Последняя инстанция

1:32 ночи. Фургон. Дорога в организацию.

Фургон трясло на каждой кочке, но внутри было тепло и тихо - если не считать храпа Диего на заднем диване. Блэр дремала, прислонившись головой к холодной стенке, её длинные волосы разметались по плечам. Рокси сидела в углу с открытыми глазами и смотрела на потолок - она вообще, кажется, никогда не спала, просто переходила из состояния «бодрствование» в состояние «ещё более странное бодрствование». Лоуренс сидел с закрытыми глазами и улыбался своей лёгкой, загадочной улыбкой.

Дохён сидел у окна, сжимая в руках телефон. Снаружи мелькали огни Нью-Йорка - редкие фонари, рекламные вывески, далёкие силуэты высоток. Он смотрел на экран, потом на дорогу, потом снова на экран.

И нажал вызов.

- Морган, - сказал он в трубку, не здороваясь. - Нам нужен личный самолёт для полёта в Корею.

В трубке было тихо. Потом раздался спокойный, чуть удивлённый голос:

- В Корею? Уже нашли?

- Да. Я объясню позже. Но самолёт нужен срочно, - Дохён поморщился, покосившись на спящего Диего, который во сне пробормотал что-то про «грёбаный перец». - И чтобы там не было ни стюардесс, ни пилотов - только наши. Мы будем обсуждать план, и лишних ушей нам не надо.

- Я поняла, - ответила Морган без колебаний. - Самолёт будет готов к завтрашнему утру. Вылет в восемь. Я пришлю за вами машину.

- Спасибо, - коротко сказал Дохён и сбросил вызов.

Блэр приоткрыла один глаз:

- Ты только что разбудил Морган в час ночи?

- Она не спит, - ответил Дохён. - Она никогда не спит.

- Как и ты.

- Я сплю, когда есть время.

- А когда оно есть?

- Когда нет работы.

Блэр усмехнулась, закрыла глаза и снова ушла в дремоту.

Фургон продолжал ехать. Снаружи было темно, только фары выхватывали куски мокрого асфальта.

---

6:00 утра. Организация «Grave». Главный вход.

Фургон остановился у массивных ворот, которые бесшумно разъехались в стороны, пропуская их внутрь. Комплекс просыпался - по огромной территории уже бродили первые дети, кто-то бегал, кто-то сидел на скамейках, кто-то просто стоял и смотрел на поднимающееся солнце.

Команда выбралась из фургона.

Дохён выпрыгнул первым и сразу направился к входу, но в этот момент Блэр коснулась его плеча.

- Мы с Диего отойдём на пару часов, - сказала она, поправляя свой хвост. - Сегодня суббота. Ты знаешь.

- Знаю, - ответил Дохён. - Идите.

- Рокси, ты с нами?

- Нет, - ответила Рокси каменным лицом. - Я к Николь. Она ждёт.

- О, понятно, - улыбнулась Блэр. - Передавай привет.

Рокси кивнула и, даже не попрощавшись, свернула в боковой коридор. Её чёрные ровные волосы блеснули в утреннем свете, и она исчезла за поворотом.

- А ты, Лоуренс? - спросила Блэр, повернувшись к нему.

Лоуренс стоял чуть в стороне, всё с той же непроницаемой улыбкой. Рядом с ним стояли двое мужчин в строгих костюмах - не охранники, что-то вроде администраторов Морган.

- Меня ждут, - мягко сказал он. - Есть пара вопросов, которые надо обсудить.

- Каких вопросов? - нахмурилась Блэр.

- Рабочих.

- Ты всегда так делаешь, - хмыкнула она. - Никогда не говоришь, куда идёшь.

- Это называется не быть предсказуемым, - ответил Лоуренс, чуть шире улыбнувшись. - Не теряйте меня.

Он развернулся и пошёл с теми двумя, плавно и бесшумно, как призрак в белых волосах.

Блэр повернулась к Диего.

- Ну что, Колючка? Начнём наше субботнее турне?

- Я ТЕБЕ СЕЙЧАС КОЛЮЧКУ ПРИШЬЮ, - зевнул Диего, но встал и потянулся, хрустнув спиной. - Пошли. Надо успеть до обеда.

Они ушли в другую сторону - к детским корпусам, где уже начиналась раздача завтрака.

Дохён остался один.

