29.
Первый месяц после призыва Джисона и Минхо превратил квартиру на втором этаже в царство писем, коротких звонков и бесконечного ожидания. Сохи с головой ушла в работу в JYP, чтобы заглушить тоску: её новые эскизы стали ещё глубже, Ричард лениво дремал, словно тоже отсчитывал дни.Они переписывались или созванивались, когда у парней было свободное время. Иногда Джисон звонил поздно вечером, уставший после марш-бросков, но его голос мгновенно теплел, стоило ему услышать её «Привет, бельчонок». Минхо умудрялся отправлять строгие сообщения в своём стиле: «Ты поела? На диете не сидишь? Суни под присмотром?». Спустя месяц Сохи поздним дождливым вечером вернулась домой из мастерской. Устало скинув туфли, она прошла на кухню, чтобы заварить чай без специй. Вдруг в тишине квартиры раздался тихий, до боли знакомый скрежет ключа в замочной скважине. Девушка замерла, её аккуратное каре качнулось, а сердце пропустило удар. Дверь медленно открылась, и в прихожую вошел парень в армейской форме. Он возмужал, плечи стали шире, а волосы были аккуратно и коротко подстрижены. Сохи застыла посреди кухни, боясь пошевелиться. Поначалу она подумала, что ей просто показалось от усталости и тоски... Но парень поднял глаза, и его круглые щёчки украсила та самая, самая родная в мире улыбка.Осознание оглушительной волной накрыло Сохи. Отбросив полотенце, она наплевала на всё и с места бросилась в его объятия, едва не сбивая парня с ног. Джисон мгновенно подхватил её, на лету закрывая ногой входную дверь, и крепко прижал к себе, отрывая от пола. Сохи уткнулась носом в его шею, вдыхая запах дождя, пороха и его парфюма, а из глаз брызнули слёзы чистого счастья).*
Сохи:Хани!Господи, Хани, ты здесь! Ты настоящий!
Джисон : Да, малыш, это я! Я получил короткий отпуск за отличные результаты на учениях! Хён помог договориться, но сам остался в части, передавал тебе привет.
Он бережно опустил её на пол, но руки так и не убрал с её бёдер. Джисон заглянул в её зарёванное, но такое сияющее лицо, нежно стирая большими пальцами слёзы с её щёк. Его взгляд был голодным, глубоким и полным безумного обожания
Джисон:Ну что, соскучилась? Потому что я ужасно.Мне казалось, что этот месяц длился целую вечность без моих любимых щёчек, без твоего чая и без этого второго этажа.
Сохи:Я думала, что сойду со ума, Хани... Я так сильно люблю тебя.
Джисон больше не стал тратить время на слова. Он наклонился и вовлёк свою жену в долгий, горячий и невероятно страстный поцелуй, возвращая им обоим всю ту нежность, которую они копили целый месяц.
Прошло несколько часов, но Джисон и Сохи всё ещё не могли отлипнуть друг от друга. Армейская форма Хана была аккуратно повешена в шкаф, и парень наконец-то переоделся в свои любимые домашние шорты и просторную футболку. На кухне второго этажа снова закипала вода — Джисон, несмотря на усталость с дороги, упрямо вызвался сам приготовить её любимую лапшу без перца и специй.Она заворожённо наблюдала за каждым движением мужа, всё ещё не веря своему счастью
Джисон:(Поставив перед ней тарелку и привычно целуя в щёку)Вот и всё. Настоящая домашняя еда. В части, конечно, кормят на убой, но там нет главного секретного ингредиента.
Сохи:Какого?
Джисон:Тебя, глупышка. Я там готов был горы свернуть на учениях, просто чтобы командир выписал мне этот увольнительный.
За ужином Джисон со смехом начал наперебой рассказывать, как проходят их будни в казарме. Как и предсказывала Сохи, появление Ли Минхо в части произвело эффект разорвавшейся бомбы
Джисон:Сохи-я, ты не представляешь! Твой брат — это просто легенда нашей роты. В первый же день, когда сержант скомандовал строиться, хён посмотрел на него своим фирменным взглядом «я скормлю тебя Суни» и спросил, почему у них в столовой рис недостаточно проварен. Теперь сержанты сами перед ним по струнке ходят!
Сохи:Я же говорила! Армия была не готова к кошачьему характеру Ли Ноу. А как твои успехи, бельчонок?
Джисон:Ну, я лучший в стрельбе и марш-бросках. Хён меня гоняет так, что у меня выбора нет. Говорит: «Если опозоришь мою сестру перед генералом — обратно на второй этаж не пущу».
Ночь пролетела незаметно в разговорах, тихом смехе и жарких, накопившихся за месяц разлуки объятиях. Они заснули под утро, крепко переплетя пальцы.Следующий день они провели в абсолютном уединении: пили прохладное мохито под кондиционером, кормили оживившегося Ричарда и просто лежали в обнимку, слушая, как по стеклу стучит летний сеульский дождь. Это были их законные 48 часов счастья, которые пролетели слишком быстро.Настало время возвращаться. Вечером Сохи лично поехала провожать Джисона до контрольно-пропускного пункта. Возле высоких железных ворот воинской части было людно, но для них мир снова сузился до размеров друг друга.
Джисон: Всё, малыш. Мне пора заходить. Не скучай тут без меня слишком сильно, ладно? Работай над эскизами, следи за котами хёна и жди. Я вернусь быстрее, чем ты заметишь.
Сохи: Я люблю тебя, Хани. Иди бельчонок
Джисон быстро, но невероятно горячо поцеловал её в губы, развернулся и уверенным шагом пошел к КПП. У самых ворот его уже ждал Минхо, который незаметно подошел со спины, по-братски хлопнул Хана по плечу и обернулся к сестре, тепло улыбнувшись и послав ей короткий кивок.Сохи стояла под тёплым дождём, провожая их взглядом. На её пальце сияло кольцо, а на ушах — серёжки-капельки. На тумбочке их пустого второго этажа пушистый Квокка и белый Либит звенели в тишине. Разлука продолжалась, но теперь Сохи точно знала: их любовь способна пережить любые расстояния, и впереди их ждёт самое грандиозное возвращение домой