"Технический сбой магии"

Утро следующего дня началось в Хогвартсе с того, что студенты, спустившись к завтраку, обнаружили в Большом зале нечто невероятное. Нет, кулер всё ещё стоял на месте. Офисная мебель всё ещё была аккуратно расставлена вдоль стен. Молодой принтер в горшке, который профессор Спраут вырастила из картриджа, радостно попискивал и выплёвывал бумажки с надписями вроде: «Я люблю свою работу!» и «Картридж — это тоже жизнь!».

Но главное было не в этом.

Главное было в том, что портал, который раньше выглядел просто как светящаяся трещина в стене, теперь стал полноценным проёмом. Настоящей дверью. С ручкой. С табличкой «Вход». С ковриком перед ним, на котором было написано: «Добро пожаловать, коллега!»

Из этого проёма, громко стуча каблуками и обсуждая что-то на профессиональном жаргоне, вышли три человека. Вернее, не совсем человека. Первым был бухгалтер. Он был маленьким, толстым, с очками на пол-лица и портфелем, из которого торчали бумаги. Вторым был менеджер по персоналу — высокая женщина в строгом костюме, с прической, которая, казалось, могла проткнуть броню дракона. Третьим был аудитор — худой, бледный, с глазами, которые, казалось, видели каждую копейку в мире и знали, куда она была потрачена неправильно.

Они вышли из портала, огляделись, переглянулись и синхронно вздохнули.

— Так, — сказал бухгалтер, достав блокнот. — Начинаем инвентаризацию. Где здесь главный бухгалтер?

Дамблдор, который сидел за преподавательским столом и как раз собирался отправить в рот очередную лимонную дольку, замер с поднятой рукой.

— Я директор, — сказал он.

— Директор — это не главный бухгалтер, — отрезал бухгалтер. — Кто у вас отвечает за финансы?

— У нас нет финансов, — сказал Дамблдор с улыбкой. — Мы школа. Мы существуем за счёт магии.

— Магия не является статьёй дохода, — строго сказал бухгалтер. — У вас есть бюджет?

— Ну... — Дамблдор задумался. — Мы получаем пожертвования от выпускников. Иногда Министерство выделяет средства. И ещё у нас есть фонд, основанный...

— Пожертвования, выделения, фонд, — бухгалтер записывал всё в блокнот. — Это всё надо перевести в отчётность. Кто будет заполнять форму 561-У?

— Я, — вдруг сказала Гермиона, которая как раз проходила мимо с тарелкой овсянки.

Все обернулись. Гермиона стояла с гордо поднятой головой и сияющими глазами. Она ждала этого момента. Всю свою жизнь она ждала момента, когда кому-то в Хогвартсе понадобится заполнить официальную форму.

— Ты кто такая? — спросил бухгалтер.

— Гермиона Грейнджер, — сказала она, поставив тарелку на стол. — Лучшая ученица на курсе. Когтевран? Нет, Гриффиндор. Но это неважно. Я знаю всё про отчётность. Я читала «Основы бухгалтерского учёта для чайников» в прошлом году. По собственной инициативе.

— Ты зачем читала бухгалтерский учёт? — спросил Рон, который стоял рядом с вилкой, насаженной на кусок бекона.

— На всякий случай! — ответила Гермиона. — И вот, видишь, пригодилось!

Бухгалтер посмотрел на неё с сомнением, но потом пожал плечами.

— Ты хотя бы знаешь, что такое дебет и кредит?

— Дебет — это когда у тебя что-то есть, а кредит — когда это что-то у кого-то другого? — неуверенно сказала Гермиона.

— Принимается, — сказал бухгалтер. — Ты в команде.

Рон открыл было рот, чтобы сказать что-то едкое, но Гермиона шикнула на него, и он замолчал.

Тем временем менеджер по персоналу обвела взглядом преподавательский состав. Её взгляд был оценивающим, как у мясника, который выбирает лучший кусок мяса.

— Так, — сказала она, достав свою папку. — Я проведу аудит персонала. Где у вас списки сотрудников?

Макгонагалл подняла руку.

