8.
Медовый месяц закончился слишком быстро.
По крайней мере, так считала Кывылджим.
А вот Омер был уверен, что две недели — это преступно мало.
— Ты серьёзно хмуришься из-за возвращения домой? — спросила она в самолёте.
Омер посмотрел в иллюминатор.
— Я хмурюсь из-за возвращения к работе.
— Министр, который не хочет на работу?
— Муж, который не хочет отпуск заканчивать.
Кывылджим рассмеялась.
— Никому не рассказывай. Твоя репутация пострадает.
— Поздно.
Пауза.
— Я женился на директоре школы.
Когда они вернулись домой, их встретила мама Кывылджим.
— Наконец-то.
Она обняла дочь.
Потом Омера.
— Дом без вас был слишком тихим.
Омер снял пиджак.
— Признайтесь честно, вы просто соскучились.
— Конечно соскучилась.
Пауза.
— Но не говори никому.
Вечер прошёл спокойно.
Почти по-семейному.
Но утром всё изменилось.
Потому что началась обычная жизнь.
Кывылджим проснулась раньше.
Как всегда.
Но когда она уже собиралась вставать, чья-то рука обняла её за талию.
— Нет.
Она улыбнулась.
— Что значит "нет"?
— Ещё пять минут.
— Мне в школу.
— Мне в министерство.
Пауза.
— Значит, ещё десять.
Она тихо засмеялась.
— Кто бы мог подумать, что министр окажется таким ленивым утром.
— Только рядом с тобой.
В итоге они всё-таки поднялись.
Когда Кывылджим вошла в школу, сотрудники сразу окружили её.
— Как прошёл отдых?
— Где были?
— Покажите фотографии!
Она улыбалась.
Отвечала.
Но вдруг заметила кое-что странное.
Она счастлива.
По-настоящему.
И это видели все.
Тем временем в министерстве тоже происходило нечто необычное.
Омер вошёл в здание.
Сотрудники сразу замолчали.
— Доброе утро, господин министр.
— Доброе.
Но на его лице была улыбка.
Настоящая.
И это шокировало всех больше, чем любая реформа.
Один из заместителей даже тихо спросил коллегу:
— Он точно вернулся из отпуска?
— Боюсь, он вернулся счастливым.
Вечером они встретились дома.
Уставшие.
После первого рабочего дня.
Кывылджим сидела на диване с чашкой чая.
Омер вошёл и буквально рухнул рядом.
— Тяжёлый день?
— Очень.
— У меня тоже.
Они переглянулись.
И одновременно рассмеялись.
Потому что впервые у них было куда возвращаться после тяжёлого дня.
Не в пустую квартиру.
Не в одиночество.
Друг к другу.
Омер обнял её за плечи и поцеловал в висок.
— Знаешь...
— Что?
— Мне понравился медовый месяц.
Кывылджим улыбнулась.
— Только понравился?
Он притянул её ближе.
— Хорошо.
Пауза.
— Я уже скучаю по нему.
— Мы вернулись всего несколько часов назад.
— Именно.
И Кывылджим поняла, что, кажется, семейная жизнь с Омером будет гораздо интереснее, чем она ожидала. ❤️
Первые месяцы семейной жизни были почти счастливыми до неприличия.
Настолько, что Кывылджим иногда ждала подвоха.
И однажды он действительно появился.
В тот день у Омера были серьёзные проблемы в министерстве.
Проверки.
Давление сверху.
Журналисты.
Телефон не замолкал ни на минуту.
Когда он вернулся домой, Кывылджим сразу поняла:
— Что-то случилось все нормально? — осторожно спросила она.
— Да.
Коротко.
Слишком коротко.
Она знала этот тон.
— Омер...
— Кывылджим, пожалуйста. Не сейчас.
Она замолчала.
Но беспокойство никуда не исчезло.
Через час он заперся в своём кабинете дома.
Работал.
Звонил кому-то.
Раздражался всё сильнее.