Он стоял посреди огромного холла, смотрел на высокие потолки, на десятки коридоров, расходящихся в разные стороны, и чувствовал, как внутри него что-то начинает закипать.

Суббота.

Свободный день.

Целый день.

- Ну, - сказал он себе тихо. - Погнали.

И рванул в сторону лаборатории.

---

6:15 утра. Лаборатория Дохёна.

Дверь захлопнулась за ним с глухим металлическим щелчком. Он включил свет - и комната озарилась мягким голубоватым сиянием от десятков пробирок, колб, горелок и химических реактивов.

Лаборатория была его убежищем.

Здесь пахло озоном, металлом и - почему-то - ванилью. Дохён купил ароматическую палочку пару месяцев назад, чтобы заглушить едкий запах кислот, но она только смешивалась с ним, создавая странный, но почему-то успокаивающий аромат.

Он скинул куртку, натянул перчатки, взял первую пробирку и начал работать.

Первые полчаса - подготовка. Смешать, подогреть, остудить, замерить pH. Всё шло ровно, по плану, без сюрпризов.

- Отлично, - пробормотал Дохён. - Первая партия почти готова.

Он добавил последний ингредиент - каплю диметилсульфоксида - и смотрел, как жидкость меняет цвет.

Меняет.

Меняет.

Ярко-зелёный.

- Да! - крикнул он так громко, что за окном, наверное, вздрогнул какой-нибудь прохожий. - РАБОТАЕТ!

Он подпрыгнул на месте, ударил кулаком по столу и засмеялся. Смех был нервным, почти истеричным - но это был смех человека, у которого получилось.

Он взял пробирку, поднёс к свету, покрутил, любуясь цветом.

- Через полчаса стабилизируется, - сказал он себе. - Ещё пара часов, и можно будет проверить на...

Он не договорил.

Пробирка в его руке взорвалась.

Не сильно - просто хлопнула, как воздушный шарик, и ярко-зелёная жидкость разлетелась по столу, по стенам, по его рукаву.

- А-А-А-А! - заорал Дохён. - НУ ЁБАНЫЙ В РОТ!

Он заматерился так, что даже мёртвый бы услышал. Схватил тряпку, начал яростно вытирать стол, продолжая ругаться сквозь зубы:

- ИДИОТ! КАКОЙ ЖЕ ИДИОТ! ЗАЧЕМ Я ДОБАВИЛ ЭТУ КАПЛЮ ТАК РАНО?! НУЖНО БЫЛО ПОДОЖДАТЬ! ПОДОЖДАТЬ, БЛЯДЬ!

Он выкинул остатки в специальный контейнер, сел на стул, закрыл лицо руками.

- Всё сначала, - прошептал он. - Четыре часа работы насмарку.

Но встал.

Потому что он - «Ультиматум». Потому что он - Дохён Кан, и он не сдаётся после первой неудачи.

Он начал заново.

---

8:00 утра. Детский корпус.

Диего и Блэр шли по длинному коридору, мимо десятков дверей, за которыми уже слышались голоса детей. Воспитатели вели группы на завтрак - маленькие колонны по двадцать человек, каждый в своей одежде, кто во что хотел. Кто-то в ярких футболках, кто-то в толстовках с капюшонами, кто-то в платьях. Никакой униформы. Никаких ограничений.

Она улыбнулась и зашла в первую группу.

- Всем привет! Это я!

Дети радостно закричали, окружили её и Диего, который стоял с натянутой улыбкой и пытался не раздавить кого-нибудь случайно.

- Тётя Блэр! Вы снова пришли!

- А мы думали, вы забыли!

- Конечно, не забыли, - улыбнулась Блэр, доставая из рюкзака игрушки. - Мы всегда помним о вас.

---

Тем временем. Комната Николь.

Рокси сидела на полу, скрестив ноги, и смотрела на свою бывшую воспитательницу. Николь сидела напротив, в кресле-качалке, и пила чай.

- Я соскучилась по тебе, зайка, - сказала Николь, улыбаясь. - Ты редко заходишь в последнее время.

- Работа, - ответила Рокси без эмоций.

- Я знаю. Морган говорила, что ваша команда стала слишком востребованной.

- Мы - «Ультиматум».

- Я знаю, - повторила Николь. - И горжусь тобой. Ты выросла в настоящего профессионала.

Рокси моргнула один раз.

- Я не выросла. Я всё ещё 152 сантиметра.

