Вселенная 505: страх и ярость

-Ловите его! Быстрее, пустоголовы! – рвал глотку запыхавшийся толстяк-губулин, бежавший в самом конце. Его голос казался от усталости писклявым, хриплым и до жути забавным.

Фин прыснул и рассмеялся, через плечо глядя на злющего старика. Прямо сейчас он ловко и изворотливо скользил по крышам, черным пятном прыгая с одной на другую. Погоня казалась сумбурной и из ряда вон выходящей: полдюжины местных торговцев-гоблинов изо всех сил старались нагнать Фина, бросая в убегающего наглеца камни, ветки и острые металлические побрякушки из карманов.

-Он украл фрукты! Во-о-ор!!! Мы тебя… Ай! – самый медленный, главный губулин оступился и схватился за затылок от неизвестно откуда прилетевшего удара.

Аскер задиристо и издевательски заклокотал, успев подтолкнуть каждого гоблина в спину своими острыми когтями. Будучи довольным собой, он весело догнал хозяина и полетел по его левое плечо.

-Молодчина, дружище, - хмыкнул мужчина и на ходу бросил питомцу что-то из сумки. Тот крякнул и умело словил угощение клювом. Фин закричал догоняющим вслед, перепрыгивая на очередную крышу: - нечего торговать в незаконных местах да людей обманывать! Сборище дураков!

-Кончай баловаться, - строго, но спокойно раздался чей-то голос в правом ухе, а устройство, висящее за ним, замигало в унисон говорящему. – Ты закончил с заданием? Губулины больше не станут опасностью для людей в этом районе?

-Конечно, Фабос. Их лавочка больше не откроется. А еще, - Фин отправил в рот украденный маленький фрукт, - я прихватил с собой еды для душ. Сегодня пир, ха-ха!

-О, это Фин что ли? – послышался на фоне любопытный голос, и устройство снова замигало от шума голосов на той стороне трубки, - передай привет! Фи-и-ин, привет!!!

-Привет, привет, рыжий. Я тут занят немного. – Он осмотрелся и, схватившись за висящую веревку, смог пересечь широкую пропасть между домов.

Маленький телефон за ухом загорелся и зазвонил, оповестив о входящем звонке.

-У меня вызов. Увидимся! – крикнул он напоследок, а после, спешно нажав пальцем на кнопку у виска, сказал: - слушаю.

Фин резко пригнулся, избежав летевшего в него камня. Губулин недовольно завопил, стараясь догнать и яростно поколотить мужчину.

-Меня слышно? Фин, это ты? Занят, что ли? – заговорили на той стороне.

Сердце неловко сжалось, и шаг замедлился. Он посерьезнел.

-Да. Что-то стряслось? – спросил он сдержанно, но напряженные морщины все равно залегли на лице.

-Братец, ты срочно нужен нам здесь. Приходи как можно скорее, дело коснется родителей.

Глаза раскрылись, но быстро сощурились от неприятного морозного ветра.

-Принял. Сейчас буду.

Фил хотел что-то добавить, но Фин, не прощаясь, сбросил звонок.

Конец крыши, по которой они все бежали, приближался. Фин высоко прыгнул точно тогда, когда кончики зеленых пальцев дотронулись до его плаща. Он прикрыл один глаз и метко выстрелил в землю, развернувшись к догоняющим лицом, а спиной падая с крыши. Мужчина по-мальчишески ухмыльнулся и, отсалютовав двумя пальцами от виска на прощание, упал в омут переливающегося зеленого портала. Тот сразу же закрылся.

Губулины несколько раз почти одновременно хлопнули глазами, тяжело дыша.

-Эйх! – ругнулся старик и огрел младшего неплохим подзатыльником, - чем смотрел? Тащи теперь мою вазочку, мне надо искупаться и успокоиться. Беготня так выматывает!

-Ау, - заскулил младший и согнулся пополам, потирая больное место, - меня не так зовут, босс…

-Молчи! Хуже тебя помощника не сыщешь.

Губулин, бурча, стал плестись на другой конец крыши. Остальные оглянулись на младшего и, посмеявшись, побежали следом.

-А как мне слезть? – заканючил тот. – Зеленой лужи для меня нет!

Стоять Фину на улице пришлось недолго: позвонив в звонок, он только успел запрокинуть голову, чтобы осмотреть нежно-розового цвета домик, как дверь быстро отворили.

Агата, завидев гостя, взвизгнула и испуганно отшатнулась, прижимая руки к груди.

-Опять он! Что, снова дом пришел громить, а?!

-Это невежливо, глупая! – осадила ее Джу слабым подзатыльником. – Они же помирились. Никто ничего громить не собирается, помолчи лучше.

Аскер, уютно сидящий на правом плече хозяина, несколько раз задумчиво моргнул, а после крякнул, вильнув хвостом.

-Где Фил? – бесстрастно выдохнул мужчина, проходя за порог дома.

-Он в гостиной, - отозвалась Джу, поглаживая обидевшуюся подругу по плечу.

Фин застал нервного брата сидящим на диване. Он заплутал в своих мыслях, поначалу даже не заметив вошедшего. А затем дернулся, когда нашел мужчину взглядом, и, прочистив горло, сказал:

-Я хочу прочитать с тобой мамин дневник.

-Какой еще дневник? – Фин сложил руки на груди, а верный питомец с любопытством склонил голову набок.

-Я нашел его в ту нашу встречу. Прочитать много я не успел, лишь первые страницы. Но… я уверен, это что-то безумно важное. Будет честно, если мы прочтем вместе. Мама бы хотела этого.

-Звучит интересно, можно нам тоже послушать? – аккуратно спросила Агата.

-Было бы круто, - пожала плечами Джу.

Не успел Фил и рта раскрыть, как брат, взмахнув плащом, обернулся к девушкам на пороге.

-Категорически нет. Это касается только нашей семьи, а вам, девушки, лучше не лезть и выйти из комнаты.

Спорить было бесполезно, потому Агата и Джу, поторопившись, удалились.

Фил приветливо похлопал по месту рядом с собой, достав из-под подушки предмет обсуждения – книжку, выглядящую довольно старой. Фин послушно присел, а Аскер встрепенулся, улетая на прогулку по дому.

Дневник выглядел до безобразия потрепанным. Настолько, что с него уже слезала кожаная обложка. Однако страницы внутри казались вполне уцелевшими, словно кто-то постарался сохранить их в таком виде, но выцветшими.

Почерк был аккуратным, особенно в самом начале. Однако визуально можно было подметить, что в самом конце странички менее исписаны, да и почерк на них стал неряшливее.

Фин без лишних слов начал читать, аккуратно поглаживая хрупкие страницы:

Запись 1. Год 4451.