— Я заместитель директора, — сказала она. — И я отвечаю за преподавательский состав.

— Отлично, — менеджер подошла к ней. — Ваша должность?

— Преподаватель трансфигурации, заместитель директора, декан факультета Гриффиндор.

— Ого, — менеджер записала всё в папку. — Три должности. Вы работаете на полную ставку?

— Я работаю... ну, я работаю, — растерялась Макгонагалл. — Я преподаю, занимаюсь административной работой, слежу за порядком...

— Переработки, — кивнула менеджер. — Это хорошо. Мы их оплачиваем. По коэффициенту 1.5.

— Оплачиваете? — удивилась Макгонагалл.

— Конечно. За сверхурочные положена доплата. Или отгулы. Выберете что-нибудь.

Макгонагалл открыла рот, чтобы сказать, что она всегда работала сверхурочно и никогда не получала доплату, но потом закрыла его. Она решила, что лучше промолчать, пока её не лишили и этой привилегии.

— А теперь, — менеджер вытащила из папки стопку бумаг, — нужно подписать трудовые договоры. Для всех преподавателей. Вот, — она протянула стопку Макгонагалл. — Раздайте коллегам. И пусть заполнят. Срок — сегодня до вечера.

Макгонагалл взяла стопку. Она была тяжёлой. Очень тяжёлой. На каждой странице было мелко напечатано, и казалось, что это не договор, а целая книга.

— Что здесь написано? — спросила она, пробегая глазами по тексту.

— Стандартный трудовой договор, — объяснила менеджер. — Пункт 73, например: «Сотрудник обязуется не запугивать студентов до слёз». Пункт 74: «Сотрудник обязуется не использовать служебное положение для личной мести». Пункт 75: «Сотрудник обязуется не превращать студентов в животных без письменного разрешения руководства».

— Но я никогда не превращала студентов в животных без разрешения! — возмутилась Макгонагалл.

— Вот и хорошо, — кивнула менеджер. — Тогда вам нечего бояться.

Снейп, который стоял в стороне и делал вид, что его не интересует происходящее, получил свой экземпляр договора. Он пробежал глазами по страницам и нахмурился.

— Здесь написано, что я должен проводить занятия согласно учебному плану, — сказал он. — Но я сам составляю учебный план.

— Теперь нет, — ответила менеджер. — Учебный план утверждается на уровне администрации. Вы должны его выполнять.

— А если я не хочу его выполнять?

— Тогда вы нарушаете трудовой договор. За это — штраф. Или увольнение. Выберете что-нибудь.

Снейп побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел.

— А если я улыбнусь в рабочее время? — спросил он, и в его голосе послышалась горькая ирония.

— Уже зафиксировано, — ответила менеджер, показывая ему телефон. На экране была его фотография с кулером — улыбающаяся, счастливая, почти человеческая. — Это нарушение пункта 12-А: «излишняя эмоциональность в рабочее время». Вам вынесен выговор.

— Я получил выговор за улыбку? — Снейп не верил своим ушам.

— Не просто за улыбку, — поправила менеджер. — За излишнюю эмоциональность. Это разные вещи. Улыбаться можно, но в меру. А у вас была улыбка, которая демонстрирует потерю профессионального контроля.

Снейп сел на ближайший стул (к счастью, на него не было заклинания уменьшения, и он не скрипел) и закрыл лицо руками.

— Я хочу домой, — простонал он.

— Вы уже дома, — сказал Дамблдор, который с интересом читал свой экземпляр договора. — Видите? Здесь написано: «Рабочее место сотрудника является его домом в течение рабочего времени».

— Это не смешно, Альбус.

— Я не шучу. Я цитирую.

Аудитор, тем временем, ходил по Хогвартсу и заглядывал во все углы. Он проверял состояние мебели, считал свечи, оценивал количество пергамента и чернил. В его руке был планшет, куда он заносил всё, что видел.

— Трещина в стене, — пробормотал он, делая пометку. — Потолок нуждается в ремонте. Полы скрипят. Картины... картины — это отдельная тема.

