Глава 1
Кремневаль - так называлась деревня, где всё и началось. Никто не давал этому месту название. Просто так написали на въездном столбе около ста лет назад. Так и осталось.
Сама деревня жила практически под землёй. Главной достопримечательностью были шахты. Они кормили людей, они их убивали и они же хоронили. Мужчины в той деревне каждый день спускались вниз на рассвете, а выползали поздним вечером с серыми, как каменная крошка, лицами. Женщины же торговали на рынке, стирались в реке и молились духам той местности, дабы не случилось очередного обвала.
В этом месте и проживала девушка по имени Триша. Она всем сердцем ненавидела это место. У неё не было денег, не было семьи и не было ни одной причины уехать с этого затхлого места, хотя порой и очень сильно хотелось. Поэтому она и работала в чайной таверне под названием «Усталый шахтёр». Из обязанностей были подача чая, мытьё посуды и обслуживанием гостей. Она улыбалась посетителям, когда те оставляли чаевые и не улыбалась, когда не оставляли.
Таверна стояла практически на въезде в саму деревню. Это низкое бревенчатое здание с покосившейся вывеской, на которой когда-то было написано её название, а сейчас его можно было угадать по размытым буквам, да нарисованного дракона, похожего на сутулую собаку.
Внутри таверны стояла смесь запахов из жареного лука, дешёвого табака и сырости. Столы были старыми с царапинами и въевшейся грязью на ножках, скамьи скрипучими и такими же царапинами, будто мебель была из одного комплекта. На стенах висели рога неизвестных животных, полные пыли, будто их никто и никогда не чистил.
Триша работала здесь уже не первый год.
Второй год подряд она просыпалась в каморке над кухней, спускалась по скрипучей лестнице, завязывала фартук и улыбалась шахтёрам, которые смотрели на неё так, будто она была последним лучом света в их, в прямом смысле этого слова, тёмной жизни.
Но светом она не была. Она обычная официантка с обычной жизнью. Ну, разве что ещё она владела магией земли.
- Эй, Триша, - крикнул один из шахтёров, указывая на огромный мешок с мукой на улице. - Поможешь с мешком? А то спина уже не та, что прежде.
Триша вздохнула с лёгким раздражением, вытерла руки о фартук и вышла на улицу.
У входа стояла телега, доверху загруженная мешками с мукой. Возница, старый, с седой бородой, сидел на облучке, покуривая трубку и даже не думая помогать.
- Куда? - Спросила Триша.
- В подсобку, - ответил шахтёр. - Желательно через двор.
Девушка подошла к телеге, расставила ноги на ширине плеч и слегка присела. Подняв руки, она попыталась сдвинуть телегу с места. Земля под телегой вздрогнула. Колеса приподнялись на палец... и замерли.
- Не могу больше, - сказала Триша, потирая запястья. - Видно, не выспалась сегодня. Сил вовсе не осталось.
- Ты просто слабая, - усмехнулся шахтёр, подхватывая мешок. - Рен вчера поднял целую повозку. При чём одной рукой.
- Между прочим Рен - шахтёр, а я - обычная официантка.
- Ну, да. А ещё ты - маг земли, - поправил он.
- Да, да. Слабый маг земли, что не способен сдвинуть телегу с места.
Шахтёр ничего не ответил. Лишь хмыкнул и потушил мешок в подсобку.
Триша вернулась в таверну и отошла к стойке, вытирая руки о фартук.
Слабая, - подумала она. - Как всегда слабая. Ничего не меняется.
Но она чувствовала, где-то глубоко внутри неё теплилось что-то ещё. Что-то, чего она ещё не понимала, но уже опасалась.
***
В тот вечер таверну посетил незнакомец.
