ТЕНИ. Между нами.

Авторское право защищено. Все имена, персонажи и события являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми — случайность.

Предупреждение для читателей:

Книга предназначена для читателей старше 18 лет. На территории Российской Федерации законодательством запрещена пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних. Данное произведение является художественным вымыслом, не ставит целью пропаганду чего-либо, а лишь рассказывает историю конкретных вымышленных персонажей — их чувства, выборы, ошибки и путь к себе.

От автора:

Автор убеждён: каждый человек, независимо от ориентации, имеет право на любовь, уважение и достойную жизнь. Любовь не бывает «правильной» или «неправильной». Она просто есть. Эта книга — не призыв, не манифест, не учебное пособие. Это история. Одна из миллионов. И если после прочтения кому-то станет чуточку легче — значит, всё было не зря.

________________________________________________________________________________________________

Ноябрь 2025 года. Город Зареченск.

Запах дыма, искусственной крови и чужого страха.

Олег стоял за кулисами квеста «ХАН квест» и поправлял маску клоуна. Белый грим, нарисованная кровавая улыбка, растрёпанный парик. Сегодня он играл роль Клоуна-Мясника — одного из самых страшных персонажей в их репертуаре.

— Олежка, ты готов? — В гримёрку заглянула Алевтина в образе медсестры-психопатки. Окровавленный халат, перекошенный колпак, огромный шприц с красной жидкостью. — Группа уже в коридоре. Пятнадцать человек, корпоратив. Пьяные.

— Пьяные — это хорошо, — усмехнулся Олег. — Им веселее, нам проще.

— Ты сегодня какой сценарий берёшь?

— Основной. Первым выхожу я, пугаю их на входе, потом ты в операционной, потом Вениамин в роли священника в конце. Запомнили?

— Ага. — Алевтина подмигнула и исчезла.

Олег сделал глубокий вдох. Он работал здесь уже полгода — с тех пор, как они с Алевтиной ушли из предыдущей компании, где было скучно и платили мало. В «ХАН квесте» было страшно, весело, и зрители их обожали.

Сам квест представлял собой заброшенное здание, где по легенде когда-то проводили жуткие эксперименты, а теперь там обитают маньяки и демоны. У них было пять сценариев, пять ролей, которые Олег исполнял в разные дни. Сегодня — клоун. Завтра — псих по прозвищу «Санитар». Послезавтра — врач, делающий бесчеловечные опыты. А в лучшие дни — священник, который изгоняет демонов, но в финале оказывается самым страшным монстром. Или отец маленькой девочки, чей призрак бродит по коридорам.

Роль отца была любимой. Олег надевал старый пиджак, брал в руки плюшевого зайца и выходил к зрителям с тихим голосом: «Вы не видели мою дочку? Она потерялась… в этом здании…» — а потом, когда кто-то подходил утешить, резко поднимал голову, и на гриме была вторая маска — демоническая. Люди кричали. Люди плакали. Олегу нравилось.

Но сегодня была роль клоуна. И это была его самая сильная роль.

Он вышел в коридор. Красный свет, звуки детского смеха, переходящего в крик. Он шёл медленно, волоча за собой игрушечную бензопилу — без цепи, но с реалистичным звуком, от которого мурашки бежали по коже даже у опытных актёров. Группа была в двадцати метрах. Олег дождался, пока экскурсовод скажет: «А теперь держитесь — здесь самый опасный обитатель "ХАН квеста"…» — и шагнул в свет прожектора.

— Детки, — прошептал он в микрофон, и голос разнёсся по коридору с хрипотцой. — А кто хочет поиграть?

Толпа взвизгнула. Кто-то упал. Девушка в розовом пальто закричала так, что заложило уши. Олег улыбнулся своей кровавой улыбкой и пошёл на них, волоча бензопилу, которая завелась с жутким рёвом.

Через сорок минут, когда группа выбежала из квеста с криками «это было круто», «я никогда так не боялся» и «я обосралась от страха, честное слово», Олег сидел в гримёрке и снимал грим. Алевтина плюхнулась рядом на стул, скинула окровавленный халат на пол.