Кывылджим несколько раз проходила мимо двери.
Слышала его голос.
Слышала напряжение.
И наконец решила зайти.
Она тихо постучала.
— Омер?
— Да?
— Может, тебе сделать чай?
— Не нужно.
— Ты весь день ничего не ел.
Пауза.
— Я сказал, не нужно.
Кывылджим нахмурилась.
Она открыла дверь и заглянула внутрь.
— Я просто волнуюсь за тебя.
В этот момент он как раз разговаривал по телефону.
Очень неприятный разговор.
И терпение закончилось.
— Кывылджим!
Она вздрогнула.
— Что?
— Я же сказал, не сейчас!
Он поднялся из-за стола.
Подошёл к двери.
И прямо перед ней закрыл её.
Хлоп.
Не сильно.
Но достаточно.
Прямо перед её лицом.
В доме наступила тишина.
Кывылджим несколько секунд просто стояла.
Не двигаясь.
Не веря.
За всё время их отношений такого ещё не было.
Он не накричал.
Не оскорбил.
Но закрыл дверь.
Перед её лицом.
Как будто она была чужой.
Она медленно развернулась и ушла.
Через двадцать минут разговор закончился.
Омер потёр глаза.
И только тогда понял, что произошло.
Вспомнил её взгляд.
Тот самый.
Раненый.
— Чёрт...
Он вышел из кабинета.
— Кывылджим?
Тишина.
— Кывылджим?
Она сидела в гостиной.
С книгой.
Но не читала.
Он подошёл ближе.
— Я был не прав.
Никакой реакции.
— Посмотри на меня.
Она подняла глаза.
И Омеру стало не по себе.
Потому что она не злилась.
Она была обижена.
По-настоящему.
— Ты закрыл передо мной дверь, — тихо сказала она.
— Я знаю.
— Как будто я тебе мешаю.
— Нет.
— Но именно так это выглядело.
Он сел рядом.
— Кывылджим...
Она поднялась.
— Мне нужно немного побыть одной.
И пошла к лестнице.
Но вдруг остановилась.
Омер нахмурился.
— Кывылджим?
Она прижала руку к виску.
— Всё нормально...
Но голос прозвучал странно.
Очень тихо.
Перед глазами поплыло.
Последние дни были тяжёлыми.
Мало сна.
Много работы.
Стресс.
А сегодняшняя обида стала последней каплей.
Омер увидел, как она пошатнулась.
— Кывылджим!
Он успел подхватить её буквально за секунду до того, как она упала.
— Кывылджим!
Никакого ответа.
На мгновение сердце Омера просто остановилось.
Он никогда не был так напуган.
Ни в министерстве.
Ни на переговорах.
Нигде.
Потому что сейчас у него на руках была женщина, которую он любил больше собственной жизни.
И она не открывала глаза.
— Кывылджим... пожалуйста...
В его голосе впервые звучал настоящий страх.
Не за карьеру.
Не за репутацию.
За неё.
И в этот момент он был готов отдать что угодно, лишь бы вернуть назад одну единственную секунду.
Ту секунду, когда он закрыл перед ней дверь. 💔
Омер не отходил от Кывылджим ни на шаг.
После обморока он настоял на том, чтобы её осмотрел врач.
Несмотря на то что она уже пришла в себя и уверяла, что чувствует себя нормально.
— Омер, я просто переволновалась, — в который раз сказала она.
— Нет.
— Омер...
— Нет, Кывылджим.
Она вздохнула.
— Ты сейчас разговариваешь как министр.
— А ты сейчас разговариваешь как человек, который только что потерял сознание.
Через несколько часов они сидели в кабинете врача.
Кывылджим уже чувствовала себя неловко.
Омер — напряжённо.
Настолько напряжённо, что врач несколько раз посмотрел на него с улыбкой.
— Господин Унал, мне кажется, вы переживаете больше пациентки.
— Это потому что я её муж.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Наконец врач вернулся с результатами.
