Лунные пионы шепчут твоё имя

Я шла, не оглядываясь. Всё время на меня смотрели ученики этой школы, и из‑за этого мне становилось не по себе. Но я всё‑таки шла вперёд.

Когда я оказалась на третьем этаже, там было совсем мало людей. Оказалось, что некоторые классы ещё не достроены - готовы были лишь пара кабинетов. В каждом из них виднелись недоделки строителей. Наверное, подумала я, они не успели закончить работу, и, скорее всего, всё будет готово уже на каникулах.

Чем дальше я шла, тем меньше людей встречалось вокруг. В конце концов я выбрала кабинет литературы. Там стояло немного парт, но в целом помещение мне подходило. Не спеша я достала из сумки коврик, развернула его в сторону Каабы и начала совершать намаз. Закончив, аккуратно сложила коврик и убрала его обратно в сумку, а затем направилась вниз.

Теперь я снова слышала голоса и ощущала на себе взгляды. Я шла, опустив голову, как вдруг меня задела плечом какая‑то девочка. Я обернулась и увидела красивую высокую блондинку с голубыми глазами; рядом стояли её подруги. Она тоже повернулась ко мне и, вместо того чтобы извиниться, бросила:

- Эй, ты что, слепая? Я жду твоего извинения!

Моё мнение о ней тут же изменилось в худшую сторону.

- Я не слепая, - ответила я. - И с чего бы мне извиняться? Это ты первая меня задела.

Она и её подруги засмеялись. Я вспомнила слова Дамира: «Я знаю, что ты не терпишь, когда над тобой смеются», - и твёрдо сказала:

- Ну, сколько ещё ждать тебя?

Она замолчала, перестала смеяться и удивлённо посмотрела на меня:

- Почему ты должна меня ждать?

- Жду твоего извинения, - повторила я.

- А ты дерзкая, - хмыкнула она. - Извиняться перед тобой? Да никогда в жизни! Ты вообще знаешь, кто я такая?

- Да мне всё равно, кто ты, - ответила я. - Я жду твоего извинения.

Она хотела что‑то сказать, но тут прозвенел звонок на урок. Бросив на меня неодобрительный взгляд, она ушла со своими подругами.

Я направилась в класс, злясь про себя: «Да кто она вообще такая? Возомнила себя королевой школы!»

Вскоре в класс зашёл учитель и начал объяснять тему по математике. Я внимательно его слушала. Всю перемену я провела за своим столом - делать было нечего, друзей у меня здесь пока не было. Что касается Дамира, он сразу после уроков исчезал с друзьями, стоило мне только обернуться в его сторону.

Так прошли уроки. Возвращаясь домой, я решила прогуляться пешком и не стала ждать автобус - хотелось осмотреться в этом Нью‑Йорке. Но ничего особенного я не нашла и через двадцать пять минут оказалась дома.

Едва я вошла, ко мне подошла мама и спросила:

- Ассаляму алейкум, доченька, как тебе новая школа?

- Ваалейкум ассалям, - ответила я. - Ну, нормальная.

- А учителя какие?

- Хорошие.

- Ладно, не буду тебя сильно расспрашивать. Иди кушать.

- Хорошо, - сказала я. - Сделаю намаз и приду.

Я поднялась в свою комнату, переоделась в домашнюю одежду и совершила намаз. Потом спустилась на кухню, села за стол. На столе стоял ароматный суп. Произнеся «Бисмилляh», я принялась за еду, а после, поев сказала «Альхамдулилляh». Дальше я убрала грязную посуду и помыла её.

Затем я вернулась в комнату и села за уроки. Домашнего задания было немного, так что я справилась быстрее обычного. Затем я не знала, чем заняться: наши вещи ещё не все были расставлены по местам, а папа с дядей Ибрагимом продолжали обустраивать дом.

Я спустилась вниз и заглянула в комнату мамы - она спала. Я тихонько поправила одеяло и вышла из дома, чтобы немного освежиться.

По дороге я встретила Дамира - судя по рюкзаку, он только что вернулся из школы. Я посмотрела на него, и он, заметив мой взгляд, спросил:

- Мелкая, что случилось?

Я промолчала. В голове всплыло, что сегодня он совсем не разговаривал со мной, всё время проводя с друзьями. «Я, конечно, понимаю - друзья, - думала я, - но я же его самый первый друг. Хоть одну перемену мог бы провести со мной». Я прошла мимо него. Он остался позади, что‑то кричал мне вслед, но я не оборачивалась.

Вдруг Дамир оказался рядом - он быстро догнал меня.

- Мелкая, ну что я опять не так сделал или сказал? - спросил он.

Я продолжала игнорировать его, но он не умолкал. Наконец я не выдержала:

- Ты, наверное, забыл, кто твой настоящий и первый друг.

- Мелкая, причём тут это? - удивился он.

- Да ты сам всё знаешь, - ответила я.

- Нет, не знаю.

- В школе я тебя не могла найти. Мне было не по себе от всех этих взглядов, и я искала тебя каждую перемену. Каждый раз, когда я оборачивалась в твою сторону, тебя не было. Я не знала, что делать. Я даже не знаю эту школу как следует, этот класс тоже не знаю. Хоть одно слово мог бы сказать, когда уходил на перемену с друзьями.

Дамир внимательно слушал. Его улыбка понемногу угасла.

- Извини, мелкая, - сказал он. - Я даже не подумал об этом. Думал, что ты нашла подруг и не стал ничего говорить тебе. Думал, это будет лишним.

От его слов на душе стало как‑то больно.

- Ты меня прости, - сказала я. - Прости, что я сказала тебе это.

- Тогда мы оба виноваты, - улыбнулся Дамир. - Давай как раньше, по‑доброму?

Я кивнула. Затем я протянула мизинец, он сцепил его со своим, и мы вместе произнесли:

- Мирись, мирись, мирись и больше не дерись.

Всё, мы помирились! Возможно, это слишком по‑детски, но у нас всегда работало. В конце я рассмеялась, и Дамир сказал:

- Мы как дети трёх лет.

- Согласна, - улыбнулась я и засмеялась ещё сильнее.
***
Мы решили присесть на скамейку неподалёку и стали вспоминать детство: как мы с бабушкой сажали цветы, как любили слушать её выдуманные истории. Я даже рассказала Дамиру, что та оранжерея уже засохла. Он расстроился, а потом спросил:

- А тебе хотелось бы иметь собственную оранжерею с цветами сейчас?

- Да, конечно, - ответила я. - А зачем спрашиваешь?

- Просто спросил, - улыбнулся он.

Наступал вечер, и мы решили расходиться по домам. Уже у самого дома Дамир сказал мне:

- Мелкая, теперь я буду проводить с тобой время в школе.

- Правда? - обрадовалась я. - Если не хочешь, я не стану заставлять.

- Правда, - подтвердил он.

- Тогда давай две перемены ты будешь со мной, а остальные можешь проводить с друзьями.

- Хорошо, - согласился Дамир.

Мы разошлись по домам. Я была очень рада после нашего разговора. Теперь на душе стало легко: я знала, что со мной будет мой друг Дамир.