Академия семи истоков

После разговора о сне Лилит Аполлон стал странно задумчивым. Лилит заметила это сразу — он не пытался украсть у неё печенье за завтраком, не спорил с тигром о том, кто громче храпит, и даже не сделал замечание Юноне, когда та случайно подожгла его конспект по зельеварению. Вместо этого он сидел, уставившись в одну точку, и машинально перебирал руны в мешочке.

— Ты чего? — спросила Лилит, придвигаясь ближе.

— А? — он моргнул и выдавил улыбку. — Всё отлично. Просто... думаю о курсовой. Агафон Богославович сказал, что тему можно выбрать любую. Например, «Влияние лунного света на плесень в подвалах». Интересно же.

— Ты никогда не думал о курсовой, — прищурилась Лилит. — Ты вообще не думал о курсовой. Ты думаешь о чём-то другом. Что ты задумал?

— Ты меня раскусила, — Аполлон вздохнул. — На самом деле я думаю, где взять новые колеса на мотоцикл . Эти уже прохудились после того, как я улепетывал от разъярённого мантикора.- и улыбнулся.

Лилит не поверила. Во-первых, мантикор был ручным и бегал только за вкусняшками. Во-вторых, у Аполлона была привычка — когда он врал, он начинал потирать переносицу. Сейчас он тёр её так сильно, что кожа покраснела.

— Аполлон, — сказала она тихо. — Не делай глупостей.

— Я? — он изобразил святое негодование. — Я — староста. Я образец благоразумия.

Амбра даже поперхнулась. «Я чувствую, что воздух наполняет запахом недосказанности»

Лилит не отставала. Весь день она чувствовала, как по их истинной связи скользит что-то тёмное и тяжёлое. Аполлон прятал эмоции за ширмой привычной дурашливости, но она-то знала — так он делает только тогда, когда готовится к чему-то смертельно опасному и не хочет её пугать.

«Я все равно узнаю, что он задумал»— подумала она.
Амбра, умываясь после поедания сметаны, - «ты чувствуешь приближение опасности?»
Лилит: - «нет».
Амбра: «тогда расслабься! Чем бы дитя не тешилось.... Главное, чтобы сметана в столовой не закончилась!»


⸻
Подготовка к великому (возможно, последнему) подвигу

Аполлон дождался полуночи. Луна была тонкой, как лезвие бритвы, и висела прямо над Мёртвым озером. Он натянул тёплую куртку (умирать, но не мёрзнуть), сунул в карман мешочек с рунами, чёрную свечу. Тигр стоял рядом.

— «Ты куда?»— спросила полосатая морда из темноты.

— Прогуляться, — сказал Аполлон.

— «С рунами? В полночь? К озеру?»

— У тебя пунктик проницательности, — буркнул Аполлон. — Сидел бы в лесу, гонял зайцев.

— «Не отстану,»— отрезал тигр.

— Тогда молчи и не мешай.

— «Не забывай я твоё тотемное животное и должен оберегать тебя. Мне не нравится твоя задумка!»

— Я не спрашиваю, что тебе нравится. А раз ты вспомнил, что ты мое тотемное животное, так и вспомни, что должен мне помогать!!!

Они дошли до берега. Озеро спало подо льдом — тёмным, гладким, как зеркало, в которое боятся смотреть. Аполлон вытащил чёрную свечу, но зажигать не стал. Вместо этого он сел на корточки и положил ладони на лёд.

— «Ты серьёзно? — тигр насторожился. — Ты же не умеешь плавить лёд магией.»

— А я научусь, — упрямо сказал Аполлон. — Я белый маг, а еще со мне гены феникса. Фениксы должны уметь плавить всё. Включая холодильники.

— «Это не холодильник».

— Это метафора.

Он закрыл глаза и начал дышать так, как учила прабабушка перед превращением. Внутри что-то щёлкнуло, потом загудело, а потом его ладони раскалились добела. Лёд под ними зашипел, пошёл трещинами, и через минуту в озере появилась полынья — чёрная, дышащая холодом.

— «Ура, — без энтузиазма сказал тигр. — Ты растопил лёд. А теперь что?»

— А теперь я иду туда, — Аполлон кивнул на воду. — Шаман на дне. Я его найду и... поговорю по душам.

— «У него нет души!» — уточнил тигр.

— Мне все равно есть или нет. Я найду , что ему сказать.

— «О, Лилит?»

— Я должен предпринять все что смогу — серьёзно ответил Аполлон. — Она не пострадает, даже если меня размажут по камням. А теперь — прощай. Скажи отцу, что я его люблю. И что у меня в тумбочке лежат три пары грязных носков. Пусть не стирает — это память.

— «Ты идиот, — сказал тигр. — Влюбленный идиот. Но... возвращайся».

— Постараюсь, — Аполлон улыбнулся и шагнул в воду.

И тут же выскочил обратно.

— Блин, холодно! — заорал он, трясясь. — Я думал, магия согреет!

— «Ты не подумал, — вздохнул тигр. — Ты в последнее время вообще не думаешь».

Лёд вокруг полыньи начал стремительно зарастать, а из воды поднялся густой белый туман. Он затягивал всё вокруг за несколько секунд. Как только Аполлон вошел в это белое облако, туман стал рассеиваться. Аполлон исчез, туман поглотил его.

