15 глава
— Да мне плевать на этого Локона и на этого чертового Пашу! — рявкнул Ваня, и его голос, сорвавшийся на хрип, эхом разлетелся по пыльному помещению базы.
Его лицо исказилось от ярости, вены на шее вздулись. Он резко замахнулся, собираясь со всей силы впечатать кулак в обшарпанную кирпичную стену, но в последний момент замер. Взгляд его упал на белые бинты, которыми я совсем недавно бережно перевязала его разбитые костяшки. Он тяжело задышал, борясь с желанием разрушить всё вокруг, и сквозь зубы процедил ругательство. Боль в руке пульсировала в такт его бешеному сердцу, напоминая о том, что он не в лучшей форме.
— Кис, ну ты чего? Успокойся, — тихо сказал Хэнк, делая осторожный шаг вперед.
Он подошел к Ване и попытался примирительно положить руку ему на плечо, надеясь хоть немного приземлить друга. Но Ваня был слишком на взводе. Он резким, рваным движением сбросил руку Хэнка, зыркнул на него исподлобья глазами, полными неконтролируемого гнева, и, не сказав больше ни слова, стремительно вышел с базы, с грохотом захлопнув за собой тяжелую дверь.
В помещении воцарилась тяжелая, липкая тишина. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия.
— Надо что-то делать... — наконец выдавила я. Мой голос прозвучал тихо, почти шепотом, но в этой тишине его услышали все.
— Его надо запереть где-то, — подал голос Гена, задумчиво потирая подбородок. Он перевел на меня свой тяжелый взгляд, в котором промелькнула какая-то странная догадка. — Или с кем-то.
Я вскинула брови, не сразу понимая, к чему он клонит.
— Ты... ты хочешь запереть его со мной? — переспросила я, и мое сердце пропустило удар.
— Ну да, а че бы и нет? — Гена пожал плечами и с характерным щелчком достал из ящика бутылку пива. — Ты — единственная, кого он сейчас не пошлет куда подальше. Только ты можешь вправить ему мозги, пока он окончательно не наломал дров. Наедине, без лишних глаз, он, может, и остынет.
Я закусила губу, глядя на закрытую дверь, за которой скрылся Ваня. Мысль о том, чтобы оказаться запертой с ним в таком состоянии, пугала и притягивала одновременно.
— Ну... можно попробовать, если получится его туда заманить, — сказала я, чувствуя, как решимость постепенно вытесняет страх.
— Вот и отлично, — кивнул Гена, делая глоток. — Значит, слушай план...
-----------------------------------------------------------------
Вечер медленно опускался на город, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Я стояла у окна, чувствуя, как внутри всё дрожит от волнения. План был рискованным, но другого выхода у нас просто не оставалось. Достав телефон, я дрожащими пальцами набрала номер Вани.
— Алё? — послышался в трубке его голос. Он звучал напряженно, в нем всё еще чувствовалось эхо недавней вспышки гнева, но, когда он понял, что звоню я, тон стал чуть мягче.
— Алё, Ванюш... — я постаралась придать голосу как можно больше жалобности и дрожи, — я могу к тебе прийти? Я с мамой разругалась в пух и прах, домой возвращаться просто не могу.
Я ненавидела себя за эту ложь, понимая, что иду на обман, но знала: это единственный способ заставить его остаться на месте и открыть дверь.
— Ладно, приходи. Жду, — коротко бросил он, и я сбросила вызов.
Мы с Геной быстрым шагом направились к его дому. По дороге мы еще раз вполголоса проговорили каждую деталь. Сердце колотилось где-то в горле. Подойдя к обшарпанному подъезду, я нажала на кнопку домофона. Раздался резкий писк, дверь открылась, и мы зашли внутрь. Поднимаясь по лестнице, я чувствовала, как Гена бесшумно идет следом, стараясь не привлекать внимания.
У нужной двери я остановилась и глубоко вздохнула, прежде чем постучать. Через мгновение замок щелкнул, и дверь распахнулась.
— Привет, Ринусь, — тихо сказал Ваня.
Вид у него был помятый, взгляд — колючий. Он шагнул навстречу и крепко обнял меня, утыкаясь носом в волосы. Я ответила взаимностью, чувствуя, как от него пахнет табаком и чем-то металлическим, и на мгновение мне стало нестерпимо стыдно за нашу затею.
