BETWEEN THE LINES

С того вечера, когда мы случайно встретились на разных сторонах улицы, прошло несколько дней. Я старалась не думать об этом. Правда старалась. Но воспоминание всё равно возвращалось снова и снова.

Его взгляд.

Растерянный. Уставший. И какой-то непривычно грустный.

Я злилась на себя за то, что вообще обратила на это внимание. После всего, что произошло, мне должно было быть всё равно. Но почему-то не было. В тот вечер я вернулась домой поздно. Почти весь день провела в редакции, а потом ещё долго гуляла по городу, не желая сразу ехать домой.

Квартира встретила меня привычной тишиной. Я переоделась, собрала волосы в небрежный пучок и поставила чайник. Впервые за долгое время вечер казался спокойным. Без неприятных новостей. Без звонков. Без воспоминаний.

Я уже собиралась сесть на диван с ноутбуком, когда в дверь позвонили. Один раз. Потом второй. Я удивлённо посмотрела на часы. Почти одиннадцать вечера. Кто вообще может прийти в такое время? Наверное, Ира.

Она иногда появлялась без предупреждения.
Я подошла к двери и открыла её. А потом замерла. На пороге стоял Гриша.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Словно никто из нас не был готов к этой встрече. Он выглядел совсем не так, как обычно. Без привычной уверенности. Без улыбки. Под глазами залегли тени, будто он нормально не спал уже несколько дней. В руках не было ни цветов, ни каких-то глупых попыток красиво извиниться. Только усталость. И чувство вины, которое читалось даже во взгляде.

— Привет, — тихо сказал он.

Я крепче сжала ручку двери.

— Что ты здесь делаешь?

— Нам нужно поговорить.

Я невольно усмехнулась.

— Опять?

— Да.

В этот раз его голос звучал иначе. Без раздражения. Без давления. Просто честно.

И именно поэтому я не захлопнула дверь. Хотя очень хотела. Несколько секунд я молчала, потом всё-таки отступила в сторону.

— Пять минут.

Он кивнул и вошёл в квартиру. На кухне стало непривычно тесно. Гриша сел напротив меня за столом. Я скрестила руки на груди. Он явно заметил этот жест. Но ничего не сказал. Некоторое время в комнате стояла тишина.
Первым заговорил он.

— Я долго думал, что сказать.

— И?

— И понял, что никакие слова не исправят того, что я сделал.

Я отвела взгляд. Потому что меньше всего сейчас хотела слышать извинения. Наверное, раньше я мечтала об этом разговоре. Представляла, как он придёт и всё объяснит. Но время прошло. И вместе с ним исчезла уверенность, что этого будет достаточно.

— Алиса, я правда виноват.

Я усмехнулась. Горько.

— Правда?

— Да.

— Интересно, что тебе понадобилось столько времени, чтобы это понять.

Он опустил взгляд. И почему-то это разозлило меня ещё сильнее.

— Ты хотя бы представляешь, каково это было?

— Представляю.

— Нет, не представляешь.

Я впервые за весь разговор повысила голос.

— Ты даже не дал мне объясниться. Не выслушал, не попытался разобраться. Ты просто решил, что это сделала я.

Гриша молчал. А я вдруг поняла, сколько всего накопилось внутри. Сколько обиды я носила в себе всё это время.

— Знаешь, что было самым больным? Не статья, не слухи. Не то, что мне перестали доверять коллеги.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Самым больным было то, что не поверил именно ты.

Он тяжело выдохнул. Словно эти слова ударили его сильнее, чем я ожидала.

— Я знаю.

— Нет. Не знаешь.

Потому что если бы знал, то никогда бы так не поступил. На кухне снова повисла тишина. За окном шумел город. Где-то внизу проехала машина. Кто-то смеялся во дворе.

А мы сидели друг напротив друга и впервые за долгое время говорили по-настоящему честно. Без шуток. Без масок. Без попыток казаться сильнее, чем есть на самом деле.

— Я испугался, — неожиданно сказал он.

Я нахмурилась.

— Чего?

Гриша невесело усмехнулся.

— Что ошибся в человеке.

— И поэтому решил, что виновата я?

— Нет. Именно поэтому не смог мыслить нормально.

Я молчала.

Он провёл рукой по волосам и устало посмотрел в окно.

— Это не оправдание. Просто правда. Я был зол. Обиделся. Накрутил себя. И сделал самое глупое, что мог. Не поверил человеку, который этого заслуживал.

Впервые за весь вечер мне нечего было ответить. Потому что он не оправдывался. Не перекладывал ответственность. Не искал виноватых. Просто признавал свою ошибку.
Но боль от этого меньше не становилась.

— Я не могу простить тебя сразу. - тихо сказала я.

Он кивнул почти сразу. Будто ожидал именно такого ответа.

— Я знаю. - немного притихаю, но добавляю, - Правда знаю. Потому что если бы ситуация была обратной, я бы тоже не смогла.

На его лице появилась слабая улыбка. Грустная. Но настоящая.

— Главное, что ты хотя бы разговариваешь со мной.

От этих слов сердце почему-то болезненно сжалось. Мы просидели ещё почти час. Разговаривали. Вспоминали. Спорили. Иногда молчали. И постепенно напряжение между нами становилось меньше. Не исчезало. Но уже не казалось таким непреодолимым.

Когда он наконец поднялся из-за стола, за окном давно была глубокая ночь. Я проводила его до двери. Некоторое время мы стояли молча. Как будто никто не хотел заканчивать этот разговор.

Потом Гриша посмотрел на меня. Внимательно. Так, что на секунду стало трудно дышать.

— Спасибо, что открыла дверь.

Я слабо улыбнулась.

— Не привыкай.

Он тихо рассмеялся. Впервые за очень долгое время. Потом сделал шаг назад. Уже собираясь уходить. Но вдруг остановился.

— Алиса?

— Что?

Несколько секунд он молчал. Словно сомневался, стоит ли говорить. А потом всё-таки сказал:

— Я скучал.

И прежде чем я успела что-то ответить, развернулся и пошёл к лестнице. А я ещё долго стояла в дверях, слушая удаляющиеся шаги и пытаясь понять, почему после его ухода в квартире стало намного пустее, чем было до его прихода