Айгиптос

Pov Лина

В пустыне ночью жутко темно, не видно ничего. Ни одной живой души, воды, животного. Только пески. Я уснула, после того как Глеб накормил меня. А когла проснулась, обнаружила, что и Глеб спит, мы стоим посреди тёмной пустыни и в машине горит маленький ночник. Я смотрю на сонного Глеба. Волосы торчком, равномерное дыхание, пухлые губы которые сжимаются и густые брови хмурятся. Из под рубашки выглядывают рисунки, которые в темноте абсолютно не возможно рассмотреть. Потом я осматриваю машину, ничего примечательного, на заднем сидении что-то массивное, укрытое плотным одеялом или тряпкой. Я слышу стук своего сердца и чувствую как оно бьётся. А потом инстинкты берут вверх и я начинаю хотеть в туалет. Ну он же не проснётся, если я просто пописаю в пустыне?
Рука тянется к ручке двери, я почти её открыла.

— Куда ты собралась ночью бежать по пустыне? — тихий голос блондина заставил меня замереть. Он не спал? Караулит? Я оборачиваюсь. Его голова продолжает лежать на спинке, он расслаблен, но в глазах виднеется тревога.

— Я не дурная, чтобы бегать ночью по тёмной, холодной пустыне. — мой голос дрожит и он довольно грубый. — Мне надо...ну...в туалет.

— Иди. — он отворачивает голову.

Я смело тянусь к ручке двери и она с скрипом открывается. В меня ударяет жуткий холод, маленький ветер и песок, который грубо врезается в кожу. Делать нечего, я делаю всё что мне надо рядом с машиной и возвращаюсь обратно. Глеб уже не спит и смотрит что-то в планшете.

— Вот, посмотри, почитай. — он протягивает гаджет мне и я беру его. Там записи, записи моего отца.

Я изучаю всё, читаю текст по десять раз. Всё подписано, всё заверено. Он показал мне прямые доказательства. Он прав в том, что он говорит, и он не сумасшедший. Мой отец псих. Он действительно сделал эту ужасную машину, поместил её в пирамиду и вшил в меня чип? А мне сказал, что в детстве я на штырь наткнулась что-ли? А теперь дядя Глеба хочет уничтожить эту разработку, создал вирус, который творит беспредел в разных уголках планеты...

— Ну допустим, ты говоришь правду. — я тяжело вздохнула и вернула ему планшет. Он даже как-то улыбнулся. — Но это тебя не оправдывает! — улыбка тут же сползла. — Ты украл меня и везёшь меня куда-то против моей воли. Ты едешь только для выполнения своей цели, ни думаешь ни о чём.

— Я еду, чтобы спасти мир, кто, если не я. — он начинает оправдываться, но как же мне не интересно это слушать.

— Ты думаешь только о себе! — я продолжаю гнуть свою линию.

— Я думаю о людях, которые сейчас сидят без света, Лина! Люди которые погибают и погибли без света! Неужели тебя не беспокоит, что лифты остановились, или упали, поезда врезались в друг друга, заводы работают, магазины не работают! Совершенно тебя это не интересует?! Кто виноват во всём этом?

— Всё можно исправить! Ты драматизируешь! Выдумал себе и делаешь, может быть пока мы здесь стоим, посреди пустыни в ночи, уже всё решилось, везде есть свет!

— Нет. — Глеб продолжал настаивать на своём, казалось, пора заканчивать этот цирк, выйти из машины и уйти восвояси. Да даже если я умру от холода в этой пустыне, лучше так, чем с самоуверенным чудаком.

В нашу машину начало светить. Мы замолчали и оба обернулись, это были фары. Сюда кто-то приехал?

— Твою мать... — Глеб схватился за голову.

— Что? Что это? Кто это?

— Сиди тихо. — прошептал он и замолчал.

Фары вскоре потухли, остановившись прямо возле нас. Затем кто-то начал ходить вокруг машины и светить.

— Кто это? — я смотрю на мужчин, которые по среди пустыни разгуливаю в чёрных костюмах с идеальной выглаженными рубашками и в очках. Сумасшедшие?
Скорее всего.

— Наемники. — возмущенно ответил шёпотом Глеб. — Видимо дядюшка узнал о моих намерениях и готов остановить меня.

— Пускай закончат с этим и отвезут меня домой. — я ответила сарказмом. Но в глубине души понимала, ничего хорошего не выйдет от встречи с этими людьми. Если дядюшка Глеба захотел остановить нас, то с большей вероятностью через миллион лет, наши косточки в пустыне обнаружить может новое поколение.

— Они убьют нас, ты не понимаешь? — блондин с яростью тянет руку на заднее сидение и откидывает одеяло, которое было мне не интересно. А зря. Там оказалось огромное количество всевозможного оружия и вещей применение которых я не знаю.
Он хватает пистолет и перезаряжает его. В его глазах пляшут недобрые огоньки.

Машина была полностью затонированная, поэтому наёмники не могли ничего увидеть. И видимо наша тишина их насторожила, они начали отходить от машины и свет фонариков утыкался в черноту пустыни, она стояла огромной стеной. Некоторые из людей отошли к своим машинам. Глеб протянул мне пистолет.

— Зачем? Хочешь, чтобы я тебя застрелила? — я продолжала усмехаться. Хотя грешу на защитную реакцию, в глубине души мне было страшно, что с нами могут сделать.

— Из-за таких как ты Лина, инопланетяне не идут на контакт... — он разочарованно покачал головой.

— Прости...

Неожиданно для меня, Глеб резко заводит машину и газует вперед по дороге, окатывая наёмников тонной песка. Они светят прямо на нас, я слышу яростные крики. Мы трясёмся и едем по дороге с горками, ветер нагнал песка, дорога была невыносима. Мы уносились прочь от людей в чёрном, в чёрную пустыню.