Сталкер

Антон открыл глаза, и первое, что он почувствовал, была тяжёлая, пульсирующая боль в висках. Язык во рту казался ватным, а всё тело ломило, словно его переехал грузовик. Похмелье. Он лежал на диване в квартире Димы, накрытый пледом, и несколько секунд пытался понять, где он и что произошло.

— Бля… — прохрипел он, прикрывая глаза рукой.

Он сел, чувствуя, как голова кружится. На журнальном столике стояла кружка с водой — видимо, Дима оставил. Антон сделал несколько глотков, и внутри стало немного легче.

Он потянулся за телефоном, который лежал рядом на полу, и включил экран. Свет обжёг глаза. Он прищурился и увидел сообщение от Арсения:

«Привет. Можем встретиться сегодня? Нужно поговорить. Жду в «Кофеине» через час».

Антон уставился на экран, чувствуя, как внутри разливается странное тепло, смешанное с тревогой. «Нужно поговорить» — это могло означать что угодно. Но он не мог ждать.

Он вскочил с дивана, едва не поскользнувшись на полу, и побежал в ванную.

— Дима! — крикнул он на ходу. — Я пошёл!

— Куда? — донеслось с кухни. Дима стоял у плиты и помешивал что-то в кастрюле. — Ты даже не позавтракал!

— Потом! — Антон уже забежал в ванную.

Через десять минут он вышел, натягивая футболку и застёгивая джинсы. Волосы ещё были влажными, но он не стал их сушить. Он схватил куртку и ключи.

— Я в «Кофеин». Арсений позвал, — сказал он, уже стоя в прихожей.

Дима выглянул из кухни, прищурился и коротко кивнул:

— Позвони, если что.

— Договорились.

Антон вышел из подъезда и почти побежал к остановке. Сердце колотилось, но не от похмелья — от предвкушения. Он сел в автобус, смотрел в окно на серый город и не мог усидеть на месте. Мысли путались, но внутри теплилась надежда.

«Он хочет поговорить. Может быть, он готов».

Автобус доехал до нужной остановки, и Антон вышел. Он прошёл по знакомой улице, чувствуя, как осенний ветер холодит лицо, и зашёл в «Кофеин».

Арсений уже сидел за столиком у окна. В тёмном свитере, с чашкой кофе в руках. Увидев Антона, он улыбнулся — но улыбка была странной, какой-то отстранённой.

— Привет, — сказал Антон, подходя и садясь напротив.

— Привет, — ответил Арсений.

Они заказали кофе. Антон взял карамельный латте, Арсений — обычный чёрный. Сначала они говорили о всякой ерунде: о погоде, об универе, о том, как быстро пролетела неделя. Антон слушал вполуха, но внутри всё звенело от напряжения.

«Это похоже на свидание», — подумал он. И улыбнулся про себя.

Арсений смотрел на него, и в его взгляде было что-то печальное. Он отпил кофе, поставил чашку на стол и сказал:

— Антон, я должен тебе кое-что сказать.

Антон почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Я хочу извиниться, — продолжил Арсений. — За то, что тогда поцеловал тебя. Это было лишним. Я… я не должен был этого делать. Ты мне действительно понравился сначала, но сейчас я понял, что не могу быть с тобой близко.

Антон замер. Сердце перестало биться.

— Что? — выдохнул он.

— Мне нужно уехать, — сказал Арсений, глядя ему прямо в глаза. — Я взял академ. Мой друг попал в сложную ситуацию, я должен помочь ему. Это надолго. Может быть, на год. И я не хочу, чтобы ты ждал меня, Антон. Ты заслуживаешь того, чтобы быть с тем, кто будет рядом. Забудь меня. Не пиши мне. Просто живи дальше.

Антон смотрел на него широко открытыми глазами. Внутри всё рухнуло — стена, которую он строил неделями, рассыпалась в прах. Он хотел что-то сказать, но слова не шли. В груди стало пусто и холодно.

Он просто кивнул.

Не сказав ни слова, он встал из-за стола и вышел из кафе.

***

Он шёл по улице, как в тумане. Ноги несли его сами, мысли были обрывками. Сердце не болело — оно просто перестало существовать. Он пытался дойти до остановки, чтобы сесть на автобус и уехать домой, но внутри всё было пустым.

И в этот момент он переходил дорогу.

— Смотри!

— Осторожно!

Визг тормозов. Удар. Страшная, оглушительная боль, пронзившая всё тело. Антон почувствовал, как его подбросило вверх, как мир перевернулся, и он рухнул на асфальт. Последнее, что он увидел, было серое небо, а потом — темнота.

***

Крики. Визг. Кто-то звал на помощь.

Люди сбегались, кто-то уже звонил в скорую, кто-то в полицию. Машина, сбившая Антона, стояла в нескольких метрах. Из нёё вывалился пьяный мужчина средних лет, который не понимал, что произошло.

— Скорую! Срочно!

Через несколько минут приехала бригада скорой помощи. Врачи быстро осмотрели Антона, и их лица были серьёзными. Они аккуратно перенесли его на носилки и загрузили в машину.

— Обе ноги сломаны, рёбра тоже. Многочисленные ушибы и ссадины. Потеря сознания. Давайте быстрее!

Машина скорой помощи с воем сирен умчалась в больницу.

