Часть 20: Вкус домашнего уюта
Джисон удивлённо повёл носом, уловив знакомый, невероятно аппетитный и насыщенный аромат, который никак не вязался с кухней закрытого корейского особняка. Он медленно отошёл от окна, насколько позволяла длина золотой цепи, и бросил взгляд на тарелку. Борщ выглядел безупречно: насыщенного рубинового цвета, с аккуратно нарезанными овощами и нежным мясом.
- Это... русский борщ? - недоверчиво спросил Джисон, округлив глаза и посмотрев на мафиози.
- Да, - на губах Минхо заиграла мягкая, довольная улыбка. Он был искренне рад, что смог удивить своего пленника. - У нашего шеф-повара интернациональное меню. Присаживайся.
Голод после дневной спячки взял своё, да и приятный запах окончательно перевесил упрямство. Джисон осторожно сел на край кровати, взял ложку и зачерпнул немного горячего бульона. Подув на него, он сделал первый глоток. Суп оказался потрясающим: идеальный баланс кислинки и сладости, совсем как в хороших ресторанах.
- Вкусно... - тихо признал Джисон, но тут же чуть смущённо добавил: - Только сюда бы майонез. С ним было бы вообще идеально.
Минхо не заставил себя ждать. Он тут же повернулся к двери и громко хлопнул в ладоши, вызывая слугу.
- Майонез. Живо, - коротко приказал Ли вошедшему подчинённому.
Буквально через минуту слуга вернулся с соусницей. Он аккуратно, под бдительным взглядом босса, выложил ложку густого белого майонеза прямо в тарелку Джисона и бесшумно удалился. Хан тут же принялся увлечённо перемешивать суп, наблюдая, как борщ приобретает приятный розоватый оттенок. Капнув ещё раз на ложку, он попробовал.
- Вот теперь то что надо! Очень вкусно, - довольно закивал Джисон, на мгновение забыв обо всех обидах и страхах перед этим опасным человеком.
Минхо, наблюдавший за этой картиной, почувствовал, как внутри разливается невероятное тепло. Доктор Хан с испачканной в супе губой и довольным видом выглядел слишком очаровательно. Завораживающий, домашний момент.
Ли мягко подался вперёд. Прежде чем Джисон успел сообразить, что происходит, Минхо аккуратно перехватил его свободную руку, наклонился и нежно, почти невесомо прижался к его губам. Это не было насилием или демонстрацией силы - поцелуй вышел трепетным, сладким и полным глубокой, искренней ласки, от которой у Джисона по телу разлилась приятная истома.