Меня зовут Элизабет. Элизабет Фониас. Точнее, пока что я просто Лиза, но, надеюсь, в самом вероятном будущем вскоре стану Фониас. Сейчас мне шестнадцать лет, скоро исполнится семнадцать, а умереть я должна в тридцать девять. Этот дневник я начала вести для того, чтобы не сойти с ума. В ином случае мне будет некому говорить, что на моих плечах – судьба моей Родины и других миров. В скором времени этот груз перейдет с меня на моих сыновей. Однако сейчас они еще даже не родились.

Не знаю, где окажется этот дневник и кем он будет прочитан (и прочитан ли), однако я буду уперто идти до конца и надеется, что все было проделано не зря. Я не увижу будущего, ради которого пожертвую жизнями своих близких и своей собственной, но я верю, что мои дети, пусть я еще их не знаю, закончат дело, которое начал еще мой учитель.

Запись 2. Год 4451.

Я не притрагивалась около трех дней к этому пустому... дневнику? Не знаю, как все-таки назвать то, что породила сама же. Я просто все еще не могу выкинуть слова учителя из своей головы, хотя стараюсь не первый месяц... Я не знала, что стоит сюда написать. Но сейчас, думаю, стоит начать с самого начала? Когда еще люди смогут узнать мою биографию!

Что ж... Я родилась в Сибрии в 4435 по нашему календарю. Своих родителей я не знала и не знаю по сей день: говорят, они зла мне не желали, были еще слишком молоды и глупы, чтобы воспитывать ребенка, поэтому отдали меня на попечительство Великому Мудрецу Саламину, нашему Вождю. Так говорил он сам, уверяя, что знал их лично. Ну, я ему верю. Что еще остается? Думать о биологических родителях мне некогда.

Какого быть недодочерью самого Вождя? Не знаю. Точнее, не могу оценить это, потому что других семей и не видела. Но этого старика я очень люблю. С самого детства он меня интересовал: вечно изучал что-то, высчитывал (как оказалось, Саламин еще давно увлекся временем и вероятностями будущего, погрузившись в их исследования с головой). Он напрямую говорил, что знал о моем появлении в его жизни задолго, как это произошло. И говорил, что знает о событиях из далекого будущего. Сейчас я понимаю: разговоры о моей непростой судьбе неспроста. Он готовил меня с пеленок к той информации, что я узнала с несколько месяцев назад.

Я подросла и пошла в школу при замке, в котором и росла. Там учились в основном дети ключеров, и одним из них, моим одноклассником, был Гарри Фониас. Мы сразу же подружились. У нас сложились очень теплые отношения.

Однако для моей же безопасности никто не должен был и думать о том, что меня воспитывает сам Вождь. Это строжайшая тайна, которую не велено знать ни Гарри (мне приходилось вечно врать и придумывать родственников), ни другим преемникам.

Точно, я ведь еще не рассказала о других преемниках. Что ж, тогда придется прервать мой рассказ.

По традиции, у Вождя должен быть один ученик-преемник, которого избирают еще с детства или юношества. Когда правитель погибает, новым Вождем становится именно он. Или она, что уж.

Но Саламин был известен всей Сибрии не только своей долгой жизнью (которая уже давно перестала всех удивлять, хоть и был интересен всей вселенной ее источник), но и тем, что он избрал пятерых преемников. В 4459 году их станет шесть (это я тоже узнала несколько месяцев назад), но об этом чуть позже.

Вся эта история странная, но вполне милая. Преемники, приходя на вечерние встречи с Саламином, всегда в масках, которые искажают и голос. Мы не знаем ничего друг о друге. Имя, внешность, возраст и положение в стране – все это нам чуждо. Саламин и сам следует своим же правилам, поэтому и его лицо на таких встречах скрыто под маской. Мы называем его Отцом, как и он себя. Мы называем друг друга «сестрами» и «братьями», а он нас – «детьми».

В целом, это все. Никому неизвестно, для чего старик создал эту Семью. Может, и он сам не знает. Многие уверены: он хочет посмотреть на конкуренцию за звание следующего Вождя. Но я лично считаю, что... Важны только два преемника. Остальные – прикрытие и отвод глаз, чтобы спутать карты.

Важен пятый и шестой, еще не пришедший в Семью преемник. Я и Генри.

Об этом я тоже узнала недавно (как и о личности шестого). Другие преемники были избраны самим Саламином и, как я предполагаю, были сиротками. Но не он. Он дослужиться до звания преемника и отнюдь не считается сиротой. Да, оказывается, выше звания Стольничего только преемник.

Что-то я совсем отошла от темы... Голова идет кругом! Известное мне будущее смешивается с настоящим, я начинаю теряться во всем этом. Думаю, следует передохнуть и вернуться к записям с чистой головой.

 Запись 3. Год 4451.

Все-таки это тяжело. Принять все сказанное Саламином несколько месяцев назад. Думаю, сейчас я постараюсь не уходить в дебри будущего без надобности, иначе это запутает и меня, и вас, читающие. Если они, конечно, будут.

На чем я остановилась? На том, что никому нельзя было рассказывать о моей тесной связи с Вождем. Я пояснила, что такое Семья, так что сейчас должно быть проще.

Продолжим. Я подошла к кульминации моей истории. К моменту, когда жизнь моя перевернется и никогда не станет обычной и спокойной. Сейчас я расскажу подробнее о том, что же узнала от учителя несколько месяцев назад.

«Нагрянул миг, к которому я готовил тебя всю жизнь, дорогая Элизабет. В этот обременяющий момент ты поймешь, почему твоя жизнь сложна. Я расскажу тебе все» - его слова я никогда не забуду. Я могла бы шептать их перед смертью, если бы только не знала, как умру.

Саламин никогда не был так откровенен со мной. Он с долей печали рассказал мне о том, что не просто так изучает время и вероятности. Он не один год, а может и не одну сотню лет, решает, как можно спасти наши миры.

Однажды он увидел ужасную катастрофу. Она намного глубже в своих последствиях – это он понял еще тогда, когда обнаружил ее. Много лет он составлял самый подробный и безопасный из всех возможных вариантов план, как выйти на самый благоприятный конец. И он сделал это.

Саламин знал о моем рождении и появлении в его жизни задолго до того, как это произошло. Он знал еще тогда, что расскажет мне обо всем именно в тот день, когда и сделал это. Он знает все.  Он знал, знает, и будет знать. О том, что произошло, что происходит, и что будет происходить. О Вожди! Я тоже изучаю вероятности будущего, начинаю гадать для знакомых, но такое... просто невозможно. Все правители были великими, но мне удалось познать это на своем примере.

Он сказал, что в будущем, через восемь лет, появится Генри, шестой преемник. А через десять лет, в 4469 году, он разгадает тайну бессмертия учителя и убьет его, подняв страшный бунт. Страна погрузится в ужасающий хаос на шестнадцать лет, и только моему еще не рожденному сыну суждено лишить его жизни. Но это даже не начало... Все началось задолго до зарождения нашей вселенной, а после смерти Генри «это» продолжится и приведет к страшной войне, что затронет все вселенные. Мои сыновья должны будут сыграть одни из главных ролей, чтобы предотвратить катастрофу. И без моей помощи им не справится.