Тигр чихнул, потрогал лапой воду, но там была уже только пустота.

— «Аполлон! — крикнул он. — Аполлон, твою ж кочерыжку!»

Тишина.

Через час на берегу уже стояли волки, примчавшийся Агафон Богославович (в халате и тапках, потому что тигр разбудил его в два часа ночи), а чуть позже — Лилит. Она выбежала из академии босиком, в одной пижаме, с Амброй на плече.

— Где он? — спросила она.

— «Там, — тигр ткнул лапой в гладкую поверхность озера. — Ушёл. Сказал, что будет говорить по душам с мертвым шаманом».

Лилит посмотрела на лёд. Ни полыньи, ни трещины. Только чернота.

— Он... вернётся? — спросила она тихо.

Никто не ответил.

Агафон Богославович опустился на колени, провёл ладонью над озером, и его лицо сделалось серым, как пепел.

— Я не чувствую его, — сказал он. — Совсем. Будто его нет. Ни в этом мире, ни в следующем.

— Это значит — погиб? — голос Лилит дрогнул.

— Это значит... я не знаю, — ответил отец. — Я ничего не знаю.

В академии объявили о пропаже Аполлона. Русалки, фениксы перешептывались.

Лилит не плакала. Она сидела в его комнате, перебирала его вещи и ждала. Амбра лежала у её ног и тоже ждала. Иногда она говорила: «Он вернётся». Но голос у нее был неуверенным. Лилит размышляла о том, зачем Аполлон пошел к этому чертову озеру, а еще и в туман зашел. Он первый кто запрещал приближаться и к озеру, и туману, его поведение ей казалось нелогичным. Хоть в душе она злилась и называла его «идиотом», она прекрасно понимала, что это не так и если он пошел осознанно, значит у него была очень веская причина. Или это магия внушения? Кто-то наложил на него магию и заставил? Мысли путались.

Явилась Юнона с огромным тортом, на котором было написано «Скорбим, но жрём». Лилит не оценила.

— Я хотела тебе поднять настроение! Поверь он вернется!! Он же не просто человек, а белый маг!!!

Аларих принёс караоке-установку, предложил спеть «что-нибудь бодрое для поднятия духа». Его выгнали. Волки выли на крыше так жалостно, что у вампиров сами собой зажигались свечи скорби.

Бьери сказал:
— Если б Юру не уехал домой, рассказывал бы без умолку анекдоты про лис и курятники.

Бьери скучал по Юру с самого его отъезда.

По поводу пропажи Аполлона и решении как его вернуть собрался преподавательский совет во главе с Агафоном Богославовичем. Лилит была приглашена, на правах истинной пары.
Все расселись вокруг стола, в центре которого переливался всеми цветами радуги магический шар. Амбра тоже просочилась в кабинет и притаилась у камня - подавителя магии. И по ее виду камень ее привлекал больше, чем то, что происходило за столом.

— Я не чувствую его, — сказала Бай Сучжень — Но я не чувствую и шамана. Возможно, они... столкнулись.

— Уничтожили друг друга? — спросил Агафон Богославович.

— Или слились, — голос Делани Симон дрожал — Или находятся в пространстве между мирами. Или... — он запнулся — Или он жив, но не может вернуться. Туман, который он создал, был не только маскировкой. Это был портал. Куда — никто не знает.

— Мне плевать, куда, — сказала Лилит. — Я хочу его найти.

— Нельзя, — отрезала Делья Морган — Мёртвое озеро теперь закрыто. Даже я не могу туда проникнуть. Он сам запечатал вход, когда уходил.

— Значит, он рассчитывал не возвращаться, — прошептала Лилит. — Знал, что это ловушка. И всё равно пошёл.

В этот момент Амбра, которая всё это время сидела возле камня-подавителя, вдруг подняла голову и сказала мысленно: «Добровольный идиот, Святой добровольный идиот. С моим любимым шампунем, от него всегда хорошо пахло».

— Я знаю точно он жив!!! Я его чувствую — призналась Лилит.

Все обернулись на Лилит, а после молча , не сговариваясь протянули руки к шару в центре стола. Шар заискрил.

— Слабо, — произнес Агафон Богуславович.

— Очень далеко. Но живой. Не шаман, а он. И он... смеётся — добавила Делья Морган.

— Смеётся? — переспросила Лилит.

— Над чем-то. И матерится. Говорит: «Твою ж медузу, это не озеро, это портал в чёртову...» Дальше я не разобрала. Связь рвётся.

— Значит, жив, — выдохнул Агафон Богославович и впервые за три дня улыбнулся. — Мой сын жив.

— Но где? — спросил Габриэль Фениксович.

— А это уже не важно, — ответила Лилит. — Главное, что он есть. И я его найду. Даже если для этого придётся осушить Мёртвое озеро, воскресить шамана и заставить его рассказать, куда утащил мою истинную пару! Теперь у меня с ним личные счеты!

При словах «придется осушить Мертвое озеро» Делья Морган нахмурилась, ей явно не понравилась эта идея.

«Ты сейчас очень страшная»— заметила Амбра.

— Это комплимент, — отрезала Лилит.

Она вышла на крыльцо, посмотрела на затянутое тучами небо и мысленно прошептала: «Держись, идиот. Я иду».


Конец (пока что).