XVI глава - «Сделка»
Мир перед глазами начал двоиться, покрываясь серой цифровой рябью. Сцепив зубы до треска, опираясь ногтями о шершавый камень стены, он заставил себя подняться. Земля уходила из-под ног, но он сделал первый шаг.
Сорин, - его голос превратился в едва различимый сип.
Она замолчала, ловя каждое его движение. Рэн попытался взять её за запястье, но пальцы соскользнули, оставив на её коже липкий красный след. У него больше не было сил держать маску сильного человека.
- Слушай меня... - он тяжело навалился на неё, его лоб уткнулся в её плечо. - Тебе нужно... уходить. Прямо сейчас. Они придут ... Беги
- Я никуда не уйду без тебя, - отрезала она.
- Сорин, пожалуйста... - Рэн почувствовал, как сознание окончательно ускользает. Глаза закрылись сами собой, колени подкосились, и вся его немалая масса потянула их обоих вниз.
Но она не дала ему упасть.
- Нет, - раздался её голос. Спокойный. Абсолютный. Непоколебимый. - Мы идём вместе.
Перехватив его обмякшую руку, Сорин закинула её себе на плечи. Её хрупкое тело содрогнулось от тяжести, но она выпрямилась. Рэн едва перебирал ногами, почти полностью повиснув на ней и оставляя на пыльной мостовой тёмную дорожку. Мир для него превратился в обрывки звуков: её частое, прерывистое дыхание, стук её сердца прямо у его груди и бесконечная, холодная луна над головой.
Она не сказала ему, каких усилий ей это стоило.
Сорин перевязала рану тщательно и спокойно. Её руки не дрожали, движения были точными и уверенными, словно она выполняла привычную, будничную работу. Но внутри неё в это время всё рушилось и превращалось в пепел. Настоящее чудо, что ей вообще хватило сил дотащить его до этого заброшенного, покосившегося убежища.
Ближе к рассвету Рэн окончательно потерял сознание. До этого он ещё пытался что-то хрипеть, бороться с наплывающей темнотой, но потеря крови и глубокий шок взяли своё.
Она сидела на полу рядом с его лежанкой, крепко держала его за холодеющую руку и всматривалась в его лицо.
Бледное. Осунувшееся. Неподвижное.
Когда-то Сорин казалось, что она привыкла к смерти. Она видела её слишком часто, стояла рядом с ней во время сложных, вытягивающих душу ритуалов, провожала чужие, отболевшие духи в лучший мир. Ей казалось, что её сердце давно покрылось защитной ледяной коркой.
Но сейчас, глядя на человека, которого она научилась понимать без слов - по едва заметному движению губ, по тяжести дыхания, по интонации одного-единственного взгляда, - она вдруг осознала:
Нет.
К этому невозможно привыкнуть. И она не позволит этой тени забрать его.
Она дождалась, пока его пульс не превратился в едва уловимую, нитевидную пульсацию. Медлить больше было нельзя. Смерть уже стояла на пороге.
Сорин поднялась и вышла в ночь.
Лес встретил её мёртвой, давящей тишиной. Воздух казался густым, как болотная вода. Сорин знала это место. Старое, проклятое, нехорошее место, куда люди не приходили веками. Место, о котором шаманы говорили только шёпотом. Здесь граница между мирами истончилась настолько, что изнанка реальности сочилась сквозь корни деревьев.
Оно появилось само. Или её отчаяние послужило безмолвным зовом - Сорин уже не знала.
Тёмное. Бесформенное. Сгусток первородной чернильной тьмы, у которой не было чётких очертаний, но от которой веяло могильным холодом.
- Шаманская дочь, - раздался голос, звучащий одновременно отовсюду и ниоткуда, пробирая до самых костей. - Давно ты не приходила к нам.
- Мне нужна помощь, - спокойно ответила Сорин, хотя каждый нерв внутри кричал от ужаса.
- Я знаю, зачем ты здесь. Жизнь человека угасает.
Она крепко сжала пальцы в кулаки, чтобы унять дрожь.
- Он умрёт до рассвета. Нож задел внутренности. Я прошу исцеления. Для него.