— Приветик... — прошептала я, отстраняясь. — Слушай, а ты что, уходить куда-то собрался?
Я старалась не смотреть на дверь, за которой затаился Гена. У Гены давно был дубликат ключа — еще с тех времен, когда Киса уезжал к бабе Шуре и просил друга присмотреть за квартирой и заодно раскидать остатки товара.
— Ну да, надо с Пашкой и Локоном перетереть. Кое-какие долги остались не закрыты, — ответил Ваня, уже потянувшись за своей курткой. Он и не догадывался, какой сюрприз его ждет.
— Ваня, может, не надо? Останься дома, пожалуйста, — я сделала шаг назад, давая знак Гене.
— Да не, Рин, я быстро... — начал было он, но не успел договорить.
Из тени коридора резко вышел Гена. Лицо его было серьезным, почти виноватым.
— Кисуль, извини, брат, но так надо, — быстро проговорил он.
Прежде чем Ваня успел хоть что-то сообразить или замахнуться, Гена молниеносно выскочил за порог, с грохотом захлопнул тяжелую дверь и провернул ключ в замке. Раздался отчетливый двойной щелчок.
— Сука! Гондон! Открой сейчас же! — взорвался Кислов, бросаясь к двери. Он дернул ручку раз, другой, но та не поддавалась. — Гена, я тебя из-под земли достану! Слышишь?!
Ваня начал лихорадочно обшаривать карманы и тумбочку в прихожей в поисках своего связки ключей. Я стояла у стены, затаив дыхание. План висел на волоске: если он найдет свой ключ, всё пойдет прахом, и его ярость обернется уже против меня.
Прошло несколько минут напряженного грохота и ругательств. Ваня перевернул всё в коридоре, скинул обувь, вытряхнул куртку, но ключей нигде не было. Постепенно до него начало доходить: Гена каким-то образом ухитрился забрать и основной комплект.
Ваня медленно обернулся ко мне. Его глаза метали молнии, а тяжело вздымающаяся грудь говорила о том, что он на пределе.
— Ты... ты знала? — прошипел он, делая шаг в мою сторону.
— Вань, извини меня... пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как липкое чувство вины, словно холодный свинец, разливается по всему телу. Голос дрожал, и я не смела поднять на него глаз.
— Сука, Рина! — взревел Ваня, со всей силы ударив кулаком по дверному косяку. Звук удара заставил меня вздрогнуть. — Ты хоть понимаешь, что вы натворили?! Да эти твари тебя за первым же переулком грохнуть хотят! Локон спит и видит, как тебя стереть, а вы меня тут заперли, как пса в конуре!
Он метался по прихожей, словно раненый зверь в клетке, тяжело и шумно дыша. Но вдруг он резко замер. Его ярость на мгновение утихла, сменившись горькой, тяжелой заботой.
— Ну, хотя бы ты здесь... — глухо добавил он, глядя куда-то в пустоту. — Здесь они тебя не тронут. Пока я тут, никто не посмеет зайти.
Ваня обессиленно рухнул в старое кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. Я всё еще стояла у стены, боясь даже пошевелиться, чувствуя себя зажатой между его гневом и собственным страхом.
— Рин, ты вообще вдупляешь, что у тебя из-за этого ублюдка Локона проблем выше крыши? — Ваня поднял на меня взгляд, в котором смешались усталость и злость. — Хрен их знает, почему они вдвоем на тебя окрысились, но Локон что-то в уши Пухляшу напел. Наплел какой-то дичи, а тот и повелся...
Ваня резко вскочил и принялся мерить комнату шагами, нервно потирая лицо ладонями.
— Тут разговор не поможет. Нужна дуэль. Только так закроем этот вопрос раз и навсегда.
После этих слов я буквально заледенела. Какая еще дуэль? Зачем? Неужели всё зашло так далеко? Мысль о том, что из-за меня кто-то из близких может пойти на такое безумие, обжигала изнутри. Я хотела что-то возразить, закричать, что это того не стоит, но слова застряли в горле.
