказала она наконец.
— Это не ответ.
— Для меня ответ.
Сюэ закрыла глаза, но темнота не помогла. В темноте голос Элиан становился ещё ближе.
— Не лечите глубоко, — сказала она. — Свет войдёт в порчу, и вам станет хуже.
— Я уже поняла. Вы повторяете, когда боитесь.
— Я предупреждаю.
— Это одно и то же.
Элиан положила ладонь над раной, не касаясь. Свет появился тонкой плёнкой, как дыхание на стекле. Он не входил в тело Сюэ, не пытался вытеснить тьму силой. Он окружал повреждение, удерживал края, не давая порче подниматься выше. На руке Элиан тут же проступили новые красные линии.
Сюэ резко схватила её за запястье, но остановила пальцы за волосок до кожи.
Она не коснулась.
Элиан это почувствовала.
— Вы учитесь, — тихо сказала она.
— Медленно.
— Но учитесь.
— А вы слишком упрямая.
— Мне часто говорят.
— Значит, правда.
Диалоги были короткими, потому что говорить длинно было больно обеим. Сюэ дышала неровно, Элиан тратила последние силы, а храм вокруг них стонал, словно всё ещё не решил, рухнуть или дожить до рассвета.
Где-то в дальнем коридоре послышалось шуршание.
Сюэ сразу открыла глаза.
Элиан повернула голову.
— Это не демон.
— Уверены?
— Да. Маленькие шаги. Человек.
Из бокового прохода вышла девочка лет восьми. Ильчжоу был полон детей, которых Сюэ никогда не узнает по именам. Девочка была в пепле с головы до ног, на одной ноге не было обуви. Она держала в руках деревянную фигурку Богини-Матери. Лицо фигурки стёрлось от частых прикосновений. Девочка смотрела на Сюэ и Элиан огромными глазами.
— Там… — Она сглотнула. — Там моя бабушка. Она не может идти.
Сюэ попыталась встать.
Элиан надавила ладонью ей на плечо, на этот раз через ткань, осторожно, но твёрдо.
— Нет.
— Девочка сказала…
— Я слышала.
Элиан поднялась. Покачнулась. Сюэ увидела, как сильно дрожат её ноги под белой тканью.
— Вы тоже не дойдёте.
— Дойду.
— Элиан.
Святая замерла на имени. Не так сильно, как раньше. Но всё же замерла.
— Вы слишком легко произносите моё имя для человека, который отказывается объяснить, откуда его знает.
Сюэ посмотрела на девочку, потом на тёмный проход.
— После.
— Опять?
— Да.
Элиан едва заметно выдохнула.
— Ладно. После так после.
Она пошла к девочке. Сюэ поднялась следом, хотя тело возражало так яростно, что в глазах снова потемнело. Она оперлась на меч, переждала приступ, затем сделала шаг. Элиан услышала.
— Я сказала нет.
— А я не ваш солдат.
Она использовала её же слова.
Элиан остановилась. На лице её мелькнуло раздражение, очень человеческое и потому неожиданно красивое.
— Вы невозможны.
— Часто говорят.
— Значит, правда.
Они нашли старуху в боковой молельне, где пол был усыпан разбитым стеклом. Потолок частично обрушился, завалив выход. Старуха лежала у стены, прижав к груди окровавленный платок. Жива. Едва. Рядом валялась скамья, которой кто-то пытался забаррикадировать дверь. Похоже, пытался и умер раньше, чем демоны добрались до этой комнаты.
Девочка бросилась к бабушке, но Сюэ поймала её за ворот.
— Стой. Стекло.
Ребёнок замер.
Элиан опустилась на колени рядом со старухой. Провела рукой над её лицом, не касаясь, прислушалась к дыханию.
— Она жива. Но не понесёт себя.
Сюэ посмотрела на завал. Потом на старуху. Потом на собственный бок.
— Я понесу.
— Вы упадёте.
— Тогда поднимете.
— Вы тяжёлая?
— Нет.
Элиан наклонила голову.