Наступила тяжёлая, звенящая тишина. Тьма зашевелилась, словно обдумывая предложение.
- И что ты готова предложить взамен? Жизнь за жизнь?
Сорин не колебалась ни секунды.
- Всё, что захочешь.
Холод вокруг усилился, трава под её ногами покрылась инеем. Существо приблизилось, его невидимые склизкие щупальца почти касались её лица.
- Тогда я возьму твой шаманский дар, - прошипело оно с жадным торжеством. - Твоё видение. Твой голос, способный говорить с духами. Твою связь с иным миром. Всё, что делает тебя той, кто ты есть. Ты станешь пустой. Обычной.
Сорин не отвела взгляда. Сломанная внутри, но внешне непоколебимая, она произнесла:
- Хорошо.
В этот самый момент сквозь тяжёлую, липкую пелену небытия Рэн почувствовал дикий, неестественный холод. Тот самый холод, который заставил его на секунду приоткрыть свинцовые веки.
Он не мог пошевелиться. Тело не принадлежало ему, кровь застыла в жилах, а рана в боку горела первородным огнём. Но сквозь затуманенный, угасающий взор он выхватил из темноты силуэт Сорин. Она стояла спиной к нему, такая маленькая и хрупкая перед огромным монстром.
Рэн хотел крикнуть. Хотел рвануться к ней, закрыть собой, прогнать это древнее чудовище, но из его груди вырвался лишь беззвучный, слабый хрип. Мышцы свело судорогой от бессилия.
Сквозь звон в ушах он услышал её тихий голос:
- Сделка.
И в то же мгновение Рэн увидел, как от Сорин к чудовищу потянулись тонкие, светящиеся серебром нити - её дар, её суть, её искра. Тьма поглощала их с жадным, тихим урчанием.
Сорин покачнулась, словно у неё заживо вырвали душу. Последнее, что запомнил Рэн перед тем, как окончательно рухнуть в бездонную, чёрную пропасть - это её пустые, потерявшие прежний мистический блеск глаза, устремлённые на него.
Мир погас.
Рэн резко открыл глаза и тяжело вздохнул, словно только что выбрался из-под толщи ледяной воды.
В глаза ударил мягкий, тёплый солнечный свет. Над головой был незнакомый бревенчатый потолок, пахло сухими травами, старым деревом и воском. Никакой сырой подворотни. Никакого жуткого, давящего леса.
Он инстинктивно схватился за бок, ожидая резкой, пронзающей боли, но почувствовал под ладонью лишь плотные, чистые льняные бинты. Боль была, но глухая, тянущая - рана стремительно затягивалась, покрываясь молодой кожей. Так быстро люди не восстанавливаются.
Рэн попытался приподняться на локтях, но слабость в мышцах была ошеломляющей.
- Не вставай, - раздался тихий, почти плоский, лишённый прежней окраски голос из угла комнаты.
Там, на низком деревянном табурете у окна, сидела Сорин. Она выглядела измождённой, пугающе бледной. Но страшнее всего был её взгляд... в нём больше не было той глубокой, завораживающей тайны, которая всегда отличала её от обычных людей. Огонь в её глазах погас, оставив лишь серую, человеческую усталость.
- Где мы? - хрипло спросил Рэн. Свои голосовые связки слушались с трудом. - Сколько я...
- Крошечный охотничий домик на краю старого леса. Здесь нас никто не найдёт, - ответила она, медленно, словно через силу, переводя на него взгляд. - Прошло четыре дня, Рэн. Твоя рана... почти зажила. Тебе нужно лежать.
Четыре дня. Четыре дня абсолютной пустоты.
Рэн смотрел на неё, и страшные, обрывочные воспоминания той ночи - хриплый шёпот, чернильная тьма и серебряные нити, покидающие её тело - начали кристаллизоваться в его сознании, выстраиваясь в ужасающую картину. Всё это не было бредом раненого разума. Это случилось на самом деле.
- Что ты сделала, Сорин? - тихо, с нарастающим ледяным ужасом в груди спросил он, уже зная ответ, который разорвёт его сердце хуже любого судейского ножа.
