Глава 4. Тот, кто не прощает
Январь 2026 года. День увольнения.
Олег вышел из здания «ХАН квеста» и остановился.
Снег падал крупными хлопьями, медленно и торжественно, будто природа решила устроить ему похороны. Олег стоял посреди тротуара, сжимая в руках пакет с вещами, и смотрел, как снежинки тают на его ладонях. Холодно. Так холодно, что зубы стучали. Но он не замечал этого.
Внутри было пусто.
Он сделал шаг. Второй. Пошёл по улице, не разбирая дороги. Мимо проезжали машины, кто-то крикнул ему что-то из окна, но звуки доносились будто сквозь вату. Мир стал чужим, ненастоящим. Как декорация в квесте.
Он не знал, сколько прошло времени. Минут двадцать, может, час. Он просто шёл, пока не упёрся в забор старого парка. Тот самый парк, где они с Алевтиной гуляли три дня назад. Где она говорила ему, что всё будет хорошо.
«Будет хорошо», — шепнул он себе.
Брехня.
Он сел на скамейку, не обращая внимания на то, что она покрыта снегом. Холод тут же проник сквозь джинсы, но Олег не чувствовал и этого. Он просто сидел, уставившись на пустоту.
Телефон в кармане завибрировал. Снова. И снова. Олег не хотел доставать его. Не хотел ни с кем говорить. Но вибрация была настойчивой, как звонок будильника, который невозможно отключить.
Он достал телефон. Семь пропущенных от Алевтины. Двадцать три сообщения.
Он открыл чат.
«ОЛЕГ, ГДЕ ТЫ?! Я ВЫШЛА ИЗ КВЕСТА, А ТЕБЯ НЕТ!»
«ТЫ ЧТО, УШЁЛ? БЕЗ МЕНЯ?!»
«ОЛЕГ, ОТВЕЧАЙ!»
«Я ЗНАЮ, ЧТО ТЕБЯ УВОЛИЛИ. МНЕ ЗАХАР СКАЗАЛ. ОЛЕГ, ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬ!»
«ТЫ ГДЕ?! Я ЩАС ПРИЕДУ, КУДА БЫ ТЫ НИ БЫЛ!»
«ОЛЕГ, НЕ ДЕЛАЙ ГЛУПОСТЕЙ!»
Олег смотрел на экран, и слёзы навернулись на глаза. Алевтина. Она всегда была рядом. Всегда знала, когда ему плохо. Даже если он пытался скрыть.
Он набрал:
«Я в парке. На скамейке.»
Через минуту пришёл ответ:
«НЕ ДВИГАЙСЯ! Я ЕДУ!»
Олег убрал телефон. Откинулся на спинку скамейки, запрокинул голову. Снег падал на лицо, таял, стекал по щекам. Как слёзы.
Он закрыл глаза и подумал: «А что, если бы я сейчас просто исчез? Растворился бы в этом снегу, в этом ветре, в этой пустоте?»
Мысль была опасной. Олег знал это. Но она была такой соблазнительной.
Он не заметил, как Алевтина подбежала к нему. Он услышал только её крик:
— ОЛЕГ!
Он открыл глаза. Она стояла перед ним, запыхавшаяся, раскрасневшаяся от холода, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу. В руках — его любимая кружка, которую она всегда брала с собой на работу.
— Ты что творишь?! — крикнула она. — Ты меня до инфаркта доведешь! Я думала, ты... я думала...
Она осеклась, глотнула воздуха и плюхнулась на скамейку рядом с ним.
— Я не… я просто сидел, — тихо сказал Олег.
— Врёшь. — Алевтина смотрела на него пристально, как врач на пациента с опасным диагнозом. — У тебя лицо такое. Я знаю это лицо. Когда ты хочешь исчезнуть. Ты думал об этом? Да?
Олег промолчал. Алевтина выругалась — грязно, сочно, на весь парк.
— Ты идиот! — Она схватила его за плечо и развернула к себе. — Слышишь? Ты идиот! Если ты что-то сделаешь с собой, я тебя не прощу! Я, блядь, не прощу! Понимаешь?!
— Алевтина…
— Нет, молчи! Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Я знаю, потому что сама через это проходила! Мне было четырнадцать, когда я хотела умереть. Четырнадцать! Я лежала в ванной с лезвием в руке и думала: «А что, если?». И если бы я тогда это сделала, я бы не узнала, что дальше будет. Что можно жить. Что можно быть счастливой. Что можно иметь друзей, которых любишь больше жизни.