И неожиданно улыбнулся.
— Ну что ж...
Пауза.
— Думаю, причина вашего обморока не такая страшная, как вы оба решили.
Кывылджим нахмурилась.
— Что вы имеете в виду?
Врач посмотрел на них обоих.
И произнёс:
— Поздравляю. Вы ждёте ребёнка.
Тишина.
Полная.
Кывылджим замерла.
Омер тоже.
Кажется, даже часы перестали тикать.
— Простите... что? — тихо переспросила Кывылджим.
Врач улыбнулся.
— Вы беременны.
Омер моргнул.
Потом ещё раз.
Словно мозг отказывался обрабатывать информацию.
— Ребёнок? — произнёс он.
— Именно.
Кывылджим медленно повернулась к нему.
И увидела то, чего никогда раньше не видела.
Министр образования.
Сильный.
Собранный.
Уверенный мужчина.
Сидел абсолютно растерянный.
— Омер...
Он посмотрел на неё.
И вдруг улыбнулся.
Так широко, что она сама не смогла сдержать улыбку.
— У нас будет ребёнок?
Кывылджим рассмеялась сквозь слёзы.
— Похоже на то.
Через секунду он уже держал её руку в своей.
Словно боялся отпустить.
— Вы уверены?
Врач тихо рассмеялся.
— Поверьте, господин Унал, это именно тот случай, когда уверенность есть.
Когда они вышли из клиники, Омер всё ещё выглядел ошеломлённым.
— Ты молчишь, — заметила Кывылджим.
— Я думаю.
— О чём?
Он остановился.
Посмотрел на неё.
А потом неожиданно обнял.
Крепко.
Очень крепко.
— О том, что ещё час назад я ругал себя за то, что закрыл перед тобой дверь.
Пауза.
— А сейчас думаю, что стану отцом.
Кывылджим почувствовала, как его руки слегка дрожат.
И впервые поняла:
Омер счастлив.
По-настоящему.
До невозможности.
Он осторожно коснулся её лба.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Нет.
Пауза.
— Кажется, сейчас я люблю тебя ещё сильнее.
Кывылджим рассмеялась.
— Это вообще возможно?
Омер посмотрел на неё с той самой улыбкой.
— Видимо, да.
И впервые за долгое время ни один из них не думал о работе.
Потому что теперь впереди их ждала самая важная глава их жизни. ❤️👶🏻
Следующие несколько дней Омер вёл себя очень странно.
По крайней мере, так считала Кывылджим.
Сначала он позвонил ей пять раз за утро.
— Омер, я на работе.
— Я знаю.
— Тогда зачем звонишь?
— Просто проверить.
— Что проверить?
Пауза.
— Что ты в порядке.
Кывылджим закатила глаза.
— Со мной всё хорошо.
— Хорошо.
Через двадцать минут он позвонил снова.
К концу недели вся школа уже знала, что министр образования превратился в самого тревожного будущего отца в стране.
Вечером Кывылджим вернулась домой и застала Омера в гостиной.
Перед ним лежали книги.
Много книг.
Очень много книг.
Она остановилась.
— Что это?
Омер поднял голову.
— Я изучаю.
— Что именно?
Он совершенно серьёзно ответил:
— Беременность.
Кывылджим расхохоталась.
— Ты купил семь книг?
— Восемь.
— Омер!
— Что?
— Наш ребёнок появится через несколько месяцев, а не завтра.
Он посмотрел на неё с невозмутимым видом.
— Подготовка никогда не бывает лишней.
Она подошла ближе.
И увидела десятки закладок.
Записи.
Пометки.
— Ты правда всё это читаешь?
— Конечно.
— Ты делаешь конспекты?
— Конечно.
Кывылджим закрыла лицо руками.
— Боже мой...
Омер поднялся и подошёл к ней.
— Почему ты смеёшься?
— Потому что ты министр.
— Да.
— И ты относишься к беременности как к государственной реформе.