Учитель выдал все мое будущее чуть ли не поминутно. В девятнадцать я выйду замуж, в двадцать рожу близнецов, а в двадцать девять – дочку. Он даже сказал их имена! Кажется, я на грани сумасшествия.

Тяжело переварить все, что Саламин мне рассказал. Он поведал мне не только о моей будущей жизни (в подробностях, даже про смерть), но и о жизни моего Гарри, который погибнет вместе со мной, об отношениях между моими сыновьями и о страшной смерти дочери. Я знаю, что меня ждет и смерть учителя. Не представляю, как все это переживу: рано или поздно смерти всех моих близких и моя собственная настигнут меня, а я даже не буду знать, сделала ли все правильно и помогла ли своим детям спасти нас всех. Что, если в будущем они не помирятся? Если погибнут или не справятся?

Я снова... начала путаться.

Главное – я завела дневник, а значит я смогу хоть где-то изливать душу. Главное идти вперед, следовать сценарию моей жизни и надеется верить, что мои дети, пусть еще не рожденные, со всем справятся.

На этом все... Мне необходимо снова побыть со своими мыслями. Они слишком сумбурные, чтобы выписывать их на эти страницы и занимать листы.

Запись 4. Год 4451.

Из моей головы все не уходит один вопрос. Почему Генри нельзя убить? Понимаю, это жестоко, но... сейчас ему около четырнадцати лет (с ума сойти! Мой сверстник). Если лишить его жизни сейчас, в будущем он не восстанет против Саламина. Не убьет его, меня и Гарри. Не погубит жизни тысяч людей, которые за почти два десятка лет будут страдать от голода и болезней. Разве тогда трудности не исчезнут?

Саламин уверяет, что корень проблемы глубже, чем мне кажется. Что Генри – не главный злодей в этой истории. И что даже его последователь, который и начнет войну, здесь не играет главную роль. Учитель говорит, что проблема засела в недрах правил наших миров. Кто-то... уже очень долго отравляет вселенные.

Как считает учитель, Генри – важный толчок для решения этой проблемы. Он даже поможет нам всем, как помогу и я.

Я все думаю: неужели Фил и Фин станут теми, кто нас спасет? Но это не совсем так. Они станут теми, кто подбодрит народ и возбудит в них желание жить. За ними пойдет настоящий легион, готовый отдать жизни за свою Родину. За свою Вселенную.

Мне страшно. Не буду лгать, мне до безумия страшно, хотя в глазах некоторых я буду выглядеть героиней. Как мне нести эту ношу одной? Мне всего шестнадцать лет, я умру рано, толком не познав вкуса жизни. Я отдам всю себя ради спасения миров – но вдруг зря?

Все это захватывает мой молодой и неокрепший дух. Как это героично! Сейчас мы все, хотим или нет, трудимся для того, чтобы помочь будущим детям нашим. Чтобы они с нашей помощью спасли себя и всех тех, кто родится после. А ведь никто даже не знает, против чего именно мы боремся! Думаю, только нашим потомкам откроется эта тайна. Как жаль, что я ее не узнаю.

Пусть мне страшно и сложно, пусть я не готова и не уверенна, я знаю, что все равно пойду до конца. Я верю в своих детей и в свой народ. А потому буду идти вперед ради них.

Дневник был достаточно толстым. Но почему-то именно с этой записи долго не было ничего важного: быстрые заметки, рецепты, напоминания для самой себя, краткие стишки и немногословные рассказы о прожитом дне. Шли года. Дельная запись наконец была найдена.

Запись 53. Год 4455.

Сейчас уже поздно. Мне хочется спать, но я сижу под покровом свечи и пишу в свой дневник. Я посчитала, что мне есть, что рассказать.

Сейчас мне уже двадцать лет. Не верю, что этой книге почти каких-никаких пять лет. Год назад я вышла замуж за Гарри, как мне и было предначертано. На самом деле, все, о чем говорил мне Саламин, сбывается. Да и я сама повзрослела, уже все для себя решив.

Совсем недавно мы купили дом на окраине и уехали из замка. Гарри стал еще со старшей школы пробиваться в научную сферу, поэтому с легкостью нашел работу, став инженером. Я знаю, что через пять лет он начнет сотрудничать с ЕСВ, станет востребованным специалистом и великим человеком. Я восхищаюсь этим мужчиной. Мне жаль, что я не могу рассказать ему всей правды. Как это низко – врать. Он все еще думает, что моя мама ключер, которая вечно странствует, а оттого может связываться с нами через письма (которые я благополучно подделываю), а мой отец и вовсе погиб до моего рождения. Мне стыдно. Однако я еще давно решила, что в миг перед нашей смертью обязательно все ему расскажу. Я слишком его люблю, чтобы позволить умереть такому прекрасному человеку во лжи. Я его не заслуживаю.

Недавно я родила. Как и должно было случится. На свет появились Фил и Фин, которые прямо сейчас мирно посапывают рядом со мной. Надеюсь, треск свечи и шум пера их не раздражают.

Я безумно люблю моих сыновей. Я ждала их появления и одновременно боялась этого. Сейчас мне нравится всматриваться в их лица и запоминать их так подробно, как только смогу. Но мысль о их судьбе заставляет меня забывать дышать. Это безумно страшно: видеть невинных деток и знать об их судьбе все.

Сейчас я решила, что сохраню этот дневник только для них. Теперь я уверена, что он точно до них дойдет и даже повлияет. По этой причине я не смогу больше писать о том, что еще не произошло в их жизни. Например, о том, кто станет последователем Генри и завяжет войну, о местонахождении еще одного его ребенка. Подробностей сказать не могу, хотя знаю даже их имена. На момент этой записи ни один из упомянутых еще не родился.

Расскажу еще немного и пойду спать. Я продолжаю общаться с учителем, бесконечно долго обсуждая с ним в мельчайших подробностях наши планы. Я все еще состою в Семье и с замиранием сердца ожидаю шестого преемника. Он уже стал ключером. Всего несколько лет, и Генри придет на свою первую встречу в маске. Никто не будет знать о его личности и о его будущем, кроме меня и Вождя.

Я все еще совершенствуюсь в гадании. Хочу начать помогать соседям и всем желающим, рассматривая их будущее и давая советы. Мой муж не верит в это, но поддерживает меня всем сердцем. Он даже не знает, что однажды моим клиентом станет сам Генри, и тогда произойдет непоправимое…

Что ж, мне стало дурно от этих своих мыслей. Если вы читаете это, мои мальчики, хочу сказать, что я уже скучаю по вам. Мне интересно узнать, какими вы выросли, как у вас дела и... все ли идет хорошо. Я люблю вас так сильно, как только может мать любить своих родных деток.

С любовью, мама.

И снова затишье. Пришлось перелистнуть много страниц с бессвязными заметками, чтобы найти новую важную запись.

Запись 127. Год 4464.