Олег смотрел на неё. Она плакала. Впервые за всё время их дружбы он видел, как Алевтина плачет.
— Прости, — сказал он.
— Не надо просить прощения. Просто обещай мне, что не сделаешь глупости.
— Обещаю.
— Поклянись!
— Клянусь.
Алевтина выдохнула, вытерла слёзы рукавом и уткнулась лбом в его плечо.
— Я тебя люблю, дурака, — сказала она. — Если ты умрёшь, я тебя убью. А потом воскрешу и убью снова.
Олег засмеялся. Сквозь слёзы, хрипло, надрывно. Но засмеялся.
— Ты сумасшедшая, — сказал он.
— Я знаю. Пошли, а? Замёрзли уже. Ко мне. Мама пирог с капустой испекла.
— Опять с перцем?
— Ага. Ты же любишь.
Олег встал. Холод всё ещё пронизывал его, но внутри что-то оттаяло. Маленький огонёк, который Алевтина зажгла в нём.
Они пошли к остановке. Рука об руку.
Дома у Алевтины было тепло. Пахло пирогом, старыми книгами и псом Феликсом, который сразу же бросился облизывать Олегу руки.
Мама Алевтины, женщина с добрыми глазами и вечно уставшим лицом, молча поставила перед ними тарелку с пирогом и две кружки с чаем. Никаких вопросов. Она просто знала, что иногда человеку нужно молчание и еда.
— Ешь, — сказала Алевтина, садясь напротив. — И рассказывай.
Олег откусил кусок пирога. Горячий, с перцем — как всегда. И на вкус — дом.
— Он сказал, что я сам всё придумал, — сказал Олег. — Что я ему не нужен. Что я ставлю его в неловкое положение. И что лучше мне уйти.
— Матвей?
— Ага.
Алевтина закатила глаза.
— Ты знаешь, кто он на самом деле?
— Кто?
— Трус. Он просто боится. Боится, что кто-то узнает, что на него положил глаз парень. Что его репутация пострадает. Что его девушка от него уйдёт. Он не может тебя принять, потому что он сам себя не принимает.
— Может, ты права, — сказал Олег. — Но мне от этого не легче.
— Знаю. Поэтому я хочу, чтобы ты кое-что понял.
Алевтина взяла его руку через стол. Её ладонь была тёплой.
— Ты не виноват в том, что ты гей. Это не ошибка, не болезнь, не приговор. Это просто часть тебя, как цвет глаз или рост. И если люди не могут тебя принять — это их проблема. Твоя задача — принять себя. И тогда найдётся кто-то, кто полюбит тебя всего. Понял?
Олег кивнул.
— Я буду стараться, — сказал он.
— Хорошо. А теперь доедай пирог и иди спать. Я застелю тебе на диване. Завтра будет новый день.
Олег улыбнулся.
— Спасибо, что ты есть, — сказал он.
— Иди нахуй, — с улыбкой ответила Алевтина. — Ты меня сейчас расплакать хочешь.
Они засмеялись.
И в этот момент Олег впервые за долгое время понял: он не один.
Позже, когда он лёг на диван, укрытый пледом, телефон снова завибрировал. Ульяна.
«Как дела? Я волнуюсь. Алевтина сказала, что тебя уволили. ТЫ КАК?! Я ПРЯМО СЕЙЧАС СОБИРАЮСЬ И ЕДУ В ЗАРЕЧЕНСК, НЕ ОСТАНАВЛИВАЙ МЕНЯ!»
Олег улыбнулся.
«Всё хорошо. Я у Алевтины. Она не даст мне пропасть.»
«Ну и славно. А то я бы тебе вмазала за то, что не отвечаешь. Кстати, я тут подумала: а не хочешь ты создать анкету в Дайвинчике?»
Олег удивился.
«Зачем?»
«Ну как зачем? Чтобы найти нормального парня! Без психов, без мудаков. Я знаю, там есть нормальные. Я сама подружке искала. Нашла. Им пофиг на твою ориентацию, потому что они такие же. И никто тебя не уволит за то, что ты гей.»
Олег задумался. Идея была одновременно и пугающей, и притягательной.
«Я подумаю» — написал он.
«Пупупу, подумай, — ответила Ульяна. — Но я знаю, что ты захочешь. Потому что ты заслуживаешь счастья, Олег. Помни об этом.»
Олег долго смотрел на экран. Потом поставил телефон на зарядку, закрыл глаза и провалился в глубокий, тревожный, но первый за многие дни сон.
Конец главы 4.