Триша заметила его сразу, ведь он сильно отличался от остальных посетителей. На шахтёра он вовсе не был похож. Слишком уж чистая одежда, слишком прямая спина и слишком наглый взгляд. На вид он был лет двадцати пяти, с тёмными волосами, смуглой кожей, ярко-голубыми глазами и шрамом на правой щеке. На его поясе висело странное оружие, похожее на бумеранг, только чуть больше и явно тяжелее.
Незнакомец расположился за столиком у окна, положил ногу на ногу и уставился на девушку с такой улыбкой, словно ментально говоря: «Я привык получать то, что хочу».
Не спеша, практически в развалочку, девушка подошла к нему.
- Что будете заказывать? - Спросила она, держа карандаш наготове.
- Чай, - моментально ответил он. - И кое-что ещё.
- И, что же ещё?
- Твою улыбку, если можно. В этой деревне у всех какие-то слишком мрачные лица.
- Чай, - повторила она, записывая. - И без улыбки.
- А как же обслуживание?
- Вы в шахтёрской деревне, господин, - она обвела руками таверну. - Здесь обслуживание - это когда не плюют в чашку с чаем.
- Да уж, знал бы об этом месте Айро, - он усмехнулся - не обиделся, а будто бы обрадовался. - Сокка, - представился он. - Посол Южного Племени воды.
- Поздравляю вас, - лицо девушки не выражало не единой эмоции.
- Ну, а ты? Как зовут тебя?
- Официантка.
- Ну, у официанток тоже есть имена.
- У этой, - она указала на себя. - нет.
Сокка посмотрел на неё с любопытством, будто она редкая книга, которую тяжело достать и, в последствии, невозможно прочитать.
- Ты всегда такая грубая, - он облокотился на стол и опустил голову.
- Когда оставляют хорошое чаевые, моментально добрею.
Сокка достал из правого кармана пару медяков и положил на стол.
- Вот, - он подвинул их к девушке. - Сдачу можешь оставить себе. Может теперь скажешь свое имя?
Триша посмотрела на монеты, а затем перевела взгляд на него. Сокка, казалось, и не собрался отводить от неё взгляда.
- Триша, - бросила она, взяла с подноса чайник и налила кипяток в его кружку. - И твой чай, кстати говоря, уже остывает.
Собрав медяки и убрав их в карман фартука, девушка вернулась в подсобку, оставив Сокку одного.
- Триша, - повторил он, как только она скрылась за дверью. - Красивое имя для официантки, у которой нет имени.
Девушка слышала его слова. Задержалась у двери на секунду дольше, чем следовало, но ничего не ответила.
***
Ближе к ночи таверна постепенно пустела. Шахтёры расходились по домам - одни шатаясь в разные стороны, другие на своих двоих, а третьи и вовсе ползком. Хозяин заведения уже начал сметать окурки с пола, как заметил девушку неподалёку от себя. Он посмотрел на неё, словно задавая вопрос: «Ты всё ещё здесь?»
- На сегодня можешь идти, - сказал он. - Завтра рано вставать. Не хочу, чтобы ты опять ходила весь день с недовольным лицом.
Триша кивнула, сняла фартук и повесила его на крючок возле двери. Там же она заметила Кина, который уже ждал её у выхода, прислонившись к косяку.
Кин был её единственным другом в этой деревне. Парень с рыжими волосами, веснушчатый, с тёмными руками, которые уже перестали отмываться от вечной работы с камнями. Работал он в шахте, как и остальные здешние мужчины. Однако была у него одна особенность, отличающая от других - полный оптимизм и умение шутить, даже при полном упадке сил.
- Ну, что? - Начал он. - Прогуляемся?
- У меня ноги болят, - ответила Триша, но, увидев его щенячьи глазки, добавила, - ну, только надо до угла.
- Надо же, у тебя ноги, у меня спина, - усмехнулся Кин. - Мы идеальная пара.
- Мы не пара, Кин.
- Я знаю, просто шучу, - он не обиделся, просто усмехнулся.
