Глава 11~Мамочка.. ~
На несколько секунд в комнате стало тихо.
Сердце почему-то забилось быстрее.
Я осторожно провела пальцами по крышке.
Пыльное дерево.
Старые металлические уголки.
Казалось, эта коробка хранила в себе целую историю.
- Мы решили отдать её тебе, когда станешь старше, - тихо сказал дядя.
Я подняла на него глаза.
Он мягко улыбнулся.
- Думаю, время пришло.
Я медленно открыла крышку.
Сверху лежали фотографии.
Старые.
Пожелтевшие по краям.
На одной из них была мама.
Молодая.
Улыбающаяся.
Я замерла.
Мне редко удавалось увидеть её фотографии.
Поэтому сейчас казалось, будто я встретила человека, которого очень давно не видела.
Под фотографиями лежал светлый платок.
Аккуратно сложенный.
А рядом находился небольшой блокнот.
Старый.
Потрёпанный.
Я осторожно открыла первую страницу.
На ней красивым почерком было написано:
«Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного».
Мои пальцы невольно дрогнули.
Я ещё не знала, что именно находится внутри.
Но почему-то уже чувствовала, что этот день останется в моей памяти очень надолго.
И где-то глубоко внутри мне казалось, что мама снова стала немного ближе.
***
Домой я возвращалась медленно.
Коробка лежала в моих руках, и мне всё время казалось, что я несу что-то очень хрупкое.
Вечерний Лион был спокойным.
Фонари уже зажглись, в окнах домов горел тёплый свет, а люди постепенно возвращались домой после работы.
Я крепче прижала коробку к себе.
Почему-то мне не хотелось открывать её прямо сейчас.
Словно вместе с ней ко мне возвращалась частичка мамы.
А я боялась, что если потороплюсь, то этот момент слишком быстро закончится.
Когда я вошла в квартиру, дома всё ещё никого не было.
Папа задерживался на работе.
Я сняла пальто, аккуратно поставила коробку на стол в своей комнате и некоторое время просто смотрела на неё.
Потом отвела взгляд.
Нет.
Сначала намаз.
Остальное потом.
Я совершила омовение и расстелила молитвенный коврик.
За окном уже окончательно стемнело.
После намаза я ещё долго сидела на коврике.
Сердце было каким-то необычно тихим.
Я сделала дуа за маму.
Попросила Аллаха даровать ей милость и высокий удел в Раю.
Потом немного посидела молча.
Иногда человеку не нужны слова.
Иногда достаточно просто помнить.
Лишь после этого я вернулась к коробке.
Села на кровать.
Медленно подняла крышку.
В комнате горела только небольшая лампа возле стола.
Её мягкий свет падал на старые фотографии.
Я снова взяла одну из них.
На снимке мама сидела возле какого-то сада.
В светлом платье.
С лёгкой улыбкой.
Я внимательно рассматривала её лицо.
Глаза.
Улыбку.
Черты лица.
Пытаясь найти что-то знакомое.
Что-то своё.
Мне всегда говорили, что я похожа на неё.
Но сейчас я впервые действительно начала это замечать.
Под фотографиями лежал небольшой блокнот.
Тот самый.
Я осторожно открыла его.
Первые страницы были заполнены рецептами.
Аккуратный почерк.
Разные заметки на полях.
Небольшие исправления.
Иногда рядом были нарисованы маленькие цветы или сердечки.
Я невольно улыбнулась.
Почему-то это казалось очень похожим на маму.
Живым.
Тёплым.
Настоящим.
Перелистнув ещё несколько страниц, я вдруг заметила сложенный лист бумаги.
Он лежал между страницами.
Будто кто-то специально оставил его там.
Моё сердце замерло.
Я осторожно достала письмо.
На внешней стороне было написано всего несколько слов:
«Для моей дочери Сары».
На несколько секунд я просто застыла.
Не верилось.
Мама написала это для меня.
Для меня.
Я медленно развернула лист.
Почерк был тем же самым.
Красивым и аккуратным.
«Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного.