— Ты сегодня жесть. Я слышала, как они кричали. Ты там рычал как настоящий маньяк.

— Вжился в роль, — усмехнулся Олег, стирая ватным диском белую краску с лица. Под гримом кожа была бледной и уставшей.

— А Вениамин сегодня облажался. Вышел не в той сутане, напутал слова. Придётся завтра с ним говорить.

— Вениамин всегда облажается. Он талантливый, но ленивый.

— Как и ты, — фыркнула Алевтина.

— Я не ленивый. Я выборочно энергичный. — Олег бросил в неё скомканной салфеткой.

Они рассмеялись. И в этот момент в гримёрку зашёл он.

Матвей.

Высокий, шатен, с правильными чертами лица и холодными серыми глазами. Он играл главного злодея — Демона, который появлялся только в финале и выходил из зеркала под аккомпанемент громкой музыки и вспышек света. Самый эффектный выход. Самая высокая оплата. Самый красивый актёр в труппе «ХАН квеста». Его фотография висела на сайте компании первой — лицо проекта.

— Привет, — сказал Матвей, кивая Олегу. — Хорошо отыграл сегодня. Клиенты довольны, я слышал.

— Спасибо, — ответил Олег. Сердце ёкнуло и забилось где-то в горле.

Он не знал, когда это началось. Может быть, месяц назад, когда Матвей помог ему застегнуть костюм — спина не доставала до верхней пуговицы, и Олег мучился минут десять, пока Матвей не подошёл и не сказал: «Дай помогу, чего ты как уж на сковородке». Может быть, два месяца назад, когда они остались вдвоём в гримёрке после закрытия, и Матвей рассказывал о своих планах: купить машину, съехаться с девушкой, открыть свой бизнес. Может быть, вчера, когда Олег увидел, как Матвей смеётся с кем-то в коридоре, запрокинув голову, и подумал: «Как же он красив. Как же мне хочется, чтобы он посмотрел на меня так, как я смотрю на него».

Проблема была в том, что Олег уже знал: он гей. Знал с четырнадцати лет, когда смотрел на одноклассника Валерия и чувствовал то, что не должен был чувствовать по мнению всех вокруг. Знал, но ничего не делал. Пытался встречаться с девочками — не получалось, было скучно и противно. Пытался не думать — не выходило, мысли лезли сами, особенно по ночам.

А теперь появился Матвей. Красивый, уверенный, взрослый. И Олег понял, что больше не может молчать.

Когда Алевтина вышла в коридор — ей позвонила мама, и она ушла разговаривать, прикрыв дверь, — Олег поднялся со стула. Подошёл к Матвею. Тот сидел на подоконнике, листал телефон.

— Матвей, — сказал Олег. Голос дрогнул, но он заставил себя говорить. — Можно с тобой поговорить?

— Конечно. — Матвей поднял глаза, убрал телефон в карман. — Что-то случилось? Выглядишь напуганным.

Олег сжал в руках ватный диск — единственное, что было под рукой. Сделал вдох. Выдох. Сердце колотилось так, что, казалось, Матвей должен слышать.

— Ты мне нравишься, — сказал он. Просто. Без пафоса. Без подготовки. — Не как друг. Не как коллега. Как… ну, ты понимаешь.

Тишина.

Такая тишина, какой Олег не слышал никогда. Даже в самых страшных сценах квеста, когда всё замирает перед криком, не было так тихо.

Матвей не двигался. Только глаза изменились — стали холоднее. Твёрже. Чужими.

— Ты серьёзно? — спросил он. Голос ровный, без эмоций.

— Абсолютно.

Матвей встал с подоконника. Прошёлся по гримёрке — туда-сюда, три шага в одну сторону, три в другую. Остановился у двери, прикрыл её плотнее, чтобы никто снаружи не услышал. Вернулся, сел на край стула напротив Олега.

— Слушай, Олег, — сказал он тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте было больше веса, чем в крике. — У меня девушка. Мы встречаемся уже два года. Планируем пожениться. Я не… я не такой.

— Я знаю. — Олег смотрел в пол. На грязный кафель, на котором остались следы грима и чьи-то кроссовки. — Я просто сказал. Я не предлагал тебе ничего. Я не трогал тебя. Ничего.