Он задумался.
— Это несправедливое сравнение.
— Почему?
— Реформы проще.
На этот раз рассмеялись уже оба.
Позже вечером они сидели на диване.
Кывылджим устроилась рядом с ним.
Уставшая после рабочего дня.
Омер обнимал её одной рукой.
Внезапно он стал очень тихим.
— Что случилось? — спросила она.
Он некоторое время молчал.
Потом осторожно положил ладонь ей на живот.
Совсем бережно.
Словно боялся.
— Иногда мне кажется, что это сон.
Кывылджим посмотрела на него.
— Что именно?
— Всё это.
Пауза.
— Ты.
Наш дом.
Наш ребёнок.
Его голос стал тише.
— Я столько лет жил один.
Он редко говорил о таких вещах.
Очень редко.
— А теперь прихожу домой и думаю...
Он улыбнулся.
— Как я вообще жил без этого?
Кывылджим почувствовала, как защемило сердце.
Она придвинулась ближе.
— Теперь тебе уже не отвертеться.
— Поздно.
Он поцеловал её в волосы.
— Я и не собираюсь.
В этот момент из кухни показалась мама Кывылджим.
Она посмотрела на них.
Потом на книги.
Потом снова на них.
— Омер.
— Да?
— Ты опять читаешь про беременность?
— Да.
— А она хотя бы ужинала?
Омер замер.
Кывылджим довольно улыбнулась.
— Вот теперь ты попался.
И впервые за весь вечер будущий отец выглядел действительно виноватым. ❤️
Беременность Кывылджим протекала хорошо.
Слишком хорошо.
Настолько хорошо, что она начала забывать о своей осторожности.
А вот Омер ничего не забывал.
Вообще ничего.
— Ты опять несёшь папки?
— Омер, это две папки.
— Они тяжёлые.
— Они бумажные.
— Бумага тоже бывает тяжёлой.
Кывылджим только вздыхала.
Однажды вечером она вернулась домой позже обычного.
Уставшая.
Бледная.
И сразу направилась к лестнице.
Омер нахмурился.
— Ты ужинала?
— Потом.
— Кывылджим.
— Потом, Омер.
Она сделала ещё несколько шагов.
И вдруг остановилась.
Мир на секунду качнулся.
Совсем чуть-чуть.
Но этого хватило.
Она машинально коснулась перил.
Именно в этот момент Омер это увидел.
Лицо побледнело мгновенно.
— Кывылджим!
Он оказался рядом за секунду.
— Что случилось?
— Ничего.
— Не говори мне "ничего".
Она попыталась улыбнуться.
— Просто немного закружилась голова.
Но для Омера этого было достаточно.
Слишком свежо в памяти ещё жил тот обморок.
Через пятнадцать минут он уже сидел рядом с ней на диване.
С водой.
Фруктами.
Пледом.
И видом человека, готового вызвать десять врачей одновременно.
— Ты смотришь на меня так, будто я умираю.
— Не смешно.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Кывылджим замолчала.
Потому что увидела его глаза.
Там был страх.
Настоящий.
Не преувеличение.
Не тревожность.
Страх.
Она осторожно взяла его за руку.
— Омер.
Он поднял взгляд.
— Со мной всё хорошо.
— Я знаю.
Но по его лицу было видно, что не знает.
Пауза затянулась.
Наконец он тихо сказал:
— Я испугался.
Кывылджим удивлённо посмотрела на него.
Он редко признавал такое.
Очень редко.
— Из-за головокружения?
Омер покачал головой.
— Нет.
Пауза.
— Из-за того, что я понял, насколько сильно боюсь потерять вас обоих.
Кывылджим почувствовала, как сердце болезненно сжалось.
Он смотрел не на неё.
Куда-то в сторону.
Будто ему было сложно произносить это вслух.
— Омер...
— Я знаю, что всё хорошо.
Знаю, что врач сказал не переживать.
Знаю, что такое бывает.
Он тяжело выдохнул.