— Врёте плохо.
— Это уже обсуждали.
Спорить было некогда. Сюэ подняла старуху осторожно, насколько могла. Старое тело оказалось лёгким, слишком лёгким, как связка сухих веток под тканью. Рана в боку вспыхнула так резко, что Сюэ на миг потеряла слух. Видела только, как шевельнулись губы Элиан. Не поняла слов. Потом звук вернулся: где-то снаружи снова трещал храм.
— Идите за мной, — сказала Элиан девочке.
— А она? — Девочка смотрела на Сюэ.
— Она упрямая. Это иногда полезно.
Сюэ не ответила. Силы уходили на то, чтобы не уронить старуху.
Они выбрались из молельни и двинулись к канальному проходу. Главный зал теперь казался почти пустым. Не безопасным — пустым. Это были разные вещи. Демоны могли ещё оставаться под обломками, в трещинах, за разрушенными стенами, но крупной стаи уже не было.
У дверей в подземный ход завал снова заскрежетал.
С той стороны кто-то пытался открыть.
— Не надо! — крикнула Сюэ. — Уходите дальше!
Ответом был голос солдата:
— Святая с вами?
Элиан подняла голову.
— Со мной ребёнок и раненая. Открывайте на одну створку.
— Там безопасно?
Сюэ оглянулась на разрушенный храм.
— Нет.
Солдат не стал уточнять. Умный человек всё ещё оставался умным.
Дверь приоткрылась с тяжёлым скрипом. Из щели пахнуло сыростью старых каналов, илом, холодной водой и человеческим потом. Сюэ передала старуху солдату. Девочка протиснулась следом, но на пороге вдруг обернулась и посмотрела на Сюэ.
— Вы плохая? — спросила она.
Взрослые рядом замерли.
Сюэ встретила её взгляд.
— Иногда.
— А сейчас?
— Сейчас занята.
Девочка подумала, потом кивнула, будто такой ответ её устроил, и исчезла в темноте.
Элиан стояла рядом. Слишком близко, но Сюэ уже не было сил отступать.
— Честно, — сказала святая.
— Детям лучше не врать. Они всё равно чувствуют.
— А взрослым?
— Взрослые сами просят ложь, если она удобная.
Элиан молчала несколько секунд.
— А мне?
Сюэ не посмотрела на неё.
— Вам особенно нельзя.
— Тогда после вы расскажете.
— Если выйду.
— Вы вернёте колокольчик.
Сюэ коснулась пояса.
— Да.
— Значит, выйдете.
В этом не было пророчества. Только упрямство.
Сюэ не знала, что с ним делать.
Сверху раздался новый удар, и весь храм дрогнул. Главная балка, повреждённая демонами и тьмой, наконец не выдержала. Где-то в центре зала обрушился кусок потолка. Каменная пыль хлынула волной, свет померк. Сюэ схватила Элиан за рукав, не за кожу, и потянула к двери.
— Вниз.
— А вы?
— Тоже.
— Наконец-то разумно.
— Не привыкайте.
Они вошли в проход, но далеко не ушли.
За их спинами, в главном зале, что-то поднялось.
Сюэ услышала это по звуку камня, который не падал, а сдвигался. По низкому дыханию, не похожему на дыхание мелкой твари. По тому, как тьма в ней вдруг насторожилась.
Элиан тоже остановилась.
— Что это?
Сюэ медленно повернулась.
Из развалин у алтаря поднимался последний демон.
Не высший, как Юй-Ло. Не генерал. Но крупный, старый, переживший тьму Сюэ не силой, а хитростью. Он прятался под обломками статуи, под каменными одеждами Богини-Матери, словно сама святыня прикрыла его своим телом. Теперь он расправлялся, сбрасывая белую пыль. На его спине торчали осколки стекла, в груди зияла серая трещина, но он двигался. И смотрел не на Сюэ.
На проход.
На Элиан.
— Идите, — сказала Сюэ.
Элиан сжала посох.
— Нет.
— Не спорьте.
— Он идёт сюда.