Я стала намного реже возвращаться к дневнику. Семейная жизнь кипит, я чувствую себя счастливой матерью и женой. Стараюсь насытится этим временем, моими обычными днями, насыщенными ничем непримечательным бытом. Я слежу за мальчиками, которые уже ходят в школу и проявляют свои способности. Но недавно я родила малышку Джени, и все мое время уходит только на нее.

Я не хотела и пальцем касаться этого дневника. Моя жизнь идеальна: хороший муж, продолжающий двигаться по карьерной лестнице, прекрасные дети и только расцвет моей молодости в эти злосчастные двадцать девять лет. А эта связка бумажек сыпет соль на рану, заставляя вспомнить, что совсем скоро я этого лишусь. Я хорошо помню свой долг, я привыкла к его тяжести, но мое сердце сжимается, когда я вижу минуты счастья своих детей. Я каждый день думаю о том, что через пять лет моя мирная жизнь пойдет крахом, а еще через пять я вовсе умру. Я смотрю на близких, трогаю их с желанием почувствовать их ценность, но... я не чувствую. Я не осознаю во всей мере, что потеряю их, хотя знаю это.

Холод между Филом и Фином уже мне заметен. Это началось, но я лишь с досадой поджимаю губы, понимая, что просто не имею права вмешаться и тем самым разрушить то, над чем так долго трудились мы с учителем.

Кстати, о нем... Я все еще посещаю Вождя и внимаю его мудрость, но каждый раз думаю о том, как страшно он умрет через пять лет. И как я буду к этому не готова. Он отец для меня, мой Вождь и наставник. Как мир может потерять такого великого человека? Как я смогу справиться одна, без него?

Я регулярно хожу на встречи с Семьей. И да, Генри стал шестым преемником, как и должен был стать. Мне стало дурно, когда его фигура в маске впервые вступила в комнату, а Саламин, будто не ведая, спокойно нам его представлял. Я не могу сидеть рядом с этим мужчиной, но и не могу сидеть напротив, заглядывая в пугающие глубины глаз его черной маски. Эти встречи и эти бездонные орбиты фарфорового лица Генри заставляют меня вспомнить о ноше на плечах.

Годы летят, сыплются сквозь плотно сжатые пальцы. Так вся жизнь моя и пройдет мимо.

Думаю, к дневнику я вернусь, когда случится моя встреча с Генри (без масок). Он не узнает меня, но я узнаю его. И я должна буду сломать чью-то судьбу, не раскрыв себя.

Прости, девочка. Ты не заслужишь того, что я сделаю. Надеюсь, ты простишь меня и, возможно, когда-нибудь поблагодаришь.

Запись 128. Год 4469.

Чувствую, мои записи будут длинными и сумбурными. Простите, дети, что вам приходится читать это и видеть маму такой.

Что ж, новостей у меня много. И не самых хороших. Начать стоит с того, что я все же встретилась с Генри. Признаюсь, мне пришлось не один год готовится к ней, ведь это... важный момент в истории, скажу так. Я уже не первый год подрабатывала уличной гадалкой. Не вижу в этом ничего зазорного или плохого, ведь я не мошенница, я правда училась и продолжаю учиться счетам вероятностей будущего. Сначала ко мне обращались соседи, которые так или иначе были со мной знакомы. Но я знала, что слава обо мне волной пройдет по всему Нервану из-за правдивости предсказаний, что съезжаться будут со всей Сибрии на поиски той самой уличной гадалки. Так и произошло. И гадание для Генри было неизбежным.

Это случилось неделю назад, в день, когда вся вселенная отмечала один из важнейших праздников – фестиваль красной звезды. Яркая ярмарка, полчище выставок и лавок со сладостями. Люди плели венки и водили хороводы, плясали и пели. Как и всегда, Сибрия взывала к нашей звезде Анире, чтобы она согрела нас и прогнала стужу. Даже Гарри удалось отвлечься от работы и прогуляться с детьми. Как бы я хотела в тот день быть с ними! Смотреть, как Гарри неумело помогает Дженис плести венок, как Фил лепит по традиции зверей из снега и как Фин с улыбкой ест свои любимые замороженные фрукты в горячем сладком соку. Но я не могла. Я мерзла на холодной городской улице и, пока все пели, весело украшая дома, плакала. Я знала, что через несколько дней случится восстание, которого боялась еще с шестнадцать лет. Я знала, что скоро впервые загляну врагу в глаза, что должна не испугаться перед ним и его спутницей. И я должна разрушить спутнице жизнь, чтобы история продолжилась. Чтобы она, будучи сломленной, обрела счастье и сыграла одну из главных ролей.

Когда он подошел и попросил погадать на успех, я чуть не умерла. Клянусь, тогда все потемнело в моих глазах, я побледнела, но все равно нашла в себе силы поднять на него взгляд.

-И пал тиран, - прошептала я тогда ему, - пал без головы.

Он страшно разозлился, схватив меня за шею. Кончики моих пальцев дрожали, но я уперто сжимала губы. Я сказала ему то, чего он хотел. Назвала номер той вселенной, что была ему нужна.

MNBJ345.

Да... Возможно, вам, мои мальчики, уже знаком этот номер. Он вынудил меня сказать, но так и было задумано. Генри хотел обойти всех врагов, но его же самоуверенность завела тирана в ловушку. Генри поклялся, что если у него все получится, то ровно через пять лет после его успеха он настигнет меня и убьет. Большего я не могу вам сказать, мои дорогие. Скоро вы все узнаете сами.

Все шло по сценарию. Через несколько дней произошел тот самый Переворот веры. В котором погиб мой учитель и все его преемники. Только мне суждено было выжить (подозреваю, именно поэтому Саламин меня и выбрал. Но я надеюсь, что отец все же верил в мои силы, а не только в удачу). Как было и рассчитано, спастись удалось только пятой и шестому.

Я ненавижу этот день. В ту секунду моя счастливая жизнь кончилась, как и у всех жителей Сибрии. Я знала, что скоро умрет Дженис, а за ней – и я с мужем. Я уже потеряла отца... и скоро потеряю семью.

Запись 129. Год 4471.

Я закопала Дженис. Это должна была сделать я. Не только потому, что я ее мать, но и потому, что никто не должен был знать о чернушке.

Мои руки сейчас дрожат. Я не верю в то, что выставляю сына убийцей! Я так люблю своих детей, я не хочу им зла. Почему судьба требует от меня жестокости, а от них – страданий и ненависти? Джени не заслужила такой судьбы... Я всем телом ощущаю, что родила ее только для сценария, чтобы все шло так, как должно. Но это не так! Ее использовали, и это тошнотворно, несправедливо и попросту страшно.

Я своими же руками рыла ей могилу, трогала ее холодное и обмякшее тело, видела это черное пятно, но закрывала себе рот, чтобы не закричать всем, что мой сын – не убийца.

