глава 21. Чудо
Пять лет пролетели как один миг. Иногда я ловила себя на мысли, что та жизнь с трупами, погонями, подвалами и маньяками была просто страшным сном. Но шрамы на ноге напоминали мне, что это было наяву.
Женя сдержал слово. Сразу после того, как Сергея Злобина посадили, он отвёз меня к маме. Мы сидели на кухне, пили чай с вареньем, и мама смотрела на нас с тревогой.
- Вы такие бледные, - сказала она, поправляя скатерть. - Что там у вас в этом Курортном? Ты похудела, Саша, прямо кожа да кости.
- Всё нормально, мам, - улыбнулась я, делая глоток чая. - Работа просто нервная, да и я всегда была худая. Но теперь мы в Москве. Всё будет хорошо.
Она не поверила, но не стала допытываться. Мама всегда знала, когда лучше не лезть. Она просто подложила мне ещё пирожок и погладила по голове.
- Вы мои хорошие, - сказала она тихо. - Вы самое дорогое, что у меня есть.
Я посмотрела на Женю. Он сидел напротив, уставший, но спокойный. Мы оба знали, что она никогда не узнает правду. И это было правильно. Я всегда любила свою семью, это самое ценное что было у меня в жизни. Сейчас еще и Злобин появился.
Через год мы переехали в Москву окончательно. Я устроила Ваню к нам в отдел. Он был хорошим следователем, внимательным, терпеливым, с железной выдержкой. Женя сначала ворчал, что я взяла его "по блату", но быстро признал, что Ваня-профессионал.
А через год я узнала, что беременна. Мы сидели на кухне, и я смотрела на тест с двумя полосками, чувствуя, как внутри всё переворачивается от счастья и одновременного страха.
- Ванюш, - позвала я.
Он подошёл, обнял меня со спины и заглянул через плечо. А потом замер.
- Это... это правда?
- Правда, - я повернулась и посмотрела на него. Его глаза были влажными.
- Саша... - он обнял меня так крепко, что я чуть не задохнулась. - Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете.
- Я ещё ничего не сделала, - рассмеялась я. - Ребёнок ещё даже не родился.
- Но он уже есть, - ответил он, целуя меня в висок. - И это чудо.
- Это и правда чудо - я вздохнула мимолетно вспоминая Алиску.
Женя, когда узнал, проявил сдержанность. Он просто посмотрел на меня, потом на Ваню, потом снова на меня.
- Ну что, мелкая, - сказал он, и в голосе его дрожала улыбка. - Ты теперь мама. Снова.
- Я теперь мама, - повторила я. - бог дал мне еще один шанс
Он обнял меня, и я почувствовала, как он едва заметно всхлипнул.
- Я так за тебя рад, Сашка, - прошептал он. - Ты заслужила это.
Беременность проходила легко. Ваня был со мной на каждом осмотре, носил меня на руках, варил супы и читал вслух книги о воспитании детей. Женя крутил пальцем у виска, но я видела, как он улыбается.
Когда родилась Мелисса - маленькая, рыжая, с огромными глазами, Ваня плакал в родильной палате. Я держала дочку на руках и чувствовала, как внутри разливается тепло.
- Она похожа на тебя, - сказал он, глядя на её рыжие волосики.
- На меня, - улыбнулась я. - Рыжая и упрямая. Ты готов?
- Я готов ко всему, - ответил он, целуя меня в лоб.
Сразу после родов Ваня и Женя объявили мне, что я ухожу в декрет.
- Никаких расследований, - сказал Женя, скрестив руки на груди. - Никаких трупов, никаких погонь. Сиди дома, расти ребёнка.
- А если я с ума сойду? - спросила я.
- Не сойдёшь, - ответил Ваня. - У тебя будет Мелисса. Она не даст тебе скучать.
Я не спорила. Потому что они были правы. Впервые за долгие годы я могла просто быть мамой, женой, сестрой. Без погонь, без страха, без крови.
Мелисса росла быстрой и любопытной. В четыре года она уже говорила, как взрослая, и требовала, чтобы я читала ей сказки перед сном. Я сидела на краю её кроватки, держа книжку в руках, и чувствовала, как внутри разливается спокойствие.
- Мам, - говорила она, дёргая меня за рукав. - А ты расскажи, как ты и папа познакомились.
Я улыбалась и придумывала сказку. Без трупов, без маньяков, без боли. Только любовь.
Но иногда, вечерами, когда Мелисса засыпала, а Ваня сидел за столом и разбирал бумаги, я подходила к нему и обнимала за плечи.
- Тяжело? - спрашивала я.
- Нормально, - отвечал он. - Но есть одно дело... не могу найти зацепку.
- Показывай, - говорила я.
И мы садились рядом. Я смотрела на его бумаги, на его записи, на его хмурое лицо, и во мне загорался тот самый огонь. Я снова становилась следователем - той, что умела видеть то, чего не видят другие.
Я находила зацепки. Указывала на детали. Подсказывала, где искать.
- Откуда ты знаешь? - удивлялся он.
- Потому что я и есть преступник - смеясь отвечала я. - Чутье Ванюш и опыт. Три года работы не прошли даром.
Он целовал меня в висок, и мы продолжали работать. Иногда до полуночи. Иногда до утра. Но Мелисса всегда просыпалась рано и бежала к нам, разрушая все наши планы.
Я сидела дома с дочкой и не жалела. Потому что знала, я всё ещё нужна. И моя семья это моя самая большая ценность.
Я больше не бегала по улицам за преступниками. Я не носила кобуру и не сидела в засадах. Но иногда я включала новости и видела, как Женя даёт интервью. Он выглядел старше, серьёзнее, но в глазах всё ещё горел тот же огонь.
А утром я просыпалась от того, что Мелисса прыгает на кровати и кричит:
- Мама, вставай! Папа уже ушёл на работу! Мы будем печь блины!
И я вставала. И шла на кухню, и мы пекли блины, и в доме пахло детством и счастьем.
А Ваня возвращался вечером с цветами и обнимал нас обеих.
- Вы мои девочки, - говорил он.
- Мы твои, - отвечала я.
И я знала, что всё закончилось. Там, в прошлом, остались убийства, страх, боль. А здесь, в настоящем, была жизнь. Настоящая. С её радостями, заботами и маленькими чудесами.
Я наверное уже никогда не вернусь в ту жизнь. Но я всегда буду помнить, как мы выжили. Как мы выбрались. Как нашли друг друга.
Однажды Мелисса спросила:
- Мам, а ты была полицейским?
- Была, - ответила я. - Очень хорошим полицейским.
- А почему ты перестала?
- Потому что появилась ты, - я поцеловала её в макушку. - И ты стала моим самым главным делом.
Она улыбнулась и побежала играть. А я смотрела на неё и думала о том, как далеко я ушла от той девушки, что стояла в туннеле и смотрела на труп мальчика. Как много я пережила. Как многому научилась.
И как сильно я люблю свою жизнь.
А теперь - я пойду и напеку блинов. Потому что у меня есть дочка, муж и брат. И это главное.
- Мам, а можно я добавлю варенье? - кричит Мелисса с кухни.
- Можно, - отвечаю я, надевая фартук. - Иди сюда, моя рыжая.
И я улыбаюсь. Впервые за долгие годы - легко и свободно. Моя семья со мной и это самое лучшее, что могло произойти со мной в этой жизни. Я дам ей самую лучшую жизнь.