Если ты читаешь это письмо, значит, прошло уже много лет.
Возможно, тебя окружают люди, которых я никогда не встречала.
Возможно, ты уже взрослая.
А может быть, всё ещё иногда плачешь из-за мелочей так же, как в детстве.
Но знай одно.
Даже если меня нет рядом, я никогда не переставала любить тебя.
И никогда не перестану.
Доченька, жизнь не всегда бывает лёгкой.
Иногда Аллах испытывает нас трудностями.
Иногда одиночеством.
Иногда потерями.
Но никогда не забывай:
после каждой трудности приходит облегчение.
Всегда обращайся к Аллаху раньше, чем к людям.
Береги своё сердце.
Береги свою веру.
И не бойся быть доброй.
Даже если мир иногда отвечает на доброту несправедливостью.
Если однажды тебе станет тяжело, посмотри на небо.
И вспомни, что Аллах всегда рядом.
Я люблю тебя.
Твоя мама.»
Я не заметила, как по щеке скатилась слеза.
Потом ещё одна.
И ещё.
Я быстро вытерла их ладонью.
Но остановить их было невозможно.
Слишком много чувств одновременно.
Слишком много лет.
Слишком много слов, которые мне хотелось услышать.
Я осторожно прижала письмо к груди.
Закрыла глаза.
И впервые за долгое время позволила себе просто скучать по ней.
По маме.
Которую я почти не помнила.
Но которую всё равно любила всем сердцем.
Входная дверь тихо открылась.
Вернулся папа.
Я быстро вытерла глаза.
Но, кажется, было уже поздно.
Он вошёл в комнату и сразу всё понял.
Взгляд скользнул по коробке.
По фотографиям.
По письму в моих руках.
Некоторое время он молчал.
Потом сел рядом.
И просто обнял меня.
Без лишних слов.
Без вопросов.
Так, как умеют только родители.
Я положила голову ему на плечо.
И впервые за этот вечер почувствовала, что мне стало немного легче.
А за окном продолжал тихо шуметь вечерний Лион.
И где-то высоко над городом мерцали первые звёзды.
Некоторое время мы сидели молча.
Папа не спрашивал, почему я плачу.
Не спрашивал, что написано в письме.
Наверное, потому что и без слов всё понимал.
Иногда молчание может сказать больше любого разговора.
Я осторожно сложила письмо и вернула его в блокнот.
Потом вытерла глаза и попыталась улыбнуться.
- Прости.
Папа удивлённо посмотрел на меня.
- За что?
- Не знаю.
Он тихо усмехнулся.
- Тогда и извиняться не за что.
Я невольно рассмеялась.
Совсем немного.
Но этого оказалось достаточно.
Позже мы вместе пили чай на кухне.
За окном моросил лёгкий дождь.
Капли тихо стучали по стеклу.
Мне всегда нравилась такая погода.
Особенно когда находишься дома.
В тепле.
Рядом с близкими людьми.
Папа медленно размешивал чай ложкой.
Потом посмотрел на меня.
- Она бы гордилась тобой.
Я сразу поняла, о ком он говорит.
О маме.
Сердце снова сжалось.
Но уже не так больно, как раньше.
Теплее.
- Думаешь?
- Я уверен.
Несколько секунд я смотрела на пар, поднимающийся над чашкой.
А потом тихо спросила:
- Она правда любила готовить?
Папа улыбнулся.
- Очень.
- Даже больше меня?
- Намного больше.
Я возмущённо посмотрела на него.
Он рассмеялся.
- Шучу.
- Папа!
- Что?
Теперь уже мы оба смеялись.
Потом он начал рассказывать истории.
Маленькие.
Тёплые.
Совсем простые.
О том, как мама однажды перепутала соль с сахаром.
Как пыталась научить его готовить.
Как однажды испекла столько печенья, что половину пришлось раздавать соседям.
Я слушала и улыбалась.
Каждая история делала её немного ближе.
Будто мама постепенно переставала быть лишь воспоминанием.
И снова становилась частью нашей семьи...