В этот момент реальность начала расплываться. В голове, словно из ниоткуда, возник гул, который быстро перерос в неразборчивый шепот. Голоса накладывались друг на друга, они что-то твердили, обвиняли, смеялись... Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Эй, ты чего? Рин! Что с тобой? — донесся до меня встревоженный голос Вани, будто через толстый слой воды.
Я очнулась уже на полу. Оказывается, я сползла по стене, обхватив голову руками и плотно зажав уши, пытаясь заглушить этот внутренний шум. Пальцы мелко дрожали.
— Всё... всё нормально... — выдохнула я, с трудом заставляя себя подняться. Перед глазами всё еще плыли темные пятна.
Ваня внимательно посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло понимание. Он горько усмехнулся.
— Что, ломает? — спросил он, и в его голосе не было издевки, только какая-то мрачная обреченность.
Он запустил руку в карман и достал помятый зиплок. Внутри тускло блеснула таблетка.
— На, держи. Дам одну, чтобы ты в овоща не превратилась. Но слушай меня внимательно: дальше либо сама вывозишь, либо бросаешь любым способом. Я за тобой с ложечкой бегать не буду.
Он протянул мне «помощь». Я взяла таблетку, чувствуя её холодную поверхность, и быстро проглотила, даже не запивая. Горький вкус на мгновение привел меня в чувство.
— Спасибо, — тихо поблагодарила я.
Я дошла до дивана и буквально упала на него, откинув голову на спинку. Я закрыла глаза, ожидая, когда химия подействует и голоса в голове наконец-то замолчат, оставив меня в покое хотя бы на этот вечер.
Химия мягко, но уверенно потекла по венам, разливаясь по телу обманчивым спокойствием. Те навязчивые, сводящие с ума шепоты, что еще мгновение назад разрывали мой мозг на части, исчезли почти мгновенно, оставив после себя звенящую, стерильную тишину. Мир вокруг перестал вращаться. Я медленно открыла глаза, чувствуя, как веки стали тяжелыми.
Мой взгляд упал на Ваню. Он сидел совсем рядом, тяжело дыша. Его руки были поспешно перемотаны бинтами, но те уже насквозь пропитались ярко-алой, еще теплой кровью — результат его недавней вспышки ярости, когда он со всей силы впечатал кулак в бетонную стену.
— Вань... — едва слышно прошептала я, не в силах отвести глаз от окровавленных бинтов. — Руки... Тебе же больно...
Он мельком глянул на свои ладони, где через белую марлю продолжала сочиться кровь, и лишь криво усмехнулся. В его глазах застыла такая глухая боль, что разбитые костяшки казались ему сущим пустяком.
— Похуй, — бросил он, небрежно махнув рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Заживет. Не о том думаешь, Рин.
Но я уже не могла остановиться. Мысли в голове начали путаться, связываться в странные узлы, а язык стал непривычно мягким и податливым. Секрет, который я хранила внутри, как ядовитую змею, внезапно попросился наружу.
— Вань... вот... знаешь, почему они на самом деле хотят меня найти? Почему Локон так старается меня стереть? — мой голос дрожал, срываясь на хрип.
Ваня замер. Вся его напускная расслабленность исчезла в миг. Он подвинулся еще ближе, почти вплотную, так что я чувствовала запах табака и тяжелую ауру его тревоги.
— И почему же? Говори как есть, Рин. Без вранья.
Я судорожно сглотнула, воскрешая в памяти ту проклятую ночь.
— Помнишь, когда вы все пили? Паша тогда пришел поздно... Вы ему тоже налили, он быстро дошел до кондиции. В какой-то момент он вышел на улицу, ну, «свои дела» сделать, думал, что его никто не видит. А Локон... этот ублюдок всё это время стоял в тени с телефоном. Он всё снял, Вань. Каждое движение.
Я сделала паузу, чувствуя, как в груди разгорается пожар от несправедливости.
— Он не просто снял. Он вывел это видео через прожектор прямо на стену дома, чтобы все видели... А когда начался шум, когда Паша был готов убить любого, кто над ним посмеялся, Локон хладнокровно ткнул пальцем в меня. Сказал, что это я устроила этот «перформанс», что это была моя идея его унизить. Хотя я в тот момент только-только вышла из комнаты, где вы сидели... Я даже не знала, что там происходит!