Они вышли из таверны. Луна висела низко, жёлтая, похожая на старую монету. Воздух наполнен пылью и углём - привычный запах, от которого уже не першило в горле.
- Завтра тяжёлая смена, - сказал Кин. - Говорят, нашли новую породу, твёрдую, словно железо.
- Я думаю, ты справишься, - она смотрела только перед собой.
- Конечно, я в себе не сомневаюсь. Ну, а ты?
- Я в шахту не полезу.
Кин посмеялся.
- Нет, я не про это. Ты сможешь... принесёшь мне пирожки? Ну, как в прошлый раз.
А сейчас Триша усмехнулась.
- Если успею - принесу.
- Ты всегда так говоришь, - Кин остановился и повернулся к ней. - Но, по итогу, всегда успеваешь.
После последних слов, в лице Кина что-то изменилось. В моменте он перестал смеяться и стал более серьёзным. Кин посмотрел в её глаза и замолчал.
Это происходило уже не в первый раз и, рано или поздно, девушке пришлось бы заметить то, чего она так не хотела замечать.
- Спокойной ночи, Кин, - кинула она через плечо и пошла обратно.
- Спокойной ночи, Триша, - услышала девушка за спиной, но не рискнула оборачиваться, потому что знала - если обернётся, он скажет что-то, от чего обоим станет неловко.
А неловкости не хотелось. По крайней мере сейчас.
***
Триша проснулась до рассвета, что давно стало обыденностью. Каморка над кухней как всегда была холодной, одеяло было тонким, а стены промёрзшими и пустыми. Девушка натянула платье, завязала потуже фартук, который забрала в свою комнату вчера, и спустилась вниз.
Хозяин заведения проснулся раньше девушки и уже во всю гремел на кухне.
- Я знаю, о чём ты хочешь спросить, - сказал он не глядя на Тришу. - Сегодня никуда не отпущу. Посетителей тьма, работы много.
- Ну, пожалуйста, - умоляла девушка. - Кин просил принести ему пирожки.
- Твой дружок - шахтёр, а все шахтёры едят в своей шахтёрской столовой, - каждое слово «шахтёр» он выделял с особым интузиазмом.
- Он же мой друг.
- Друзей кормят в столовой, - повторил хозяин, смотря на неё тяжёлым взглядом. - Или ты хочешь потерять работу?
Триша сжала кулаки.
- Нет. Не хочу.
- Тогда вперёд за работу. У тебя куча заказов.
А дальше всё как обычно. Триша принимала заказы, убирала со столов и мыла посуду. Всё время, что проходило в гостевой зоне таверны, она смотрела на дверь и задавалась одним единственным вопросом:
Как там Кин?
***
Наконец наступил первый и последний на сегодня перерыв и Трише удалось выбраться из таверны. Рынок как всегда шумел: торговки перекрикивались, дети бегали по кругу, сбивая всё и всех на своём пути, местные старики сидели на лавке и сплетничали.
Она подошла к женщине, что торговала мясом.
- Здравствуйте, - начала она. - Вы случайно не видели Кина?
- Рыжий такой? - Женщина поправила платок. - Видела, конечно. Правда только утром. Он заходил в шахту и пропал. Сказал, сегодня тяжёлая смена и вряд ли удастся выйти на обед.
- А он случайно не сказал, когда вернётся?
- Конечно не сказал, - женщина усмехнулась. - Шахтёры никогда не знают, когда вернутся. Они знают только то, когда уйти. Но никак не наоборот.
Поблагодарив женщину за информацию, Триша двинулась дальше. Дойдя до самого входа в шахты, она наткнулась на старого шахтёра, который ковылял с базара, и спросила про друга.
- Кого? Кина? - Старик задумался. - Ах, да. Он сегодня в третьем туннеле. Появилась новая порода, - он сплюнул на землю. - Твёрдая, словно череп Озая.
- А вы не знаете, у него всё в порядке? Местные торгашки говорят, он сегодня ни разу не выходил.