Мне осталось три года, как и такому же ни в чем неповинному, как Дженис, Гарри. Я все еще не знаю, какие именно последние слова скажу ему. О чем подумаю в последний раз? Когда произойдет мое последнее объятие с семьей?

И что я напишу сюда? Я знаю, что скажу здесь очень многое, и буду надеется, что мои мальчики это прочтут.

Простите меня. Все и за все. Мне жаль, что с моих уст никогда не сорвутся эти слова.

Запись 130. Год 4474.

На сегодняшний день мне тридцать девять лет. Завтра я умру, держась за руки с мужем. Этот день подобрался незаметно, но его стоило ожидать. Пишу сюда последний раз, но так и не знаю, что можно сказать.

Завтра мы с Гарри отправимся на стареньком картиле в ближайшую деревеньку, чтобы помочь жителям со всем, чем только сможем. Все-таки мой любимый – инженер, а я что-то да смыслю в бытовых вещах.

Однако мы не доедем. Генри хорошо помнит о своих обещаниях. Его людям не составило труда отыскать наш дом, поэтому картиль намеренно поломан. По желанию Генри мы взлетим на воздух в любой момент.

Это мой последний шанс передумать. Рассказать обо всем семье и уехать так далеко, как только это возможно, может, если получится, и в другую вселенную – это все, чего мне сейчас подсознательно хочется.

Но я должна. Осталось довести наше с отцом дело до конца...

Хочу написать сюда свою последнюю волю, посвященную только моим детям.

Моя малышка Дженис... ты без своей воли стала участником жестокой игры. Прости меня, моя маленькая девочка. У тебя не было жизни, не было детства. Я надеюсь, ты еще ждешь свою мамочку где-то там. И мы встретимся, я обещаю.

Мои мальчики... Мне жаль, я чувствую себя самой ужасной матерью в мире. Наверное, вы злитесь на меня за то, что я все же не пошла против судьбы, предав семью ради Родины. Прошу вас... ради меня не ссорьтесь. Вы ведь мои дружные умницы, да? Закончите мучения, разорвите порочный круг и выйдете победителями. Я в вас верю, мои хорошие и родные, судьба на вашей стороне. Не сдавайтесь и ничего не бойтесь. Вы уже нашли свое счастье друг в друге.

Буду смотреть за вами с небес и охранять, мои малыши. Простите меня за все. Я бесконечно люблю вас.

Дневник глухо захлопнулся, объявив тяжелую тишину, сопровождающуюся ощущением спертости воздуха в приевшейся гостиной. Никто не осмеливался дать первый комментарий: братья сидели подобно новеньким статуям. Где-то слышались приглушенные разговоры и шорохи.

Фил сам не заметил, как позабыл о необходимости дышать. С уст сорвался тихий выдох, и одновременно с этим глаза метнулись к старому дневнику в руках брата. Фин задумчиво и несколько нервно теребил и перебирал между пальцев краешек книжки.

-Она все знала, - вынес он вердикт, который, к слову, был и так очевиден. – С самого начала знала обо всем. Знала даже о том, что еще не произошло.

Брови мужчины свелись к переносице. Фил не ждал такой хмурости на его лице. Хотя чего еще ждать от брата, которого он так долго не видел? Он ожидал чего угодно, но не сведенных бровей, черт бы их побрал! Страх, удивление, грусть – все эти эмоции казались естественными в такой ситуации. Неужели он способен злиться на маму после всего, что только что сам же и прочитал?

Выводы делать рано. Фил недовольно мотнул головой самому себе.

-Она знала о всех смертях, но ничего не делала. Ради надежды, что таким образом спасет вселенную? А если ничего не выйдет, тогда они погибли напрасно? Можно ли вообще верить тому, что здесь написано? Вдруг это призрачная надежда, а гадание Вождя и матери – псевдонаука? – завелся ни с того ни с сего Фин, вывалив снежным комом все мысли, что скопились во время прочтения. Можно было поклясться, что он готов был встать и начать ходить взад-вперед от незнания куда себя деть.

-Это не совпадение. Чем ты читал? Вождь Саламин – мудрый и великий человек, в его расчетах сходилось все, - наконец начал Фил, резко набрав в легкие побольше воздуха, - они делали все ради будущего. И пожертвовали тоже всем. Смерти будут зря только в том случае, если мы с тобой ничего не предпримем.

-К чему ты клонишь? – обессиленно выдохнул мужчина и, устало откинувшись на спинку дивана, принялся нервно потирать переносицу.

-Мы должны исполнить то, что должны. То, ради чего страдала мама и Саламин. То, что не готов сделать никто другой, - Фил выглядел решительно, но брат не разделял его воодушевленности, смотря со скептицизмом и неким раздражением. – Мы спасем целую вселенную. Потому что такова воля тех, кто покинул нас. И я говорю не только о наших близких. О маме, папе, Эмили, Дженис и даже Вожде. Но и о тысячах погибших наших сограждан, умиравших с одной лишь мыслью. Они молили, чтобы нашелся новый Миррен. Тот, кто осмелиться взять на себя ответственность за страну и жизни ее народа.

-Что ты несешь? – почти прошипел он в ответ, сощурив глаза и невольно прижав дневник к груди, как сокровище. – Мы не в сказке, Фил. Очнись. Слышишь ли ты себя? Спасти вдвоем целую вселенную? От кого? Генри погиб.

-Мама и Саламин говорили, что корень проблемы гораздо глубже, а потому все не началось с Генри и им не закончилось. Мама писала, что нас ждет война.

-Тогда пусть этим занимаются те, кто может реально помочь. У Единой Системы Вселенных есть все ресурсы и для восстановления планеты после Генри, и для войны, на которую нет и намека. А что можем сделать мы при всем своем желании? Мы любим Сибрию, но мы лишь двое мужчин. У нас нет ни денег, ни власти, ни права голоса. Мы такие же, как и все.

-Миррен был таким же! – взвился тот и вскочил, стискивая брата за грудки. Фин вытянулся в лице и вжался в спинку, прижимая дневник покрепче. – Как же ты не понимаешь?! ЕСВ глубоко плевать на наши земли. Сделали ли они хоть что-нибудь с того времени, когда нам нужна была помощь? Когда нашу планету стал травить первый правитель-чужак? Они не делают ничего. И если мы будем ждать от них действий, то быстрее подохнем, чем увидим шевеление хоть одно пальца на их испачканных руках. Если ты не слабак, если ты искренне хочешь помочь земле, на которой родился, то запихни свой страх куда подальше и там же отыщи боевой дух. Мы умрем, но хотя бы попытаемся, и тогда поляжем героями.

С бурным выдохом Фил отпустил брата и отстранился, продолжая решительно разглядывать что-то в его удивленных и объективно пугливых глазах.

-Я попытаюсь. – Мужчина слегка поджал губы, протягивая Фину огрубевшую руку. – Ты либо со мной, либо без меня.