— Что не так с картинами? — спросил Дамблдор, который шёл за ним следом.

— Они разговаривают, — сказал аудитор. — Это отвлекает сотрудников от работы.

— Но это традиция! — возразил Дамблдор.

— Традиции не являются статьёй бюджета, — отрезал аудитор. — Мы либо убираем разговорные картины, либо заносим их как элемент корпоративной культуры. Но для этого нужен отдельный документ.

Они дошли до кабинета Дамблдора. Аудитор вошёл внутрь, огляделся и присвистнул.

— Здесь бардак, — сказал он. — Стол завален бумагами, в шкафах непонятно что, и это, — он указал на Фоукса, который спал на своей жердочке, — это что?

— Это Фоукс. Феникс. Моя птица.

— Он подотчётен?

— Что значит «подотчётен»?

— Он включён в список основных средств? На него есть инвентарная карточка? Он приносит доход?

— Он... он красиво поёт, — сказал Дамблдор, чувствуя себя глупо.

— Пение не является доходом, — сказал аудитор. — Если только вы не организуете концерты. Но для этого нужно разрешение. И налоги.

Дамблдор вздохнул и сел за свой стол. Впервые за много лет он чувствовал себя беспомощным. Его магия не работала на этих людей. Его харизма не действовала. Даже его лимонные дольки, которые он предложил аудитору, были отвергнуты («Сахар, — сказал аудитор, — это статья расходов, которая не включена в бюджет»).

Тем временем в Большом зале происходило нечто невероятное.

Гермиона с энтузиазмом заполняла бланки, которые ей выдал бухгалтер. Она подписывала трудовые договоры, составляла списки сотрудников, проверяла налоговые вычеты. Её глаза горели. Она была счастлива. Она наконец-то делала что-то полезное.

— Гермиона, — сказал Рон, подходя к ней с тарелкой, на которой теперь был не бекон, а тост с джемом. — Ты в своём уме? Ты заполняешь бумажки. Ты ненавидишь бумажки.

— Это не просто бумажки, Рон! — воскликнула Гермиона. — Это основа цивилизации! Без бумажек не будет порядка. Без порядка не будет стабильности. Без стабильности...

— ...будет Хогвартс, — закончил Рон. — Как раньше.

— Раньше было хаотично, — возразила Гермиона. — А теперь будет система.

— Ты хочешь превратить Хогвартс в офис?

— Я хочу превратить Хогвартс в эффективную образовательную организацию. Это разные вещи.

Рон покачал головой и отошёл.

В другом конце зала сидел Драко Малфой. Он выглядел подавленным. Его сливочные волосы были небрежно причёсаны, галстук развязан, а взгляд был устремлён в одну точку — туда, где стоял кулер.

— Драко, — сказал его друг Блейз Забини, садясь рядом. — Что с тобой?

— Ты не знаешь, — прошептал Драко. — Ты не знаешь, что я узнал.

— Что ты узнал?

— Мой отец... — Драко всхлипнул. — Мой отец теперь «внештатный консультант с почасовой оплатой без ДМС».

— Что это значит?

— Это значит, — Драко схватился за голову, — что он не официальный сотрудник! У него нет гарантий! Он работает по договору, который можно расторгнуть в любой момент! И у него нет медицинской страховки!

— Но у него есть деньги, — попытался утешить его Блейз.

— Деньги — это не главное! — закричал Драко. — Главное — это стабильность! А стабильности нет! Ничего нет! Мой отец — временный работник. Как... как строитель! Как курьер! Как этот! — он указал на Филча, который в этот момент с гордостью размахивал новой скрепкой, которой его наградили за подписание накладной.

Филч был счастлив. Он был назначен менеджером по документообороту. У него была должность. У него были обязанности. У него была новая скрепка, которую он носил в нагрудном кармане как значок отличия.

— Теперь я могу законно мучить детей бумажными волокнами! — радовался Филч, поглаживая миссис Норрис. — Это не просто каприз! Это моя работа!

Миссис Норрис смотрела на него с подозрением. Она не понимала, почему её хозяин так радуется бумажкам, но если он счастлив, то и она счастлива. Она потёрлась о его ногу и замурлыкала.