- Откуда ж мне знать? - Старик пожал плечами. - Я не его мамка. Если так хочешь знать, спустись в шахту, да спроси его сама.
Триша окаменела. Как она сама не догадалась. Вот только как это. Просто взять и спуститься в шахту?
Шахты девушка не любила. Там всегда было темно и эти вечная смесь запахов из сырости, затхлости и смерти. Но ради Кина...
Он же мой друг, - подумала она. - Мой единственный друг.
Собравшись с мыслями и взяв волю в кулак, девушка пошла ко входу.
Люк был открыт. Из него тянуло холодом и сыростью. На входе поставили стражника - грузный мужчина с лицом, видевшего явно слишком много обвалов. Услышав шаги, он поднял голову.
- Тебе чего? - Спросил он.
- Мне? - Триша указала на себя пальцем. - Мне нужно того, вниз.
- К кому?
- У меня тут друг. Кин. Он в третьем туннеле сейчас.
- В третьем? - Стражник усмехнулся. - Туда сегодня никто не спускается. Порода сыплется, может случится обвал.
- Да, но мне очень надо. Мне нужно его увидеть.
- Нужно - не значит можно, - он скрестил руки на груди. - Не на того наткнулась, девка.
- А у меня есть разрешение, - соврала она. - От хозяина таверны.
- Таверна не владеет шахтой.
- Ну, пожалуйста. Поймите, Кин - мой друг.
Стражник смотрел на неё, не выражая не единой эмоции. Долго смотрел. Затем вздохнул и наконец заговорил:
- Даю десять минут. Если не выйдешь через это время, я спущусь за тобой, - он наклонился к ней. - И поверь, тебе очень не понравится, если я спущусь.
- Десяти минут вполне хватит, - неловко хихикнула она.
Стражник уступил ей дорогу. Девушка достала фонарь из сумки и шагнула в темноту.
Лестница вела вниз - крутая, скользкая, с перилами, которые ходили ходуном от каждого прикосновения. Спускаясь ниже, Триша считала ступени: десять, двадцать, тридцать. Воздух становился тяжелее, а темнота сгущалась с каждым шагом и каждой ступенью.
На пятидесятой ступени лестница наконец кончилась и начался туннель. Стены были каменными, слегка влажными, а с потолка капала вода, да так много, словно метроном. Фонарь в руках девушки только успевал выхватывать из темноты куски породы, старые кирки и забытые каски.
Триша пошла вперёд, попутно заглядывая в каждый туннель. Первый туннель - пусто. Второй - тоже пусто. Дойдя до третьего, она остановилась, заметив Кина.
Он сидел у стены, привалившись спиной к камню. Его лицо было бледным, а на лбу блестели капельки пота. Он сжимал рукой плечо в том месте, где кусок породы задел его, когда упал. Под пальцами темнела кровь, но не пульсировала. Так, царапина.
- Кин! - Девушка бросилась к нему.
Парень поднял голову. Заметив Тришу, он улыбнулся, правда слабо, почти через силу.
- Триша... ты пришла, - сказал он. - А говорила, что не придёшь.
- Я лишь сказала, что не принесу пирожки. О том, что могу не прийти, я не говорила.
- Ты всегда такая... - он закашлялся, - ...умная.
- А ты как всегда глупый, - она опустилась на колени рядом. - Что с тобой случилось?
- Произошёл обвал, - Кин мотнул головой в сторону потолка. - Небольшой, правда. Никто из ребят не пострадал. Ну, разве что я, немного. Просто не успел вовремя отбежать.
- Сильно болит?
- Нет, не особо. Ничего страшного, заживёт.
- Ты врёшь.
- Как и ты, - он смотрел на неё. - Зачем ты сюда пришла? Здесь же опасно.
- Ты же мой друг.
- Друзья ради друг друга не лезут в шахту. Хотя бы разве собственной безопасности.