Фин все метался глазами, задерживая взгляд то на непоколебимой руке, то на застывшем и упертом лице Фила. Рука дернулась, а после сжалась в крепкий кулак. Он помешкался, облизнул губы, но следом с хлопком взял мужчину за руку.

-Я попробую ради мамы, - выдохнул он. – Она хотела бы этого. Еще мне интересно… узнать, права ли она была и не зря ли поставила на кон так много.

Фил с одобрением в глазах кивнул, и уголки его губ победно дрогнули в улыбке.

-Тогда я зову остальных. Я уверен почти на все сто, что, как и говорила мама, сражаться за другие жизни мы будем не одни.

Собрать всех в гостиной не составило труда. Все жильцы уже были наслышаны о странных разговорах братьев с их семейными интригами. Комната вновь заполнилась, и все с особым терпением выжидали. Только чего – сами не знали.

-Мы с Фином хотим помочь своей стране и, подняв ее с колен, спасти, - сходу достал козырь из рукава Фил, не собираясь церемонится и тянуть. Как и говорил Бонд, стоило лишь несколько раз перебороть свой страх, и в следующие разы станет легче. Он стоял прямо, сжимая кулаки за спиной и оценивая слушающих взглядом.

Гостиная заполнилась тревожным шепотом.

-Я готова с вами, - не колеблясь, ввернула Агата и уже хотела было встать с дивана, как Фин, стоящий за спиной осадил ее, слегка сжимая за плечи.

-Сибрия давно не была в таком плачевном состоянии, - продолжил мужчина, мрачно наклонив голову. – В стране не осталось правителя, и это ее частично спасло, но там все еще царят страшные болезни, голод и бедность. За нее некому поручиться, и потому мы не желаем прятаться в теплых домах и думать лишь о своих жизнях. Теперь, когда все невзгоды отступили, когда мы смогли облегченно выдохнуть, нельзя терять ни секунды. Я не собираюсь никого заставлять. Поэтому, как и в прошлый раз, я рискну спросить вас: хотите ли вы идти со мной плечом к плечу, бок о бок, помогая во всех трудностях? Грядет… что-то по-настоящему непростое, не такое легкое, как было раньше. И хоть я и поклялся своей головой за ваши жизни, - он невольно кинул на Бонда взгляд, - я не могу гарантировать полную безопасность, мои друзья.

Фил вытянул руку, другую крепко сжав за спиной.

-Готовы ли вы вступить со мной в это приключение, рискнув своими жизнями?

На лице Фила не было и намека на шутку. Он застыл с несвойственной ему серьезностью и некой мужественностью, точно поздно раскрывшийся цветок. Был ли он таким в начале их подходящего к концу путешествия? Знал ли, что сможет вступить в кровожадную схватку с собственным страхом?

-Я готова, - уперто отозвалась Агата, вырвавшись из лап Фина и встав. – Я видела улицы Сибрии. Видела умирающих от холода детей, голодных юношей и сходящих с ума стариков. Видела существ, которых прогнали из их же дома, обрекая на выживание в неизвестных условиях. Они не заслужили терпеть это, они имеют право увидеть наполненные счастьем дома еще хоть раз. А кто-то с рождения счастья и не знал.

Девушка сглотнула, в упор смотря на Фила.

-И пусть для вас я обуза. Пусть считаюсь бесполезнее всех, но я хочу помочь людям почувствовать себя здоровыми и счастливыми. Это тоже мой долг. Мой долг как медицинского работника. Я сделаю все, чтобы не видеть в глазах невинных боль.

-Я тоже хочу помочь. Это место моего рождения, - встряла Ванесса и слезла с дивана, подражая подруге.

-Об этом и речи идти не может, - пресек ее жаркий пыл отец, даже пригрозив пальцем. – Ты слишком мала для спасения вселенной.

-Эй! – Она пнула того в колено. – Чем я хуже остальных?! Я имею право на участие в решении судьбы Сибрии. Историю я учила! Миррен позволял и детям, и подросткам отстаивать свободу своей страны – всем желающим. К тому же, раз ты меня позвал, значит, и я должна принять выбор…

Ванесса только начинала. Она запаслась воздухом, собираясь привести еще не один аргумент в свою пользу, но Фил отмахнулся.

-Ладно, хватит! Агате наверняка понадобится помощник. Пойдет?

Девочка, сложив руки, удовлетворенно кивнула и хмыкнула Агате, на что та улыбнулась, склоняя голову к плечу.

Бонд задумчиво постукивал указательным пальцем по подбородку. Мыслить пришлось недолго.

-Как я уже говорил, - вздыхая, начал он, - Фил и Ванесса часть нашей семьи. Так что бросать вас и в этот раз я не собираюсь. Тем более…

Он посмотрел на сестру, раскрыв рот, чтобы что-то добавить. Подбирая слова, он осторожно вставил:

-Мне будет… спокойнее, если я помогу сестре. Да.

Фил улыбнулся другу, но тот даже не глянул на него. Скорее всего, Бонд прекрасно видел эту улыбку, но из гордости смотреть на мужчину не хотел.

Одна лишь Джу молчала. Она словно исчезла, слившись с воздухом и вросшись в диван. Девушка смотрела в пустоту, неестественно широко раскрыв глаза. Она о чем-то глубоко задумалась, не замечая взглядов, которые вскоре в нее вцепились, как хищные звери.

-Джу? – Фил склонил голову набок, с немым вопросом осматривая девушку.

Та почти подскочила, с неуверенностью на лице осматривая взволнованные лица. Она запнулась, вжав голову в мощные плечи и облизнув обкусанные губы.

-Конечно, я готова помочь. Куда же я денусь? – Девушка посмеялась, на долю секунды прикрыв глаза. Ни для кого не осталось тайной, что она скрыла свой страх.

Фил с благодарностью осмотрел каждого, задерживая взгляд на их лицах. Грудь переполнила теплая и приятная гордость, вот только не ясно за что. За верных людей рядом? За их смелость? Сейчас это неважно – хочется в полной мере насытится приятной для души игрой сердца.

-Спасибо, друзья. Я вас не подведу. Честное слово.

План не заставил себя долго ждать. Солнце обогнуло землю, и с его восходом Фил глубоко зевнул, покачиваясь на стуле в кухне. Фин, казалось, ни разу и глаз не сомкнул, с полной ответственностью погрузившись в создание плана действий.

К девяти утра Фин созвал всех к столу.

-Вы так быстро справились? – изумилась Агата, с неподдельным интересом рассматривая гигантскую нарисованную от руки карту на кухонном столе.

Бонд, сложив руки, с восхищением смотрел на аккуратность и удивительную точность всех линий.

За одну только ночь и половину дня братьям удалось нарисовать вполне точную карту Сибрии. Конечно, в рисунках была заметна изящность руки Фина, но и его брат, кажется, не валял дурака.

-Оказывается, у нас так много лесов, - протянула Ванесса, упираясь руками в край стола.

-А воды еще больше, - пробурчала с задумчивым видом Джу, взглядом скользя по карте без особого изумления.

