Глава 19 Шёпот Дамира
Я стояла перед зеркалом и едва узнавала себя. Платье хранило целую историю: лёгкая вышивка на рукавах словно шептала о предках, а алый пояс на талии - тот самый, который папа трижды повязал со словами: «Пусть только Аллаh развяжет».
Мама тихо поправила край моего хиджаба, разгладила невидимую складку и прошептала: «Сегодня ты не просто уходишь - ты строишь свой дом».
А я лишь кивала, сжимая пальцы так, что ногти впивались в ладони. Смотрела на своё отражение, будто это была не я, а кто‑то другой - та Айлин, которая должна улыбаться и кивать, потому что так надо. В груди всё сжималось, и каждый вздох давался с трудом: я не хотела этого дня, не хотела стоять здесь, не хотела выходить за Амира.
В комнате пахло жасмином - мама разложила веточки у изголовья, говорила, это к счастью. Только моё счастье сейчас пряталось где‑то в другом месте, далеко отсюда. Сквозь тонкую ткань занавески пробивался свет, и на полу лежали золотые квадраты, словно кто‑то рассыпал монеты. Мне казалось, что это кусочки моей прежней жизни, которые я вот‑вот оставлю позади.
Снизу доносились голоса, смех, звон посуды - всё шло по плану. Турецкая свадьба, традиции, уважение к старшим... А я стояла и думала: если сейчас сделаю шаг вперёд, если спущусь по лестнице и возьму Амира за руку, всё станет окончательно настоящим. И никто не спросит, чего хочу я. Кроме Дамира.
Родители на минутку вышли к гостям. Я быстро подбежала к окну, распахнула его, схватила маленькие камушки и начала кидать их в окно Дамира. Он выглянул, сначала улыбнулся, а потом улыбка сползла с его лица.
- Ассаляму алейкум, - сказал он тихо.
- Ва алейкум салям, - прошептала я.
- Эх, я думал, что только на нашей свадьбе увижу тебя в таком платье. И больше ни у кого... Но у Аллаhа другие планы.
- Да, - только и смогла ответить я.
- Как ты?
- Даже не знаю...
- Не переживай. Я украду тебя. Сейчас приду к вам в дом - жди.
- Хорошо...
- И напоследок знай: я всегда с тобой.
- Хорошо, - снова прошептала я, и мы закрыли окна.
Через минуту послышались звуки машин, заиграли песни. Мама тихо приоткрыла дверь и замерла на пороге, будто боялась спугнуть тишину, которая и так уже трещала по швам. В коридоре шумели голоса, звенели браслеты, кто‑то смеялся, а здесь, в комнате, воздух был густым, как перед грозой.
- Айлин, - прошептала мама, и голос у неё дрогнул. - Жених приехал.
Я не шевельнулась. Пальцы до белизны вцепились в край покрывала. Хотелось спросить: «А если я скажу, что не пойду? Если просто останусь здесь, пока все не разъедутся?» Но слова застряли в горле - тяжёлые и колючие.
Мама подошла ближе, присела рядом, провела ладонью по моему шарфу - так она делала, когда я была маленькой.
Сейчас мы спустимся, - сказала она мягко, но в этом «сейчас» слышалась окончательность, от которой становилось холодно. - Ты выйдешь к нему, а потом мы поедем на торжество. Всё будет хорошо, дочка.
Я медленно кивнула - просто потому, что не знала, что ещё сделать. Мама встала, поправила хиджаб, чуть тронула пальцами вышивку на моём платье, будто проверяя, всё ли на месте.
И тут в коридоре послышались шаги, приглушённые голоса старших, и кто‑то тихо, но твёрдо произнёс:
- Пора.
Мама протянула мне руку - не как родитель, который ведёт ребёнка, а как союзник, который знает: впереди тяжёлый шаг. Я вложила в её ладонь свои ледяные пальцы, и мы вышли из комнаты.
Но не вдвоём. Едва мы показались в коридоре, к нам тут же присоединились тёти, бабушка, старшие сёстры - они обступили меня, будто стеной. Кто‑то поправил пояс, кто‑то шепнул: «Ты такая красивая», кто‑то тихо вздохнул. От этой заботы, которая сейчас казалась самой жестокой вещью на свете, хотелось плакать.
Мы спускались по лестнице не спеша, ровно, чтобы каждый, кто ждёт внизу, успел увидеть: вот она, невеста. У входной двери уже стояли отец рядом с Амиром и его родными. Гости замерли, музыка чуть притихла, и в этой короткой звенящей тишине я увидела Амира. Он стоял прямо, чуть склонив голову, и смотрел не на платье, не на украшения, а мне в глаза - будто пытался прочесть там то, что я никогда не скажу вслух.
Отец шагнул вперёд, положил ладонь на плечо Амира, потом повернулся ко мне.
- Ты готова, дочка? - спросил он тихо, так, чтобы слышали только мы трое.
Я снова кивнула. Не потому, что была готова. А потому, что в этот момент поняла: сейчас от меня не ждут слов. От меня ждут шага. И я сделала его.
***
По дороге к машине я всё время смотрела по сторонам, пытаясь отыскать Дамира. И наконец увидела его неподалёку. По его губам я прочла: «Ты справишься».
Машина тронулась, и дом просто исчез за поворотом, будто его и не было. Я смотрела вперёд, в одну точку на стекле, и думала: если не моргать, может, этот день так и не наступит.
Амир рядом молчал. Не пытался заговорить, не тянулся поправить мне платок - ничего. И я была почти благодарна за это молчание: оно хоть как‑то держало меня на месте, не давало рассыпаться прямо тут, в полумраке машины. За окном мелькали огни, фары резали темноту, город летел мимо, чужой и равнодушный.