— Поэтому идите.
Демон шагнул. Пол под ним треснул. Его лапа была почти с человеческий торс, а пальцы заканчивались тупыми костяными лезвиями. Из пасти вырывался пар. На языке преисподней он произнёс одно слово, но обычный человек услышал бы только скрежет:
— Лотос.
Сюэ оттолкнула Элиан к двери.
— Вниз!
Тварь бросилась.
Сюэ вышла ей навстречу, но рана уже забрала слишком много. Первый удар она приняла мечом, и сила удара прошла через клинок в руки, плечи, спину. Колени согнулись. Второй удар пришёлся сбоку. Сюэ успела закрыться тьмой, но её всё равно швырнуло к колонне. Камень треснул за спиной, из лёгких вылетел воздух.
Элиан крикнула её имя.
Сюэ услышала.
Это было ошибкой.
Она подняла голову слишком рано, чтобы увидеть, как демон меняет цель и идёт к святой.
Внутри что-то оборвалось.
Не память.
Не проклятие.
Решение.
Сюэ перестала думать о теле.
Она вырвала из себя остаток силы.
Не подняла, не направила, не позвала. Именно вырвала. Из проклятых письмен на коже, из чёрного браслета на запястье, из демонических прожилок под рёбрами, из раны, где порча пыталась пустить корни. Тьма вышла из неё с такой яростью, что стеклянные стены храма покрылись инеем изнутри. Лампы в канальном проходе погасли. Белый камень под ногами стал чёрным кругом.
Элиан отшатнулась, но не упала.
Сюэ встала.
Теперь вокруг неё не было траурных знамён. Была бездна, сжатая в форму женщины. Чёрные волосы поднялись в воздухе, красные ленты зашипели, рубиновые глаза стали почти белыми от внутреннего жара. Кровь на её одежде испарялась тёмным дымом. Меч в руке потемнел так, что перестал отражать даже огонь.
Демон замер.
Сюэ шагнула.
Тьма ударила в него снизу, связала лапы, поднялась к горлу. Тварь взревела, рванулась, и колонны вокруг застонали. Сюэ не удержала бы её обычной силой. Сейчас обычного в ней не осталось.
Она подошла вплотную и вонзила цзянь в грудь демона.
Тот не исчез.
Слишком старый. Слишком крепко держался в мире.
Сюэ повернула клинок.
Демон ударил её лапой в плечо. Кость не сломалась, но боль вспыхнула так ярко, что мир на миг пропал. Она удержала меч. Ещё повернула. Тьма вошла глубже, туда, где сила твари цеплялась за этот мир. В ответ демоническая порча из его тела рванулась к её ране, нашла открытый путь и впилась в неё.
Сюэ задохнулась.
Теперь они тянули друг друга вниз.
Демон — её в преисподнюю.
Она — его из мира.
Элиан поняла первой.
— Сюэ, отпустите!
— Нет.
— Он тянет вас!
— Вижу.
— Вы не выйдете.
Сюэ посмотрела на неё через плечо.
Элиан стояла у входа в канал, ослепительная и бледная, с посохом в дрожащих руках. За её спиной ждали люди. Перед ней стояла тьма, которую нельзя было трогать.
— Уходите, — сказала Сюэ.
— Нет.
— Это не просьба.
— А я не обещала слушаться.
Элиан шагнула вперёд.
Свет вокруг её посоха вспыхнул. Не широкий, не разрушительный. Тонкий. Точный. Она направила его не на Сюэ, не на демона, а на меч между ними. На ту точку, где тьма воительницы и сила твари сцепились намертво.
Свет коснулся чёрного металла.
Сюэ закричала.
Не громко. Скорее выдохнула крик сквозь зубы, но Элиан услышала и побледнела так, что стала похожа на мёртвую. На её руках мгновенно раскрылись красные линии. Тьма Сюэ ударила в ответ, обожгла кожу святой у запястий, на шее, у края повязки. Но Элиан не отступила.
— Простите, — прошептала она.