- Ты же сам просил прийти.
- Я просил принести пирожков, а не совершать подвиг и рисковать жизнью.
Триша хотела сказать что-то ещё, но осеклась.
Она услышала это раньше, чем увидела. Глухой, низкий стук, словно вздох великана. Как стон камня, который не выдерживает тяжести тысячелетий.
Девушка подняла голову.
Прямо над ними в потолке расползалась трещина. Такая тонкая, почти незаметная, но с каждым мгновением становилась шире. Из щели сыпалась мелкая каменная крошка, которая щекотала лицо и попадала в глаза.
- Кин, - сказала девушка.
Кин поднял голову и, в этот момент, рухнул потолок.
Время замедлилось.
Триша видела, как медленно, почти грациозно падали камни. Видела, как Кин бросается в сторону и как один из камней летит прямо на неё, второй накрывает ногу парня, а третий падает туда, где девушка стояла около секунды назад.
Триша откатилась в сторону и ударилась плечом о стену, однако боли не почувствовала.
- Кин! - Крикнула она.
Парень не ответил. Девушка бросилась к нему, но её путь преградила глыба, такая огромная, выше её роста, вся в трещинах и прожилках. Кин был где-то за ней, а вот живой или же нет, она не знала.
- Кин! - Снова крикнула она.
По ту сторону послышался слабый стон.
Жив, - поняла Триша. - Ещё жив.
Девушка упёрлась ладонями в камень. Земля под её ногами вздрогнула. Она потянулась к ней, как всегда, как умела. Камень чуть шевельнулся и замер на месте.
Слишком тяжёлый. Слишком большой.
- Ну же! - Крикнула она. - Ну!
Всё было бестолку. Девушке не хватало сил сделать и малейший сдвиг.
- Пожалуйста, - прошептала она. - Пожалуйста, сдвинься.
Но глыба не двигалась.
За стеной камня Кин застонал громче, но через мгновение и вовсе затих.
- Кин! - Крикнула Триша. - Кин, ты меня слышишь?!
Ответа не последовало. Слышались лишь вода, капающая с потолка и сердце, колотившиеся в районе горла.
Он умирает, - поняла она. - Он умирает, а я не могу ничего сделать.
Она ударила кулаком по камню — раз, другой, третий. Бесполезно. Глыба не поддавалась. Она была слишком тяжёлой. Слишком древней. Она лежала здесь тысячу лет и не собиралась двигаться по приказу какой-то девчонки.
- Пожалуйста, - прошептала Триша, прижимаясь лбом к холодному камню. - Пожалуйста, сдвинься. Он мой друг. Я не хочу его терять.
Камни не слушают молитв. Но, может быть, они слушают отчаяние.
Сначала она не поняла, что случилось. Глыба под её ладонями нагрелась - сначала чуть-чуть, потом всё сильнее. Триша отдернула руки, но жар не уходил.
Из камня пошёл дым. Виднелись красные прожилки, вспухшие на поверхности, словно вены на старческой коже.
Затем появилась лава.
Она вытекала из самой глыбы: из трещин, из сколов, из тех мест, где камень был слабее. Жидкая, оранжевая, горячая, она текла по стене, шипела, застывала чёрными потеками.
Триша отступила, прижимая руки к груди.
Что это? Что происходит? - Подумала она.
Глыба начала плавиться.
Не от внешнего жара, а от внутреннего. От того, что пробудилось внутри неё. От того, что связало её руки с камнем невидимой нитью.
Она чувствовала лаву, как чувствуют собственную кровь, как чувствуют дыхание. Она текла там, внутри глыбы, и Триша могла направлять её, ускорять, замедлять.
- Что ты... - прошептал Кин с той стороны.
Глыба оседала. Камень растекался, как воск, открывая проход.
Триша шагнула через расплавленную породу. Её сапоги задымились, но не загорелись, будто этот огонь был вовсе не страшен.