Договорив, я почувствовала, как последние силы покидают меня. Я закрыла лицо ладонями, и в ту же секунду из глаз хлынули горячие, жгучие слезы. Они обжигали кожу, смывая остатки самообладания. Я рыдала от собственного бессилия и от того, насколько легко Локону удалось превратить меня в мишень для всех.
— Да что ты сразу заладил: вписываю, «не вписываю»! — Ваня резко обернулся, и в его глазах полыхнул недобрый огонь. — Если боитесь подставиться — сидите по норам, я никого за собой не тащу. Просто дай мне гарнитур, и я сам эту суку придавлю. В одиночку. Мне свидетели в этом деле не нужны.
Он буквально прошипел эти слова, и в комнате стало физически холодно от его тона. Ваня сжал кулаки так сильно, что на свежих бинтах снова начали проступать бурые пятна.
Я чувствовала, как наэлектризован воздух, но мои мысли всё еще путались, как брошенные в воду нитки. Вдруг я заметила, как тяжелый, колючий взор Гены медленно переместился с Вани на меня. Он замер, присматриваясь к моим расширенным зрачкам и к тому, как нелепо я сползаю по дивану.
— Опа... а с ней-то что не так? — протянул Гена, не отводя от меня подозрительного взгляда. — Ты что, Вань, накачал её чем-то? Она же вообще берега не видит.
Внутри меня всё оборвалось. Сердце пропустило удар, а по телу пошла липкая волна: меня бросало то в ледяной пот, то в удушающий жар. Похоже, настал тот самый момент, которого я боялась больше всего на свете — момент, когда правда вылезет наружу, и все парни узнают, что я плотно сижу на веществах. Страх на мгновение протрезвил меня, но тело по-прежнему оставалось ватным.
Ваня на секунду замер, глядя на меня, а потом резко шагнул вперед, загораживая меня собой от Гены.
— Генка, ты хоть иногда головой-то думай, а? — голос Вани звучал на удивление твердо, хотя я видела, как напряглась его спина. — Если я подсел, и ты подсел, это еще не значит, что я тащу за собой всех остальных. Я что, по-твоему, совсем конченый, чтобы её на это дерьмо подсаживать?
Он врал. Врал нагло, уверенно, прямо в глаза своему лучшему другу. И, судя по его лицу, ему ни капли не было стыдно за эту ложь. Он защищал меня, создавая иллюзию моей «чистоты», хотя мы оба знали, что это не так.
— А вид такой... — Ваня неопределенно махнул рукой в мою сторону и раздраженно сплюнул. — Ну а как бы ты выглядел, блядь? Когда проблем выше крыши, когда ты по уши в дерьме и не знаешь, доживешь ли до завтра? У неё просто нервный срыв, понял? Перекрыло девчонку от всего этого цирка.
Гена еще несколько секунд буравил меня взглядом, словно пытался разглядеть ложь за словами Вани. Я затаила дыхание, боясь даже моргнуть, чтобы не выдать себя лишним движением. Наконец, Гена тяжело вздохнул и отвел глаза.
— Ладно, — бросил он, давая понять, что тема закрыта, хотя в его голосе всё еще сквозило сомнение. — Закрыли тему. Сейчас не до её физиономии. Если ты настроен серьезно — пошли к машине. гарнитур в багажнике.
Ваня, тяжело дыша и явно стараясь не смотреть в мою сторону, резко развернулся на каблуках. Его шаги по старому паркету отозвались в моей голове глухими ударами молота.
— Я в прихожей, обуваюсь. Жду тебя внизу через три минуты, — бросил он Гене, даже не оглянувшись.
Дверь за ним не закрылась до конца, и из коридора донеслось раздраженное сопение и лязг ключей. Гена сделал вид, что тоже собирается уходить, но в последний момент замер. Он медленно, почти картинно повернулся ко мне. В тусклом свете комнаты его лицо казалось высеченным из камня, а в глазах читалось не то презрение, не то пугающая жалость.
Я попыталась сжаться, вжаться в спинку дивана, раствориться в его старой обивке, но тело меня не слушалось. Мышцы превратились в бесполезный кисель. Гена подошел вплотную. От него пахло дешевым табаком, бензином и холодным улично-ночным воздухом.