-Что бы я делал без Фина, - глуповато улыбнувшись, сказал Фил, смотря на брата со стула. – Он мастер придумывать что-то хитроумное. И планы ему даются так же легко, как щелканье орешков. Все-таки это не по моей части, мне проще дается пускать все на самотек, доверяясь кулакам и удаче.

-Что тут думать, - обреченно вздохнул мужчина в ответ, проводя указательным пальцем по карте, останавливаясь на жилых селах. Последним пунктом был Нерван. – Даже дурак додумается, что начать нужно с разведки. Никто без сведений в драку не лезет. Информация – мать боя. Во всех смыслах.

Он странно усмехнулся, но снова посерьезнел. Взял карандаш и схематично разделил саму столицу.

-Нужно узнать как можно подробнее о состоянии Нервана на данный момент.

-Разве ты не живешь там? – Бонд с вопросом выгнул бровь.

-С местными нет времени общаться, - как-то мрачно, но без намека на вражду пояснил тот. – Не перебивайте меня, пожалуйста. Так вот, разделимся на зоны. Я неплохо знаю о том, в каком районе какие проблемы стоят острее всех.

Он ткнул в южную часть схемы.

-Например, здесь много больных и зараженных. Тут и могут сработаться Агата и Ванесса. Ваша задача – помочь всем нуждающимся и спросить их обо всем, что сможете. Без вреда для себя, конечно. Спрашивайте про их жизнь, мысли, надежды, не забудьте о местных новостях и оценке состояния этого района. Чуть западнее построены старые и непрочные дома, оттуда часто поступают просьбы о помощи. Люди нередко застревают в завалах. Здесь поработает Бонд, поскольку он обучен оказанию первой помощи, верно?

Парень послушно кивнул, продолжая оценивать карту.

-Вот и отлично. Дальше будет проще – безмозглый Фил, умеющий думать только кулаками, возьмет под контроль весь восток. Оттуда часто выбегают лесные звери, представляющие собой серьезную опасность для местных.

Фил лишь закатил глаза, но ничего не ответил, скучающе перебирая между пальцами карандаш.

-Джу остается север. Это универсальные места, в которых может понадобится любая помощь, начиная нехваткой еды и заканчивая спасением от грабителей.

Девушка смотрела на карту и покусывала губы, прикрывая рот кулаком. На слова Фина она безучастно кивнула.

-Я же буду патрулировать все районы поочередно, собирая у вас все сведения, что удастся выяснить у местных жителей. И, если это понадобится, окажу помощь или выдам необходимые ресурсы. Только тогда, собрав картину, мы сможем приступить к прописыванию общего плана действий. Времени терять нельзя, поэтому выдвигаемся уже завтра утром. Хорошенько поспите – велик шанс, что мы задержимся там не на один день. Все понятно?

Он наконец разогнулся, обводя взглядом всех присутствующих. Спрашивать что-то у этого недоброго с вида мужчины с хищной птицей на плече – затея пугающая, поэтому каждый резонно пожал плечами. Стало даже как-то неловко. Новый член в команде все еще не располагал к себе, и привыкнуть к его компании было задачей не из легких.

-Отлично. – Кажется, Фина это совсем не смутило. – Тогда можете быть свободны. Если я вам понадоблюсь – буду в вашей гостиной на диване. Можете подходить с любыми вопросами.

Утро следующего дня было спорным. Кто-то заметно нервничал перед выходом на разведку, например, Джу, Бонд и Фил. Остальные же по какой-то причине не испытывали неприятных чувств: Фин откровенно скучал, рисуя мыском незамысловатые узоры на полу, Ванесса ходила вокруг остальных в ожидании, Агата, погруженная в свои мысли, пересматривала свои медицинские припасы, а Аскер вовсе почти засыпал на плече хозяина.

Фил выдохнул, сбрасывая с себя груз. Он выстрелом раскрыл портал, заискрившийся зеленым светом.

-Давайте обнимемся напоследок, - остановила всех Агата и уже пошла к Филу, который только-только собирался сказать что-то грандиозное.

Девушка с теплотой обняла мужчину, который казался ее хорошим дядей. Он не успел ответить ей, как Бонд с некой усмешкой в сторону то ли сестры, то ли друга, сжал их обоих в довольно крепких объятиях, подначивая и остальных. К отцу поплелась Ванесса, с каким-то неразборчивым ворчанием обняв его за ногу. Фин растерялся, но не остался в стороне, с удивительной неуверенностью приобняв комок сгруппившихся, стараясь даже не смотреть на уже задыхающегося от объятий брата. Джу была последней. Она холодными руками приобняла всех с некими чувствами, а после прикрыла глаза, обрекая всех стоять еще пару секунд.

Фил наконец глубоко вздохнул, когда все отстранились. Он сразу же посмотрел на Ванессу.

-Ты сегодня не пойдешь. – Не желая слушать возмущений, утвердил тот. – Пока что твоя помощь не понадобится. Я все же не думаю, что мы отправляемся надолго. Если Агате потребуется помощь и обстановка будет безопасной, я дам тебе знать.

-Не расстраивайся, принцесса, ты еще нам поможешь. – Бонд улыбнулся одними губами, потрепав находящуюся в дурном настроении малышку по голове. Теплая шапка сползла с ее макушки.

-Только не трогай особо ничего, пока нас нет, и не выходи из дома, - попросил Фил, потерев переносицу.

Время поджимало. Мужчина еще раз убедился, что все оделись тепло и взяли все необходимое.

-Сделаем это, - выдохнул он, решив сказать перед началом лишь это.

Когда выходишь из портала, ожидаешь увидеть многое. Приятные красоты чужого мира, пустошь мирных земель или даже бурную жизнь. Входя во вселенную 505, перед гостем расстилалась сонная снежная страна. Холодная, но горячо любимая Сибрия, к леденящим душу ветрам которой быстро привыкаешь.

Так было всегда. Но не в этот раз. Лицо обдало странным жаром, и вместо привычных бело-голубых спокойных цветов в глаза бросились все оттенки красного.

Пламя ревело, трещало и извивалось. С особым аппетитом огонь съедал абсолютно все на своем пути. Дома, земля, растения – вся столица была погружена в кровавое марево, уносящее за собой жизни. Небо было не разглядеть даже с особым усердием, все обволакивал страшный черный дым. Дышать нечем – легкие обжигало жаром, а от вихрей страшно смеющегося пепла хотелось кашлять.

В ушах забурлила кровь, заглушив все звуки стуком бешеного сердца. Оно напоминало барабаны, готовые вот-вот лопнуть от напряжения деревянных палочек. Были слышны глухие и далекие крики, исходящие невесть от кого: то ли звери с леса бегут, то ли люди погибают. Пелена крови не позволяла что-то разглядеть, лишь мутный дым и хохочущий, разрастающийся до страшных форм огонь.

Сибрия горела.