— Но это странно.

— Почему? Потому что я мальчик, который сказал мальчику, что он ему нравится?

— Потому что мы работаем вместе, — жёстко сказал Матвей. — Потому что в «ХАН квесте» иногда бывают дети. Родители приводят. Ты понимаешь, чем это пахнет? Если кто-то узнает — слухи пойдут, проверки. Нас всех могут закрыть.

— Никто не узнает. Я никому не скажу. Даже Алевтине.

— Уже поздно. Ты сказал мне. А я не должен был этого слышать. — Матвей провёл рукой по лицу, потёр переносицу. — И я должен решить, что с этим делать.

Олег похолодел. Внутри будто открылся люк, и весь тёплый воздух выдуло наружу.

— Что значит «решить»?

— Я подумаю, — сказал Матвей и вышел, не оборачиваясь.

Дверь за ним закрылась мягко, почти бесшумно. Но Олегу показалось, что она грохнула, как крышка гроба.

Он остался один. В гримёрке пахло латексом, потом и чем-то сладким — чьими-то духами. Олег сидел, смотрел на дверь и не мог пошевелиться.

Пришла Алевтина, закончив разговор.

— Олег? Ты чего такой бледный? Грим снял вроде…

— Нормально всё, — сказал он. Встал. — Пойду переодеваться.

Он вышел в коридор, прошёл мимо декораций — заброшенная операционная, зеркальный лабиринт, комната с куклами. Всё, что ещё час назад казалось родным, теперь выглядело чужим и пугающим.

В раздевалке он сел на скамейку, уронил голову в ладони и не заплакал. Слёзы не шли. Только пустота. Огромная, холодная пустота, как в заброшенном здании без электричества.

Он достал телефон. Открыл чат с Алевтиной.

«Меня могут уволить»

Через минуту пришёл ответ:

«ЧТО? С КАКОГО ПЕРЕПУГУ? КОГО БИТЬ?»

Олег не ответил. Открыл чат с Ульяной — той самой интернет-подругой, с которой они общались уже пять лет, с тринадцати лет, когда Олег ещё не понимал, что с ним происходит. Ульяна жила в другом городе, они никогда не виделись, но она знала о нём больше, чем любой человек в Зареченске.

Он написал: «Ульяна, кажется, я снова всё испортил. Признался парню. Теперь меня выгонят с работы.»

Ульяна ответила через три секунды. Голосовым.

Олег нажал на воспроизведение.

— Олег, мать твою. Я сейчас прилечу в Зареченск, хоть ты ни разу не сказал, где живёшь, найду по IP — у меня брат айтишник. Ты как? Держишься? Ты только не молчи, ладно? Хочешь, я буду кидать тебе тупые мемы про то, как геев увольняют из квестов, и мы будем смеяться? Это вообще законно? Нет, серьёзно, ты написал заявление? Не смей. Пусть увольняют сами, пусть бумажку дают. Но знаешь что? К чёрту эту работу. К чёрту этого клоуна Матвея. Ты талантливый. Найдёшь лучше. А этого мудака — забудешь. Я тебя люблю, дебил. Не смей там раскисать. Пришли мне фото своего грустного лица, я тебе в ответ пришлю фото своей кошки в коробке. Это называется терапия.

Олег прослушал голосовое трижды. На третьем разе на глаза всё-таки навернулись слёзы. Он не вытирал их. Пусть текут. В раздевалке никого нет.

Он убрал телефон, собрал вещи — запасную футболку, пачку влажных салфеток, блокнот, в котором записывал свои мысли по ночам. Надел куртку. Вышел на улицу.

Февральский ветер ударил в лицо. Снег хрустел под ногами. Город Зареченск спал, укрытый серым небом и тусклыми фонарями.

Олег посмотрел на вывеску «ХАН квест» — неоновую, с черепом и перекрещёнными костями. Место, где он был счастлив. Где он был нужен. Где его предали.

Он отвернулся и пошёл в темноту.

«Что мне делать?» — спросил себя Олег. Ответа не было. Только ветер и снег.

Конец главы 1.