Случайная встреча

9. День рождения

Её день рождения Джессика решила отметить просто и по‑девичьи: ночёвка у неё дома, пледы, тихие фильмы и чай с печеньем. Пригласили всех, кого считали близкими: нескольких девочек из школы, друзей Ники, и — да — того самого парня, который недавно появлялся рядом с Джессикой. Он пришёл не как назойливый ухажёр, а скорее как знакомый, но его присутствие раскручивало в Нике старые нервы.Комната была украшена лампочками и гирляндами, на столе располагались тарелки с закусками, в углу стоял большой торт, на котором горели маленькие свечи. Вся атмосфера должна была быть тёплой и непринуждённой, но в груди Ники снова бурлило что‑то похожее на ревность — более глубокое и резкое, чем на Хэллоуин.Они смеялись, играли в игры и вспоминали старые истории. Парень сидел рядом с Джессикой, облокотившись на спинку дивана, и периодически они обменивались короткими словами и улыбками. Каждое такое мгновение словно поднимало волну в Нике: она чувствовала, как комок в горле становится плотнее, взгляд режет, а руки — плотнее сжимают чашку.В какой‑то момент, когда танцы в гостиной прекратились и все устроились поудобнее, Ника не выдержала. Она встала, подошла к дивану, где сидела Джессика, и, не вынося вида, что её трясёт, тихо прошептала:

— Почему он здесь? Ты специально его пригласила? — голос был тихим, но в нём слышалась сталь.

Джессика посмотрела на неё спокойно, почти мягко:

— Он друг, — ответила она. — Мне казалось, будет нормально. Мы не делали ничего серьёзного, да и всем весело.

Но для Ники этого ответа было мало. В её глазах отразилось и раздражение, и боль:

— Ты знаешь, как я реагирую на это. Ты помнишь, как ты говорила: «мы не пара», — и всё же...

Джессика вздохнула и, не желая делать сцену перед остальными, тихо предложила:

— Послушай. Если тебе так тяжело — давай решим это просто. Стань моей девушкой. И я обещаю: если ты будешь рядом, я буду шляться только с тобой. Ты хочешь, чтобы я была с тобой? Тогда будь со мной.

Комната на секунду будто замерла: смешки у игр стихли, кто‑то повернул голову, и в воздухе повисла неловкость. Предложение прозвучало просто и прямо, без пафоса, но в нём была искренность, которая расплывалась мягким теплом.

Ника ощутила, как внутри всё заныло — не от торжества, а от неожиданности: предложение было однозначным и одновременно ломало её привычные представления. Она видела перед собой не только возможность защитить себя от ревности, но и риск: соглашаясь, она давала слово быть рядом и, возможно, менять свои принципы.

На миг Ника подумала о горделивости, о той злой гордости, что заставляла её отталкивать и бить ответом. Но в этот вечер что‑то было другим: усталость от постоянного контроля, желание спокойствия и, возможно, желание быть с кем‑то честно.

— Ладно, — выдохнула она коротко и ровно. — Я твоя девушка. Довольна?

Её голос был простым, без лирики. Джессика улыбнулась так, как улыбаются люди, которым поверили, — мягко и немного растерянно.

— Очень довольна, — прошептала Джессика и, не удержавшись, обняла Нику нежно, как будто проверяя реальность происходящего.

Кто‑то в комнате захихикал, кто‑то сделал вид, что ничего особенного не случилось, а кто‑то просто улыбнулся. Рядом парень на диване посмотрел на них с отрешённым видом, потом встал и покинул комнату, понимая, что здесь его роль закончена. Он ушёл спокойно, без сцены, и это было точкой, после которой в воздухе повисло новое ощущение — не освобождение от ревности, а начало другого рода ответственности.Ника почувствовала, как сердце немного успокаивается в груди. Её ладони, которые ещё недавно были сжаты от напряжения, теперь медленно раскрылись в объятиях. Это согласие не было феерическим признанием любви — скорее практическое решение, договор между двумя людьми: меньше драмы, больше честности.

В ту ночь они сидели вместе, обнявшись на диване, и Джессика шептала, как ей приятно просто быть рядом. Ника слушала и понимала, что новое положение вещей потребует работы: доверия, разговоров и честности. Ей было не по себе от собственных ревнивых порывов, но она знала, что готова попробовать — потому что быть с кем‑то рядом означало не только борьбу с болью, но и шанс стать мягче.