Между мирами

Мы обошли, кажется, каждый укромный уголок этого города, впитывая его атмосферу до последней капли. Эмоции переполняли меня, грозясь разорвать изнутри — я бы тысячу раз пожалела, если бы в этот вечер осталась в душном, пропахшем кондиционером номере отеля. Увидеть эту красоту своими глазами, пропустить её через себя было просто необходимо.

К вечеру мы с Соен превратились в двух уставших путников. Ноги гудели от бесконечных прогулок, а в желудках урчало так громко, что прохожие могли бы оглядываться. Мы буквально ввалились в уютную кофейню, спрятавшуюся в тени гостиницы. Воздух здесь был густым и сладким от запаха свежей выпечки и молотого кофе.

— А ведь ты не хотела идти, — с хитрой улыбкой напомнила подруга, делая глоток горячего латте.

— Мы гуляли так долго... Я переживала, что вдруг понадоблюсь Чонгуку. Вдруг у него что-то случилось? — я пожала плечами, пытаясь скрыть собственное смущение.

— Ты в курсе, что у тебя не круглосуточная смена? — фыркнула Соен, закатывая глаза. — Уверена, он сейчас либо отдыхает, либо рубится в какую-нибудь игру на приставке. А вообще, скорее всего, завис в каком-нибудь зале. Он же просто ходячие мышцы.

— Да, по нему и не скажешь, что он смазливый айдол. Скорее, какой-нибудь суровый телохранитель, — хихикнула я.

Соен тихо рассмеялась. Её смех был заразительным, но я знала: нам строго-настрого запрещены любые отношения на работе. За симпатию к парням здесь могут уволить без лишних слов и выходного пособия.

На следующее утро у парней были запланированы изнурительные съёмки. Я проследила, чтобы Чонгук не пропустил завтрак, и прихватила с собой его любимые напитки. Вообще-то, он всегда всё носит с собой и редко что-то забывает, но я на всякий случай держала запас — мало ли что.

Моей работы было немного: я составила план на день, разобрала почту и ответила на рекламные предложения. День обещал быть спокойным.

В обед ребята позвали меня за свой стол. Я села рядом с Чимином — он стал мне ближе всех из этой компании. Его теплота и лёгкость в общении разряжали любую напряжённую обстановку.
— Ты мало ешь, — заметил он с заботой и, не спрашивая, щедро подложил мне в тарелку риса и мяса. Я не была особо голодной после плотного завтрака, но отказаться от такой искренней заботы было бы просто невежливо.
— Так, это ты давай лучше питайся! Вы столько тренируетесь, а ты постоянно на диетах сидишь! — возмутилась я.
Чимин тихо рассмеялся, но продолжил есть. Ему сейчас не нужны были диеты — он находился в своей лучшей форме.

Чонгук весь вечер не сводил с нас взгляда. Он сидел напротив, и я физически ощущала его недовольство кожей. В итоге он, не говоря ни слова, просто попросил Чимина поменяться с ним местами за столом.

— Я немного недоволен твоей работой сегодня, — тихо произнёс он, даже не отрываясь от еды. Его голос был ровным, но от него по спине пробежал холодок.

— Что-то случилось? Где я ошиблась? — я напряглась.

Он отложил приборы и посмотрел на меня в упор тяжёлым взглядом:
— Ты не доделала свою работу. Письма разобраны не все, на некоторые сообщения ты так и не ответила. А в моём расписании допущена ошибка. Ты же знаешь, какой я перфекционист... Но посмеяться с Чимином тебе, видимо, было важнее.

«Да что он несёт?!» — пронеслось у меня в голове. Я же трижды всё перепроверила! Неужели я действительно могла что-то упустить? Даже если и могла, то точно не из-за того, что сейчас пошутила с Чимином! Иногда он реально бесит!

После ужина он решил проследить за моей работой лично. И вот я сижу за столом в его номере. Звучит это всё, конечно, не очень — сразу лезут в голову всякие глупости из дурацких дорам, но у нас чисто деловые отношения. Он просто хочет преподать мне урок за несуществующую халатность.