Сквозь страх, шумы и крики стал различим стук. Чьи-то сапоги медленно и размеренно вышагивали, становясь громче и будто злее. Утробный смех заставил очнуться и прояснить взгляд, разглядевший в клубах дыма фигуру.

Дерен. Черт бы побрал эту живучую тварь, но жизнь его и так знатно наказала: он был изуродован и мрачен. Пожар в замке оставил на нем глубокие следы, на коже разрастались уродливые ожоги и шрамы, идущие от лица и, казалось, до пят. Сейчас он был одет сдержаннее обычного, выглядя даже официально – скромный, точно похоронный черный костюм и бордовый галстук опытно скрывали все последствия того дня. Верхняя левая часть лица чудом избежала увечий, но пунцовые пятна было не скрыть.

-Здравствуйте, здравствуйте. Я сердечно рад видеть вживую… - Парень, держа одну руку за спиной, другой стал медленно обводить гостей, задерживаясь на каждом. Компания застыла, приковавшись крепкими корнями к земле. – Красотку Агату, ее великолепного брата Бонда, любителя пташек Фина и его мерзкого братца-предателя Фила. У Фониасов это семейное, верно?

Фил схватил грязный воздух ртом, невольно отступив назад, но стоя впереди всех. Ноги предательски задрожали перед настоящим крахом. Ведь Дерен остался живым. Он – последователь Генри, о ком пророчила мать.

-Твои глазки так округлились, они радуют мой взор, - обратился к мужчине Дерен, детально осматривая лицо ошарашенного врага.

Голова бывшего принца мстительно наклонилась вперед, делая взгляд исподлобья до дрожи пугающим и нездоровым. Глаза его бешено горели от садистского удовольствия, а на лице играла недобрая улыбка. Он стал еще уродливее.

-Я так долго ждал идеального момента для этого удара. Когда твоя цель так близко… О, я вижу этот вопрос в твоих глазах! Почему я, сука, еще жив? – Он прыснул, а через секунду расхохотался так, что перекричал гул сердца и треск огня с криками местных. – Как же ты туп! Неужели даже не подумал проверить, выжил ли я или моя матушка? Что, времени не было? Убил отца и скрылся, как крыса? Но если оторвешь стебель, не тронув корни, ты убьешь цветок?

Крепко сжатые кулаки стали дрожать. Язык почти упал в горло, не позволяя проронить и жалкого словечка. Никто не решался и пискнуть, от шока и страха забывая дышать.

Дерен резким движением раскинул руки и расправил грудь, значительно повысив голос:

-Как вам мой сюрприз?! Для отпрысков из близнецовой вселенной чай с клубникой в гостях – прошлый век! У нас в моде сладкая месть, сводящая язык!!!

Он замолчал, а слова его, нагнетая, повисли в воздухе и отразились от стен тлеющих домов эхом.

-Но ведь встречать гостей одному считается дурным тоном, так? – Он резко перешел на шепот, снова опустив горделиво поднятую голову.

Бывший принц щелкнул пальцами, и в унисон его приказу раздался стук еще одной пары сапог.

Джу сделала безучастный шаг вперед, выходя из толпы. Еще один шаг и еще – она отдалялась.

-Джу? – приглушенно пискнула Агата, делая один шажок следом за ней. Она пугливо сжималась в плечах, но осторожно протянула к ней руку, зашептав удивительно быстро и четко: - Мне очень страшно сейчас. Драться ведь с ним бесполезно, пожалуйста… Прошу, возьми меня за руку.

Она, словно оглушенная, остановилась. Несколько секунд длились целую вечность, и за это время никто не дрогнул, даже не поменялся в лице.

Девушка приподняла ногу, сделав небольшой шаг вперед.

-Джу… - Агата хотела было метнуться за ней, но брат инстинктивно сжал ее за плечи, тупым взглядом смотря в спину подруги. – Джу! Куда ты?! Что происходит?

Она растерянно стала оглядываться с немой просьбой о помощи, а нарастающая с каждой секундой тревога заставляла по-звериному вырываться из крепкой хватки.

-Джу! – Она рвала глотку в бессмысленном отчаянии, чувствуя, как сердце пропускает удары от страха. – Ты слышишь меня?! Она ведь не слышит! Что ты делаешь?

Дыхание участилось, став по-настоящему бешенным. Подруга не обернулась, не ответила, даже ни одного взгляда не бросила – это не может быть Джу.

Остановившись напротив врага, девушка снова замерла на долю секунды, но после двинулась вновь. Она была похожа на солдата или личного телохранителя – уверенно застыла по левое плечо от бывшего принца. Взгляд девушки был до неузнаваемости холодным и черствым, возможно злым. В черных зрачках переливались и весело играли языки пламени, порожденные чужой для нее местью. Она бродила глазами по находящимся в ступоре друзьям, и брови ее едва заметно взмыли. На лоб легли тонкие морщинки, когда Джу на секунду задержала взгляд на взбудораженной бывшей подруге. Та все не прекращала вырываться, кричать ее имя и невинно смотреть, точно преданный ребенок.

-Джу! Джу!!! ДЖУ…

Она заревела, сорвав голос на очередном выкрике, а после сразу же залилась слезами, упав на колени. Агата напомнила мгновенно завявший цветок.

Бонд не сводил глаз с подруги детства. Хоть руки его и сжимали сестру крепко, защищая, но лицо безутешно менялось от происходящего. Он стал похожим на мальчишку, которому влепили оплеуху за то, чего он не делал. Глаза его глубоко потеряны, а брови сведены отчаянным домиком. В голубо-серых глазах стремительно гасла надежда и таяла любовь.

Стальной подбородок девушки неумолимо поднялся с головой, делая ее будто бы выше. Руки напряглись за спиной. Но лицо… так и осталось отстраненным и неживым.

Дерен расплылся в самодовольной ухмылке. Долгожданное представление, где он являлся и режиссером, и зрителем, проходило именно так, как бывший принц и задумывал. Для него это веселое и действительно сладкое зрелище. Вкусив плод, насыщенный страхом, болью и отчаянием, он прикрыл глаза от нескрываемого удовольствия.

-О-о-о… так вы еще не знакомы? – Он с трагичным сочувствием склонил голову набок.

Дерен обошел девушку, по-лисьи осматривая. Он с нежностью прошелся по ее щеке, но после стиснул за скулы, точно она являлась всего лишь куклой. Веки Джу дрогнули – ей было неприятно или даже больно.

-Мой самый сильный козырь в рукаве…

Бывший принц даже облизнулся, хищно окинув оставшихся стоять язвительным взглядом.

-Тогда возрадуйтесь же. Вы стали свидетелями воссоединения, которого мы ожидали шестнадцать лет. Прошу любить и жаловать…

Он почти впился ногтями в ее щеки, не заметив этого от предвкушения. Следующие слова Дерен вынес вердиктом сквозь утробный гогот:

-Знакомьтесь с настоящей Джу! Моей любимой младшей сестренкой…