Третий час совещания начался с обсуждения бюджета.

Аудитор открыл свой портфель и вытащил оттуда огромную папку.

— Итак, — сказал он. — Анализ расходов Хогвартса показал, что ваша школа тратит непозволительно много на... — он прокашлялся, — ...странные сладости.

— Лимонные дольки? — спросил Дамблдор, и в его голосе прозвучала тревога.

— Не только лимонные дольки, — сказал аудитор. — Леденцы, шоколадные лягушки, тыквенные пирожки, имбирное печенье, сахарные перья, вафельные палочки... Список бесконечен.

— Но это для студентов! — запротестовал Дамблдор. — И для преподавателей! Это традиция!

— Традиция съедает бюджет, — отрезал аудитор. — Я предлагаю сократить расходы на сладости на 70 процентов.

— Нет!

— Да.

— Мы не можем!

— Можете. Если вы не против иметь дефицит бюджета на следующий год.

Дамблдор открыл рот, чтобы возразить, но потом закрыл его. Он посмотрел на свой прозрачный мешочек с лимонными дольками. В мешочке осталось всего пять штук. Пять. Он планировал растянуть их на неделю.

— Хорошо, — сказал он с тяжелым вздохом. — Сокращайте.

— Отлично, — кивнул аудитор, делая пометку в своём планшете. — Теперь перейдём к следующему пункту. Тайминг-трекер.

— Что такое тайминг-трекер?

— Устройство, которое будет отслеживать рабочее время каждого сотрудника. Вы прикладываете палочку к экрану, и система фиксирует время прихода и ухода. Если вы опаздываете — штраф. Если уходите раньше — штраф. Если работаете сверхурочно — доплата.

— Но я иногда работаю по ночам! — возмутилась Макгонагалл. — У меня нет чёткого графика!

— Теперь он будет, — сказал аудитор. — Напишите заявление на ненормированный рабочий день. Его рассмотрят в течение трёх рабочих дней.

— А если я не напишу?

— Тогда вы работаете по графику. С 8 утра до 5 вечера. Всё, что вне этих часов — сверхурочно. И оплачивается отдельно.

Макгонагалл посмотрела на Дамблдора. Тот развёл руками. Ничего не поделаешь.

— А что насчёт битв с василиском? — вдруг спросил Снейп, который до этого сидел в углу и молчал. — Это считается сверхурочной работой?

— Битвы с василиском? — переспросил бухгалтер, поднимая бровь. — У вас бывают битвы с василиском?

— Иногда, — сказал Дамблдор. — Особенно во вторник.

— Во вторник? — удивился бухгалтер. — Это регулярно?

— Ну, не каждую неделю, — сказал Дамблдор. — Но случается.

— Хорошо, — бухгалтер записал что-то в блокноте. — Каждая битва с василиском будет оплачиваться как сверхурочная работа с коэффициентом 1.5.

— А если я убью василиска голыми руками? — спросил Хагрид, который сидел в углу и слушал разговор.

— Тогда вы получите премию, — сказал бухгалтер. — Но для этого нужно заполнить форму 724-Б: «Акт об уничтожении опасного магического существа». И приложить фотографию.

— У меня нет фотоаппарата, — расстроился Хагрид.

— Не проблема, — сказал бухгалтер. — Мы выдадим вам корпоративный телефон.

Хагрид просиял.

К концу дня в Хогвартсе царила полная неразбериха. Студенты не знали, что делать: занятия то отменяли, то переносили, то превращали в лекции по «Основам корпоративной этики». Преподаватели бегали с бумагами, пытаясь успеть подписать все договоры, заполнить все анкеты и получить все разрешения.

Гермиона была в своей стихии. Она носилась по коридорам, раздавая указания, проверяя документы и консультируя бухгалтера по вопросам, которые он не задавал. Рон и Гарри сидели на подоконнике в коридоре и смотрели на этот хаос.

— Это конец, — сказал Рон. — Мы превратились в офис.

— Не совсем, — сказал Гарри. — Мы превратились в офис с магией.