Он наклонился так низко, что я почувствовала его горячее дыхание на своем ухе. Моё сердце забилось где-то в горле, мешая дышать.
— Он думает, что я идиот, — прошептал Гена, и его голос был похож на скрежет ржавого ножа по стеклу. — Но я слишком долго в этой теме, чтобы не отличить нервный срыв от прихода. Твои зрачки, малая, говорят громче, чем всё его враньё.
Я хотела что-то выкрикнуть, возразить, послать его к черту, но из горла вырвался лишь жалкий, сдавленный хрип. Гена схватил меня за подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза — холодные, всезнающие.
— Я знаю, что он врет. Защищает тебя, дуру, — его пальцы больно впились в мою кожу. — Сдохнуть хочешь? Ты же видишь, он и так на краю. Если он узнает, что ты не просто «балуешься», а реально торчишь — он сорвется окончательно. И тогда вы оба пойдете на корм червям.
Он резко отпустил меня, отчего моя голова мотнулась в сторону. В этот момент из коридора донесся яростный крик Вани:
— Гена! Ты там уснул, что ли?! Шевели поршнями!
Гена выпрямился, поправил куртку и бросил на меня последний, тяжелый взгляд.
— Приводи себя в чувство, пока он не вернулся. Если Локон нас не пришьет сегодня, я сам с тобой поговорю. По-плохому.
Он развернулся и вышел, с грохотом захлопнув входную дверь. Я осталась в звенящей пустоте квартиры. Эффект от вещества начал понемногу сменяться липким, удушающим страхом. Слова Гены крутились в голове на репите: «Сдохнуть хочешь?».
Я посмотрела на свои руки — они мелко дрожали. Нужно было что-то делать. Или бежать за ними, или уничтожить все следы своего «отдыха», пока Ваня не вернулся и не начался настоящий ад.
Дверь за Ваней закрылась с едва слышным щелчком, который в наступившей тишине прозвучал для меня как оглушительный выстрел. Мы остались вдвоем. Гена не спешил начинать разговор. Он медленно, почти лениво, вытащил из кармана куртки помятую пачку сигарет, достал одну и, не спрашивая разрешения, щелкнул зажигалкой. Огонек на мгновение осветил его жесткое лицо, подчеркивая глубокие тени под глазами.
Он затянулся, выпустив густое облако дыма прямо мне в лицо, и начал медленно обходить меня по кругу, словно хищник, присматривающийся к жертве.
— Ну что, «чистая» ты наша? — его голос был тихим, почти вкрадчивым, отчего по моей спине пробежал ледяной холод. — Будем в «угадайку» играть или сразу во всем сознаешься? Хотя, знаешь, я и так всё вижу. Твоя суета с уборкой — это просто смех. Ты даже зрачки свои спрятать не догадалась.
Он остановился прямо передо мной, сократив дистанцию до минимума. Я чувствовала запах табака и какой-то тяжелой, мужской агрессии.
— Давай так, малая, — он наклонился, заглядывая мне прямо в глаза. — Сколько? Месяц? Полгода? Как давно ты плотно сидишь на этой дряни? И самое главное — у кого ты берешь стафф? С кем ты терлась?
Я попыталась отвернуться, но он резко схватил меня за плечи, фиксируя на месте. Пальцы впились в кожу через тонкую ткань футболки.
— Не вздумай молчать! — рявкнул он, и я невольно вздрогнула. — Ты же понимаешь, во что ты вляпалась? Если я сейчас просто подниму трубку и наберу отцу Хенка... Ты хоть представляешь, что он сделает? Он старой закалки, он таких, как ты, за мусор держит. Тебя вышвырнут на мороз в лучшем случае. А в худшем — Ваня за тебя подставится, попытается защитить свою подружку и сгинет в какой-нибудь канаве с проломленной головой.
Его лицо было в считанных сантиметрах от моего. Я видела в его глазах не только ярость, но и холодный расчет.
— Ты его погубишь, понимаешь? Своим кайфом ты его в ментовку сдасть можешь. Говори имена. У кого покупала? Если это кто-то из людей Рауля, это пиздец как ему,так и тебе.
Я стояла, парализованная страхом, чувствуя, как остатки эйфории окончательно испаряются, оставляя место только жуткой, вибрирующей тревоге.