Глава 17 План побега
Я встала, как обычно. У меня болели глаза и всё лицо. Но всё‑таки я пошла в ванную. Посмотрев на себя в зеркало, я чуть не испугалась: вид был такой, будто меня кто‑то побил. Глаза сильно опухли, лицо было сухим и немного красным. И, несмотря на это, я совершила омовение, а потом - намаз.
Когда я вернулась в свою комнату, мысли снова вернулись к словам мамы. Её фраза о том, что я не подхожу Дамиру, впивалась в сердце, словно пуля. Я всё ещё не могла поверить в то, что со мной случилось вчера. Лежа на кровати, я прокручивала в голове события, и от этого становилось только тяжелее.
За это время в дверь стучались и мама, и папа, но я не открывала: я заперла её и не хотела ни с кем разговаривать. Однако, когда в дверь постучал брат и тихо произнёс:
- Ухти, иди кушать, пожалуйста.
Я не была зла на него, поэтому ответила:
- Ахи, я не хочу есть. Позавтракайте без меня.
Он не сдавался:
- Но, ухти...
Я твёрдо сказала:
- Ахи, пожалуйста, уходи. Я не хочу ни с кем разговаривать.
После короткой паузы он ответил:
- Ладно, тогда я оставлю у двери булку и воду, хорошо?
- Хорошо, - прошептала я.
Я прислушалась к его удаляющимся шагам, а потом открыла дверь и забрала поднос. Съела не всю булку, выпила три глотка воды и снова легла на кровать, укутавшись в одеяло, будто оно могло спрятать меня от всех бед.
Когда подошло время обеденного намаза, я снова совершила молитву, а после опять легла, уставившись в потолок. Родители не прекращали стучаться, но я так и не открыла. Брат же, с того момента как принёс еду, больше не приходил - он уважал мою просьбу, и за это я была ему особенно благодарна.
Мои мысли кружились вокруг Амира. Он был старше меня на девять лет - ему было двадцать шесть. Но для меня возраст не имел значения. Главное - я не хотела выходить за него. У меня уже был тот, с кем я мечтала провести всю оставшуюся жизнь. Тем более я видела Амира всего один раз - этого было слишком мало, чтобы связать с ним судьбу.
Мысли прервал тихий звук у окна. Я медленно встала и подошла, чтобы открыть его. Я знала, что это Дамир. Мне так хотелось рассказать ему всё, что навалилось на меня со вчерашнего дня.
Как только я распахнула створку, наши взгляды встретились. Сначала на лице Дамира играла счастливая улыбка, но, увидев меня, он тут же помрачнел.
- Мелкая, с тобой что‑то случилось? - его голос звучал встревоженно.
- Дамир, помоги мне, - прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает комок.
- Айлин, скажи, что случилось? Я помогу, обещаю, - он подался вперёд, словно хотел перешагнуть через подоконник, лишь бы оказаться рядом.
И тогда я рассказала ему всё. Слова лились потоком, а вместе с ними из глаз катились слёзы. Я рыдала, пока выкладывала перед ним всю эту боль, все страхи и отчаяние.
Когда я наконец замолчала, Дамир тихо произнёс:
- Айлин, не плачь.Этой свадьбы не будет.
- Но завтра у нас сватовство, - еле слышно прошептала я.
Он замер, будто слова пригвоздили его к месту. Прошло, наверное, минут пять, прежде чем он снова заговорил:
- Мелкая, давай сделаем так. Завтра у тебя будет сватовство с этим Амиром. Пусть будет и никах тоже. Но когда настанет день твоей свадьбы - я украду тебя. Мы сбежим оттуда, от всех, и будем жить только вдвоём, в нашем собственном доме.
Его слова, дерзкие и в то же время полные решимости, неожиданно принесли мне облегчение. Сердце всё ещё сжималось от страха, но теперь в нём затеплилась надежда.
- Хорошо, но, Дамир, обещай, что поможешь, - я смотрела на него так, будто от этого обещания зависела вся моя жизнь.