— Но когда ты пошатнулась, я не думал логически.
Кывылджим придвинулась ближе.
И сама обняла его.
Редко.
Потому что обычно первым был он.
Омер сразу обнял её в ответ.
Уткнувшись лбом в её волосы.
— С нами всё будет хорошо, — тихо сказала она.
— Обещаешь?
Она улыбнулась.
— Обещаю.
И впервые за весь вечер его плечи немного расслабились.
Потому что иногда даже самому сильному мужчине нужно услышать, что всё будет хорошо.
Особенно когда он уже любит своего ребёнка так сильно, будто тот появился в его жизни давным-давно. ❤️👶🏻
Омер ненавидел свой день рождения.
Не совсем ненавидел.
Скорее считал его обычным днём.
— Это просто дата, — говорил он каждый год.
Поэтому за неделю до праздника Кывылджим услышала уже раз десять:
— Никаких сюрпризов.
— Конечно.
— Я серьёзно.
— И я серьёзно.
От её улыбки Омеру почему-то становилось подозрительно тревожно.
Утро
Омер проснулся первым.
По привычке.
Но рядом никого не было.
Он нахмурился.
— Кывылджим?
Тишина.
Тогда он спустился вниз.
И застыл.
Вся гостиная была украшена фотографиями.
Их фотографиями.
Со знакомства.
С помолвки.
Со свадьбы.
С медового месяца.
На столе стоял торт.
А рядом Кывылджим и её мама.
— С днём рождения.
Омер несколько секунд просто смотрел.
— Вы же обещали без сюрпризов.
— Нет.
Кывылджим довольно улыбнулась.
— Это ты просил без сюрпризов.
Он покачал головой.
Но улыбку скрыть уже не смог.
Вечер
Настоящий сюрприз ждал позже.
После работы Кывылджим попросила его ни о чём не спрашивать.
Что уже было подозрительно.
Через час они приехали в загородный ресторан у озера.
Омер открыл дверь.
И замер.
Внутри были все.
Его родители.
Мама Кывылджим.
Друзья.
Коллеги.
Люди, которых он любил и уважал.
И все одновременно сказали:
— С днём рождения!
Омер редко терял дар речи.
Очень редко.
Но сейчас именно это и произошло.
Он посмотрел на Кывылджим.
— Ты всё это организовала?
— Несколько недель готовилась.
— Несколько недель?
— И заставляла всех хранить секрет.
Он рассмеялся.
— Теперь понятно, почему ты всё время прятала телефон.
Подарок.
Когда вечер почти закончился, Кывылджим подошла к нему с маленькой коробкой.
— Это мой подарок.
— Ты уже устроила мне весь этот вечер.
— Всё равно открой.
Омер осторожно открыл коробку.
Внутри лежала маленькая серебряная рамка.
С их свадебной фотографией.
А под ней была надпись:
"Лучшее решение в моей жизни — это ты."
На несколько секунд он замолчал.
Совсем.
Кывылджим вдруг занервничала.
— Тебе не нравится?
Омер поднял взгляд.
И она увидела в его глазах то, что видела очень редко.
Слёзы.
Настоящие.
Он быстро усмехнулся.
— Никому не рассказывай.
— Что именно?
— Что министр образования сейчас растроган.
Кывылджим улыбнулась.
— Уже поздно.
И вдруг Омер осторожно обнял её.
Прямо при всех.
Что обычно делал редко.
— Спасибо.
— За подарок?
Он покачал головой.
— За этот год.
Пауза.
Потом его ладонь осторожно легла на её уже заметно округлившийся живот.
И он тихо добавил:
— И за самый лучший подарок, который ещё только появится на свет.
Кывылджим почувствовала, как глаза наполняются слезами.
А вокруг них аплодировали гости.
Но в тот момент они слышали только друг друга.
Потому что этот день рождения стал первым, который Омер действительно захотел запомнить навсегда. ❤️🎂👶🏻💍