Внезапно машина остановилась. Двери распахнулись, в салон ворвался шум: смех, музыка, чьи‑то громкие голоса, звон браслетов. Меня потянули наружу, обняли, поправили хиджаб, что‑то радостно кричали - а я стояла и пыталась просто дышать.
Перед глазами мелькали гирлянды, цветы, распахнутые ворота, толпа гостей. Всё было ярким, слишком громким. Рядом стоял Амир, смотрел чуть в сторону, будто и сам не знал, куда себя деть.
Я сжала пальцы в кулаки, спрятав их в складках платья, и сделала шаг вперёд. Просто шаг. Один. А дальше - как пойдёт.
Нас вели к центру зала. И в этот раз Амир не шёл просто рядом - он взял меня за руку. Не сильно, но и не так, будто боялся, что я вырвусь. Просто обхватил ладонь.
Я не стала вырываться. Пусть гости думают, что так и надо, пусть шепчутся, кивают, улыбаются. Пусть видят эту картинку: жених и невеста держатся за руки, идут к своему месту. А внутри у меня всё было натянуто, как струна.
Место оказалось особенным: большой резной стол, накрытый белоснежной скатертью с золотой вышивкой, вокруг - высокие стулья с узорчатой резьбой. Всё выглядело торжественно и немного строго: не для уюта, а чтобы показать - сегодня день особенный.
Нас подвели к столу. Амир чуть замедлил шаг, будто сам чувствовал, как меняется воздух. Он отпустил мою руку лишь на секунду - чтобы аккуратно отодвинуть для меня стул, бережно, словно боялся спугнуть этот короткий миг.
Я села, расправила складки платья, опустила взгляд на скатерть, на тяжёлый узор, который хотелось разглядывать, лишь бы не смотреть ни на гостей, ни на Амира, который теперь садился напротив. Он чуть поправил манжету, потом снова поднял глаза на меня - и в этом взгляде не было ни напора, ни холода, только тихое: «Мы дошли. Теперь посидим».
Вокруг взвился смех, кто‑то крикнул тост, зазвенели бокалы, и зал будто выдохнул радость. Но тут я снова вспомнила Дамира и невольно огляделась, ища его среди гостей.
Час тянулся бесконечно, потом ещё один. Когда вечер уже начал сгущаться, я услышала, как кто‑то зовёт меня, и увидела неподалёку Дамира. Сердце подпрыгнуло, и про себя я прошептала: «Альхамдулилляh».
Дамир едва заметно махнул рукой, приглашая подойти, чтобы мы могли убежать. Я тихо сказала Амиру, что иду в туалет, и, чувствуя укол вины, направилась к Дамиру.
Мы выскользнули через боковую дверь и пошли по тихому тротуару.
- Спасибо тебе огромное, - прошептала я.
- Так, мелкая, это моя обязанность. Ты всегда об этом забываешь, - усмехнулся он.
- Ой, забыла...
- Давай сейчас побежим, а когда устанем - будем разговаривать.
- Хорошо.
И мы побежали. Я не знала, куда мы идём, но Дамир знал. Когда силы кончились, и мы стали ходить, я спросила:
- Дамир, а куда мы вообще идём?
- Я арендовал нам дом.
- Реально?
- Да.
- Можешь бегать?
- Конечно.
Мы снова побежали, но в какой‑то момент я подвернула ногу и упала. Дамир тут же оказался рядом, поднял меня на руки.
- Ты не устал? - спросила я.
- Нет. Никогда не устану ради тебя.
Я засмеялась сквозь слёзы.
- Скоро будем в доме. Только ты и я, - сказал Дамир.
- Ура!
***
Я уговаривала его опустить меня, ведь он тоже устал, и он наконец поставил меня на трассу, но тут же крепко взял за руку. Потом поднёс мою ладонь к губам и поцеловал.
- Айлин, ты только моя. И никто мне не нужен.
- И мне тоже никто не нужен, - прошептала я.
***
Была уже ночь. До дома оставалось всего десять минут, когда сзади раздался звук машины. Мы обернулись и увидели Амира. Он вышел из машины, держа в руке пистолет, и громко крикнул:
- Эй, отдавай мне мою жену!
Дамир шагнул вперёд, закрывая меня собой.
- Не отдам. Она моя.
- Тогда ты умрёшь!
- Уж лучше я умру, чем оставлю её с тобой.
Я застыла, не в силах поверить в происходящее.
Амир обратился ко мне:
- Ну, идём, моя жена. Куда ты ушла?
- Не пойду. Я люблю его.
- Ах, значит, так? Тогда я выстрелю в него!
Дамир посмотрел на меня и тихо сказал:
- Идём дальше. Он не сможет.
Я поверила в его слова и кивнула. Мы хотели повернуться и уйти, оставив этого человека позади. Но вдруг раздался резкий звук выстрела.
Я замерла, в ужасе посмотрела на Амира, потом на себя - казалось, что боль должна прийти сейчас. Но вместо этого я перевела взгляд на Дамира - и увидела, как на его груди расплывается тёмное пятно. Кровь сочилась быстро, безжалостно.
Он посмотрел мне прямо в глаза, потом медленно опустился на асфальт.
Я упала рядом с ним, прижала ладони к его груди, будто могла остановить кровь, но она всё текла и текла.
Дамир смотрел на меня, не отводя взгляда.
- Айлин, беги. Оставь меня.
- Я не брошу тебя! - кричала я, повторяя эти слова снова и снова.
Тогда Дамир понял, что я никуда не уйду. Он глубоко, тяжело вздохнул и прошептал:
- Айлин, я люблю тебя.
И закрыл глаза.