***

В приёмном покое Антона сразу отправили в операционную. Хирурги работали несколько часов: вправляли кости, накладывали швы, останавливали внутреннее кровотечение. Всё это время он был без сознания — ни звука, ни движения.

Его телефон, разбитый вдребезги, изъяла полиция, чтобы связаться с родственниками. Но это требовало времени. Антон лежал в реанимации, подключённый к аппаратам, и мир продолжал существовать где-то далеко от него.

Арсений знал. Он узнал о случившемся через несколько часов. Ему позвонил общий знакомый, который был в кафе рядом с местом аварии. Он сказал, что видел, как Антона сбила машина, что он в реанимации, состояние тяжёлое.

Арсений сидел в своей комнате, сжимая телефон в руке, и чувствовал, как внутри всё обрывается. Он хотел поехать в больницу, хотел быть рядом, но в этот момент он уже должен был уезжать. Друг ждал его в другом городе, и откладывать было нельзя.

Он написал Антону сообщение, зная, что тот не ответит:

«Прости. Я не знал, что так будет. Если ты меня услышишь — я не хотел. Я люблю тебя».

Он отправил сообщение, выключил телефон и вышел из дома, зная, что никогда не простит себя за этот день.

***

Два дня после аварии

Антон всё ещё лежал в реанимации. Его лицо было бледным, почти белым, тело обмотано бинтами, а дыхание — ровное и тихое, как у спящего человека. Но он не спал. Он был в коме.

Полиция включила его телефон и нашла последний контакт — «Мама». Майя взяла трубку, думая, что это Антон. Услышав голос незнакомого человека, она сначала не поняла, а потом мир рухнул.

Она примчалась в больницу, но врачи не впустили её в палату. Они сказали, что состояние тяжёлое, что он не приходит в себя, что прогнозы неутешительные. Майя сидела в коридоре, смотрела на закрытую дверь и не могла плакать. Внутри была пустота.

Она думала, что он всё это время у Димы. Она не переживала. Она была спокойна. А он лежал здесь, и его жизнь висела на волоске.

***

Месяц спустя

Антон всё ещё не приходил в себя. Врачи говорили, что надежды мало. Майя стала ходить в больницу каждый день, садилась рядом с его кроватью, брала его руку и рассказывала о том, что произошло за день. Она приносила его любимые книги и читала вслух. Она показывала фотографии на телефоне, перелистывая их снова и снова, вспоминая, каким он был живым, как смеялся, как спорил о музыке.

— Ты только не уходи, слышишь? — шептала она. — Ты моя жизнь.

В коридоре больницы иногда появлялись знакомые лица. Дима, Алиса, Максим. Все они пытались увидеть Антона, но врачи никого не пускали, кроме мамы. Они стояли у дверей, молчали, иногда плакали, а потом уходили. Перестали общаться. Каждое напоминание об Антоне было невыносимым.

Арсений писал Диме раз в несколько недель: «Как он?» Дима отвечал коротко: «Не пришёл в себя». И на этом их разговор заканчивался.

***

Полгода

Врачи перестали давать прогнозы. Антон всё ещё был в коме. Показатели не менялись. Никакого улучшения, никаких признаков сознания. Медицина была бессильна.

Майя продолжала ходить в больницу каждый день. Она смотрела на его лицо, гладила волосы, читала ему стихи и надеялась. Где-то внутри неё тлела искра, которую никто не мог погасить.

История Антона разлетелась по всему району. Весь город знал о парне, которого сбила машина, и о его маме, которая день за днём сидит у его кровати. Университет тоже знал. Студенты ставили свечи в память о нём, хотя он всё ещё был жив.

Арсений знал. Он жил в другом городе, помогал другу, но каждое утро открывал телефон, чтобы прочитать сообщение от Димы: «Без изменений». И каждый раз чувствовал, как внутри что-то умирает.

***

Год

Дима впал в депрессию. Он перестал выходить на улицу, почти не говорил с друзьями. Он каждый день писал Арсению сообщения:

«Это ты во всём виноват»

Арсений не отвечал. Он читал и молчал. Иногда он плакал, сидя в своей комнате, и не знал, как жить с этим грузом.

***

Три года

Антон ушёл.

Утром, когда Майя вошла в палату, она сразу поняла, что что-то не так. Мониторы показывали ровную линию. Врачи пытались вернуть его, но было поздно. Организм не выдержал.

Она села рядом с ним, взяла его руку и почувствовала, что она уже холодная.

— Ну вот, — сказала она тихо. — Ты устал. Можно теперь отдохнуть.

Она не плакала. У неё не осталось слёз.

Через несколько часов приехали Дима, Алиса и Максим. Они стояли у дверей, глядя на палату, и никто не решался войти.

Арсений узнал позже. Ему позвонил Дима, и в трубке было слышно, как он плачет.

— Он умер, — сказал Дима. — Он умер...

Арсений выключил телефон и смотрел в стену. Он знал, что будет чувствовать это до конца своих дней.

Похороны были тихими. Майя стояла у гроба, глядя на его лицо — мирное и спокойное, как будто он просто спал. Студенты из университета пришли с цветами. Кто-то плакал, кто-то молчал.

Майя положила на гроб его любимую книгу и улыбнулась сквозь слёзы:

— Теперь ты будешь читать в лучшем месте.

Дождь начался, когда все уже разошлись. Майя стояла у могилы, смотрела на имя на кресте и знала: он всегда будет с ней.