— Не надо.
— Надо.
Свет вошёл в клинок.
Не чтобы очистить его. Не чтобы победить тьму. Элиан не пыталась сделать Сюэ другой. Она лишь укрепила границу, тонкую линию между силой воительницы и демоном, чтобы тот больше не мог тянуть её в преисподнюю через рану.
Сюэ поняла.
И ударила последним рывком.
Меч прошёл глубже. Тьма сомкнулась. Свет Элиан удержал её от провала. Демон взревел, захлебнулся, начал распадаться крупными хлопьями серого пепла. Его лапы скребли по полу, дробили камень, но тело уже теряло форму. Наконец связь оборвалась. Тварь исчезла, оставив после себя только вмятину в полу и горький запах сгоревшей порчи.
Сначала Сюэ услышала собственное дыхание.
Потом — дыхание Элиан.
Потом — снег.
Он падал через разбитые окна так тихо, будто боялся потревожить храм, где только что кончилась бойня. За колоннами больше ничего не скреблось. Под обломками никто не шипел. В стенах не двигались когти. Где-то далеко, в городе, плакал человек, но здесь, среди разбитого стекла и потемневших молитвенных знаков, больше некому было выть.
Бойня при Стеклянном храме закончилась.
Сюэ стояла ещё несколько секунд. Потом меч выпал из её руки. Чёрный цзянь ударился о камень с глухим звоном.
Она рухнула следом.
Элиан успела подхватить её не руками — светом. Мягкое сияние легло под плечи Сюэ, смягчило падение, но не спасло от боли. Воительница оказалась на полу среди пепла, крови, разбитого стекла и остатков снега, залетевшего через окна. Над ней склонилась слепая святая.
— Не трогайте, — прошептала Сюэ по привычке.
— Поздно.
— Вы упрямая.
— Вы тоже.
— Я старше. Мне можно.
Элиан коротко выдохнула. Почти смех. Почти плач.
— Не разговаривайте.
— Приказываете?
— Да.
— Плохой совет.
— Это приказ.
Сюэ хотела ответить, но не смогла. Силы кончились внезапно, как обрывается нить. Мир сузился до лица Элиан, до чёрной повязки, до тёмно-бордовых прядей у её щёк, до света, который дрожал над её ладонями и ранил её саму за каждую попытку удержать Сюэ здесь.
— Люди? — спросила Сюэ.
— Ушли.
— Все?
— Все, кого мы нашли.
Сюэ закрыла глаза.
Это было не победой. Победа должна была быть чище. В ней не должно было пахнуть пеплом, кровью, страхом, сгоревшим ладаном и мокрым камнем. Но люди были живы. Элиан была жива. Колокольчик всё ещё лежал у неё за поясом, тёплый, как обещание, которого она не давала вслух.
Элиан осторожно коснулась ткани рядом с раной. Не кожи. Только одежды.
— Вам нужно выйти из храма. Здесь свет и порча мешают друг другу. Я не смогу долго удерживать вас.
— Не надо удерживать.
— Замолчите.
— Вы часто это говорите.
— Потому что вы часто мешаете.
Сюэ попыталась открыть глаза. Получилось не сразу.
— Колокольчик…
Элиан замерла.
— Что?
Сюэ с трудом подняла руку к поясу, сняла серебряный колокольчик на красной нити и вложила ей в ладонь. На этот раз их пальцы почти соприкоснулись, но Сюэ успела отдёрнуть руку раньше, чем тьма обожгла святую сильнее.
— Вернула, — сказала она.
Элиан сжала колокольчик.
— Я просила вернуть, когда выйдете.
— Я в храме. Почти вышла.
— Это не считается.
— Жёсткие условия.
— Да.
Сюэ смотрела на неё снизу вверх. Впервые за три тысячи лет рядом с ней была та, ради кого проклятие когда-то стало вечностью. И всё же это была не та женщина из сада. Не дочь богини в алом шёлке. Не мёртвое воспоминание, которое можно прижать к груди и назвать своим горем.