— Это хуже.

— Возможно.

Они замолчали.

Из кабинета Макгонагалл доносился голос менеджера по персоналу:

— Итак, теперь о дресс-коде. Мантии запрещены. С этого дня все сотрудники обязаны носить деловой костюм.

— Но мы волшебники! — возмутилась Макгонагалл.

— Вы сотрудники, — парировала менеджер. — Волшебники — это ваше хобби. Работа — это костюм.

— У меня нет костюма!

— Закажите. За счёт компании. Но только в пределах бюджета. Не больше двух тысяч на человека.

— Две тысячи чего?

— Фунтов. Или галлеонов. По курсу.

— Какой у нас курс? — растерялась Макгонагалл.

— Сегодняшний. Завтра может измениться.

Снейп, который стоял в дверях и слушал этот разговор, тихо закрыл глаза.

— Я хочу в подвал, — прошептал он. — В мой подвал. Где нет ковриков, кулеров, тайминг-трекеров и менеджеров по персоналу.

Но его мечте не суждено было сбыться. Потому что в этот момент в кабинет ворвался Филч с новой пачкой документов.

— Подпишите! — закричал он, размахивая бумагами. — Это акт приёма-передачи офисных кресел! Их привезли ещё двадцать штук! Их нужно расписать! Каждое!

Снейп взял документы. Посмотрел на них. Посмотрел на Филча. Посмотрел на менеджера по персоналу.

А потом он сделал то, что делал всегда, когда ситуация становилась совсем невыносимой.

Он вышел из кабинета, прошёл в Большой зал, подошёл к кулеру, налил себе стакан холодной воды, выпил его залпом, закрыл глаза и улыбнулся.

Когда он открыл глаза, все смотрели на него. Снова.

— Зафиксировано! — сказала менеджер по персоналу, которая появилась в дверях с телефоном. — Ещё один выговор. За излишнюю эмоциональность.

Снейп посмотрел на неё. Посмотрел на кулер.

— Знаете, — сказал он. — Я начинаю понимать, почему магглы пьют так много воды. Это единственное, что помогает не убить кого-нибудь.

Он налил себе ещё стакан, выпил его и улыбнулся снова.

— Это уже третий раз, — сказала менеджер. — Я уволю вас. Я имею на это право.

— Увольняйте, — сказал Снейп. — Но сначала дайте мне ещё воды.

И он налил себе третий стакан.

В этот момент в Большом зале воцарилась тишина. Все смотрели на Северуса Снейпа, человека, который за всю свою жизнь не улыбнулся ни разу — и который за один день улыбнулся трижды.

— Это конец, — прошептал Драко, который всё ещё сидел в углу. — Если Снейп улыбается, значит, апокалипсис близок.

— Апокалипсис уже наступил, — сказал Гарри, который вошёл в зал как раз в этот момент. — Просто мы не заметили, когда он начался.

Он подошёл к кулеру, налил себе стакан воды и выпил.

— Неплохо, — сказал он.

— Что «неплохо»? — спросил Рон.

— Вода. Она действительно вкусная.

Рон посмотрел на него с ужасом.

— Ты тоже начинаешь улыбаться?

— Нет, — сказал Гарри. — Но вода действительно хорошая.

И в этот момент все поняли: ничто уже не будет прежним. Хогвартс изменился. И изменения эти были необратимы.

Потому что кулер стоял в Большом зале.

И вода из него текла.

И Снейп улыбался.

И Гермиона заполняла бланки.

И Филч размахивал скрепками.

И Драко плакал в углу.

И где-то далеко, в Москве, в МФЦ «Мои Документы», сидел Волдеморт с талоном К5 в руке и пытался понять, как заполнить бланк заявления на восстановление паспорта.

Но это уже совсем другая история.

А пока Хогвартс жил своей новой жизнью. Жизнью, где магия встречалась с бюрократией. Где кулер был важнее волшебной палочки. Где улыбка могла стоить выговора.

Это была странная жизнь.

Но она была.

И конца ей не было видно.

А значит, история продолжалась.