Николь рассмеялась и встала, подошла к ней и обняла.

- Ты всегда была моей любимицей, зайка. Даже когда таскала сладости у других детей.

Рокси позволила себя обнять. Её лицо не изменилось, но в пустых глазах на мгновение мелькнуло что-то тёплое.

- Я уезжаю в Корею завтра, - сказала она.

- Я знаю. Будь осторожна.

- Я всегда осторожна.

- Ты всегда делаешь вид, что осторожна, - усмехнулась Николь. - Это не одно и то же.

Рокси не ответила.

Она просто сидела в объятиях женщины, которая была ей ближе, чем кто-либо из организации, и молчала.

---

10:15 утра. Лаборатория Дохёна.

Дохён стоял над столом, смотрел на очередную пробирку и сжимал кулаки.

Она снова была зелёной.

- НЕТ! - заорал он, схватив пробирку и швырнув её в стену. - НЕТ, НЕТ, НЕТ!

Она разбилась, оставив влажное пятно на бетоне.

- ЧЕТЫРЕ ЧАСА! - крикнул он, закрывая лицо руками. - ЧЕТЫРЕ ЧАСА, БЛЯДЬ!

Он ударил кулаком по столу. Пробирки подпрыгнули. Одна упала и разбилась. Ещё одна.

- Сука, - прошептал он. - Сука, сука, сука.

Он опустился на стул, тяжело дыша.

- Почему у меня не выходит? - спросил он у воздуха. - Все компоненты правильные, все пропорции соблюдены, температура... температура... может, проблема в температуре?

Он резко встал, подошёл к стенду с данными, начал быстро пересчитывать.

- Если подогреть до 60 вместо 55... и добавить не каплю, а две... и снизить кислотность...

Он записывал цифры с бешеной скоростью, пальцы летали по клавиатуре.

- Да, - сказал он. - Да, это должно сработать.

Он начал заново.

---

13:20. Тоже лаборатория.

Взрыв.

Громкий, оглушительный.

- А-А-А-А! - заорал Дохён, отпрыгивая от стола, с которого катились клубы сизого дыма. - ЧТО ОПЯТЬ?!

Из пробирки, которую он только что ставил на горелку, повалил густой чёрный дым. Что-то зашипело, закапало на пол.

Дохён схватил огнетушитель, сбил пламя, которое уже начало лизать край стола.

- Я УБЬЮ ТЕБЯ! - заорал он на пробирку, как будто она могла ответить. - Я ТЕБЯ УБЬЮ!

Он выкинул её в ведро с песком.

- КАКОЙ ЖЕ ИДИОТ ДОБАВИЛ СОДУ?! - орал он, размахивая руками. - АХ ТЫ, Я ТЕБЕ СЕЙЧАС...

Он резко остановился.

- Погодите, - прошептал он. - Сода... Сода! А что если... не соду, а кальций?

Он подбежал к шкафу с реактивами.

- Кальций, кальций... Да, есть!

Он схватил колбу с белым порошком.

- Если я добавлю его вместо соды... и чуть снижу температуру... и подожду...

Он начал смешивать, его руки тряслись от возбуждения.

- Давай, давай, давай...

Жидкость в пробирке начала менять цвет.

Серый.

Голубой.

Светло-голубой.

Дохён затаил дыхание.

Розовый.

Ярко-розовый.

Светящийся.

- Да... - прошептал он. - Да-да-да... РОЗОВЫЙ!

Он схватил пробирку, поднёс к свету. Жидкость переливалась, мерцала, как жидкий сахар, но в ней чувствовалась опасность.

- Идеально, - сказал он. - Просто идеально.

Он взял пипетку, набрал каплю и осторожно капнул на кусочек резины, лежавший на столе.

Резина мгновенно прилипла к столу. Дохён попытался оторвать её - безрезультатно. Прилипла намертво, словно вросла в поверхность.

- Невероятно, - прошептал он. - Просто невероятно.

Он посмотрел на часы.

22:12.

- Восемнадцать часов, - сказал он. - Восемнадцать часов работы, взрывов, криков, молитв... и вот оно.

Он сжал бутылочку в руке. Маленькая, почти невесомая, с кислотно-розовой жидкостью внутри.

- Теперь... - тихо сказал он, глядя на отражение в стекле. - Надо опробовать это на ком-то.

---

Конец шестой главы.