Это была Элиан.
Слепая странствующая святая с усталыми руками, испачканным подолом, тихим упрямством и колокольчиком в ладони. Женщина, которая ничего не помнила, ничего ей не обещала и всё равно вернулась.
Сюэ почувствовала, как страшно ей стало.
Не от демонов. Не от раны. Не от богов.
От возможности захотеть жить не ради прошлого, а ради следующего утра.
Снаружи, за разбитыми стенами, над Ильчжоу медленно серело небо. Рассвет не был красивым. Он поднимался сквозь дым, пепел и красноватый снег, ленивый и больной, как раненый солдат. Над храмовым холмом кружили чёрные птицы. Внизу, в городе, ещё догорали дома. Где-то плакали выжившие. Где-то люди вытаскивали из завалов тех, кто не успел. Мир не становился добрее от того, что ночь закончилась.
Элиан наклонилась ниже.
— Сюэ.
Её имя в этом голосе звучало осторожно, будто святая пробовала на ощупь острый предмет.
— Что?
— Не засыпайте.
— Я не сплю.
— Врёте.
— Плохо?
— Очень.
Сюэ слабо выдохнула.
— Тогда говорите.
— О чём?
— О чём угодно.
Элиан молчала несколько мгновений, и Сюэ слышала, как дрожит её дыхание. В этом дрожании было больше правды, чем в молитвах целого храма.
— В каналах мальчик всё время спрашивал, придёте ли вы, — сказала Элиан наконец. — Тот, с копьём. Солдат сказал ему, что вы слишком злая, чтобы умереть.
— Умный солдат.
— Девочка с фигуркой богини сказала, что вы заняты.
— Тоже умная.
— А старая жрица молчала.
— Самая умная.
На губах Элиан снова мелькнула почти улыбка. Сюэ услышала её не глазами, не ушами, а каким-то глупым местом в груди, которое не должно было пережить три тысячи лет и всё же пережило.
Святая подняла голову.
— Они ждут в каналах. Надо идти.
Сюэ попыталась сесть. Мир сразу накренился. Элиан подставила плечо, но Сюэ отстранилась настолько, насколько смогла.
— Не касайтесь кожи.
— Я поняла.
— Через ткань можно. Недолго.
— Вы даёте инструкции так, будто собираетесь быть тяжёлым грузом.
— Я предупредила, что я не тяжёлая.
— Вы снова врёте.
— Уже лучше?
— Нет.
Элиан помогла ей подняться. Через ткань, осторожно, держась там, где тьма не пробивалась слишком сильно. Сюэ опиралась на меч, Элиан — на посох. Обе едва стояли. Одна в чёрном, с кровью на боку и тьмой под кожей. Другая в белом, с ожогами от чужой силы и красными линиями на руках. Они выглядели не как спасительницы. Скорее как две женщины, которых война почему-то ещё не успела добить.
На пороге храма Сюэ обернулась.
Статуя Богини-Матери стояла среди разрушенного алтаря. Каменный лотос в её руках был расколот. По лицу богини прошла трещина, тонкая, почти изящная, от правого глаза к губам. Казалось, она наконец научилась плакать, но только камнем.
Элиан, не видя, всё равно почувствовала остановку.
— Что там?
— Ничего важного.
— Опять врёте?
Сюэ посмотрела на треснувшее лицо богини.
— Нет. В этот раз нет.
Они вошли в боковой проход к старым каналам. За спиной остался Стеклянный храм — не спасённый, не чистый, не победивший, а выживший, как выживают после резни: с разбитыми дверями, треснувшими колоннами и кровью на священном полу.
Бойня при храме закончилась, но Сюэ знала, что настоящая война только подняла голову. Демоны пришли за Элиан не случайно. Боги смотрели слишком внимательно. А сама Элиан, держащая её через слой ткани, была не возвращённым прошлым и не исполненным пророчеством, а живым человеком рядом, которому скоро придётся услышать правду и решить, не уйти ли от Сюэ так далеко, как позволят дороги десяти царств.