Я снова проверила почту и... чёрт возьми. Я действительно пропустила пару сообщений от спонсоров и немного накосячила в его расписании на среду. Если бы мы не нашли это сейчас, завтра Чонгук был бы в настоящем бешенстве.

Сам парень уже успел принять душ: от него пахло свежестью и чем-то терпким, мужским. Он заказал ещё еды из ресторана отеля. Время было не такое уж позднее — но от одной мысли о еде мой желудок скрутило голодным спазмом. А когда еду привезли, этот божественный аромат стал последней каплей — рот наполнился слюной, а живот предательски заурчал на всю комнату так громко, что я готова была провалиться сквозь землю.

— Давай поужинаем по-человечески, — предложил Чонгук ровным тоном, расставляя блюда и приборы на журнальном столике перед диваном.

Сначала было дико неловко ужинать с ним вдвоём в его номере. С другой стороны... ну а что такого? Я голодная как волк после этого дня, он заставил меня работать сверхурочно над ошибками (пусть и реальными), так почему бы и нет?

Я отставила ноутбук и села напротив него на диван. На столе было столько вкусностей: кимчи джигэ дымилось паром, рядом стояли закуски панчхан и рис. Мой живот тут же предательски заурчал в ответ на дразнящие ароматы.

Половину ужина мы провели в звенящей тишине. Было дико неловко: Чонгук молчал, уткнувшись в свою тарелку с таким видом, будто меня здесь нет вовсе. Я молчала тоже. О чём мне с ним говорить? Мы из разных миров. Он — мировая звезда с миллионами фанатов по всему свету, а я лишь человек-помощник из стаффа.

— Почему так странно смотришь на меня?

Его голос выдернул меня из мыслей так резко, что я вздрогнула и поймала его взгляд. Он изогнул бровь в немом вопросе. «Боже мой! Ты всё это время пялилась на него? Совсем рехнулась! Что он теперь подумает?» — паника затопила сознание.

— Ой, прости... я просто задумалась о работе! — выпалила я слишком быстро и фальшиво.

— О чём? — спросил он прямо, глядя на меня в упор тем самым тяжёлым взглядом из-под полуопущенных век. В его внимании было что-то настолько пронзительное и личное одновременно, что мне захотелось провалиться сквозь землю до самого первого этажа отеля. Обычно я всегда найду что сказать и не теряюсь ни при каких обстоятельствах, но рядом с Чонгуком все мои мысли разбегались по углам как испуганные мыши.

Внезапная тишина между нами стала давить на уши физически ощутимым грузом. Я поймала себя на мысли, что мне дико неловко: мы сидим всего в метре друг от друга на одном диване (пусть и разделённые столиком), а говорить совершенно не о чем. Обычно рядом всегда кто-то есть — тот же Чимин или Соен — кто заполняет паузы шутками или болтовнёй.

— Я заметил твоё напряжение, — голос Чонгука прозвучал глухо и низко. Он откинулся на спинку дивана. — С Чимином было бы веселее?

Его взгляд был слишком тяжёлым для простого вопроса. Слишком проницательным. Я физически ощутила желание спрятаться от этих глаз под стол или за подушку дивана.

— Мы с ним неплохо ладим... — слова вырвались сами собой тихим шёпотом против моей воли, и я не смогла сдержать непроизвольную улыбку при воспоминании о его дурацких шутках.

Чонгук усмехнулся одними уголками губ, но в этой усмешке не было ни капли тепла — лишь холодная сталь.
— Он у тебя прямо в голове поселился. О работе совсем забыла? — тон стал жёстче на несколько градусов ниже нуля.
Он демонстративно отвернулся к огромному панорамному окну с видом на ночной город.

Я сглотнула ком в горле размером с кулак. Ошибка? Да. Но разве за это нужно казнить взглядом?
— Это никак не влияет на работу... клянусь тебе.
Он резко повернулся обратно так быстро, что я вздрогнула:
— Ты помнишь правило? Никаких отношений внутри стаффа или с артистами.