- Обещаю. И ещё обещаю, что с тобой всё будет хорошо, - его взгляд был твёрдым, уверенным.
- Спасибо тебе огромное, - голос дрожал, но в нём уже слышалась благодарность.
- Это моя обязанность. Не стоит так говорить. А теперь иди поешь. Ты выглядишь как мумия - вся бледная, - в его словах сквозила привычная забота, смешанная с лёгкой насмешкой, которая всегда помогала мне не падать духом.
- Хорошо, - я слабо улыбнулась.
Попрощавшись, мы вместе закрыли окно. После этого я открыла дверь своей комнаты и спустилась вниз. Поела, почти не чувствуя вкуса, и, не обменявшись с родителями ни единым словом, снова ушла в свою комнату.
***
(Сватовство)
Меня разбудили раньше обычного. В комнату заглянула мама. Её лицо выражало странную смесь эмоций: то ли радость, то ли смятение - я никак не могла понять.
- Айлин, просыпайся, - её голос звучал непривычно звонко.
Я с трудом разлепила глаза и села на кровати.
- Давай умойся, я сейчас вернусь, - добавила она и вышла, оставив меня одну со странным предчувствием.
Я устало вздохнула, осознавая, что сегодня день сватовства. Но мысль о том, что Дамир всегда рядом, немного успокаивала.
Встав, я заметила, что ручка на двери сломана. Сразу стало ясно: её сломали родители, чтобы точно разбудить меня, даже если я не захочу откликаться.
Я умылась, затем совершила омовение и сделала намаз. Когда я закончила, в комнату снова вошла мама. В руках она держала красивое синее платье. Аккуратно положив его рядом со мной, она сказала:
- Доченька, это твоё платье. Надень его после завтрака.
Я молча кивнула и пошла на кухню. Там меня ждали блинчики, но я едва прикоснулась к ним - кусок в горло не лез. Вернувшись в комнату, я решила всё же надеть платье.
Платье было из лёгкой, струящейся ткани - оно словно переливалось в полусвете. Нежный силуэт мягко подчёркивал очертания фигуры, не нарушая скромности. По краю подола и рукавов вился тонкий узор из серебристых нитей - будто россыпь звёзд на сумеречном небе. В этом платье я казалась себе воплощением тихой, светлой красоты.
Синий хиджаб был цвета вечернего неба - глубокий, но не тёмный, будто в ткани спрятали отблески заката. Лёгкие складки ложились плавно, обрамляя лицо и мягко спускаясь на плечи, а тонкая серебристая кайма по краю чуть мерцала при свете. Ткань казалась почти невесомой: она струилась, не сковывая движений, и придавала всему образу особую утончённость. В этом покрывале я выглядела так, словно несла с собой тихий покой и светлую тайну.
Время шло. Часы показывали восемь утра. Через два часа в наш дом должны были прийти свататься. От одной мысли об этом становилось дурно, и сердце сжималось в тугой узел.
Вдруг из окна донёсся знакомый звук. Я тут же подошла и открыла окно . Напротив стоял Дамир.
Увидев меня, он замер на мгновение, а потом выдохнул:
- Ма ша Аллаh, какая ты красивая! Точнее, ты всегда красивая, но сегодня особенно.
Я невольно улыбнулась, чуть смутившись:
- Спасибо.
Дамир сказал:
- Ну, как ты? Держишься?
- Держусь. Твои слова я постоянно вспоминаю. Именно они помогают мне не сломаться, - призналась я.
- Я рад, что смог помочь. Будь сильной. Знай, я всегда рядом с тобой, - его голос был спокойным, но в нём чувствовалась стальная решимость.
- Хорошо, - кивнула я, стараясь не выдать, как сильно дрожат мои руки.
Мы ещё немного поговорили, делясь короткими, ничего не значащими фразами, которые, тем не менее, были для меня дороже любых обещаний. Потом мы закрыли окна.
***
Теперь я сидела на диване, прямая, словно натянутая струна, и ждала.