Последняя инстанция

Дом заказчика стоял в тихом переулке Верхнего Ист-Сайда, среди таких же старых, но холеных особняков, где за каждым окном прячется либо миллиардер, либо его проклятье. Фургон остановился у чугунных ворот, краска на которых облупилась ровно настолько, чтобы создавать впечатление запустения, но не нищеты. Богатые люди, как известно, любят, чтобы их страдания выглядели эстетично.

Дохён вышел первым, поправил воротник кожаной куртки и окинул взглядом фасад. Тёмный кирпич, узкие окна, никакой подсветки.

- Вылитый дом серийного убийцы, - заметил он тихо. - Только таблички «Добро пожаловать» не хватает.

- Не каркай, - буркнул Диего, вылезая следом. - Может, у него просто вкус плохой. У богатых часто вкус отшибло вместе с совестью.

Внутри их встретила тишина. Такая густая и липкая, что, казалось, её можно было резать ножом - тем самым, который Дохён в прошлый раз уронил в вентиляции. В вестибюле не было слуг. Не было дворецкого. Вообще никого не было, кроме шестерых охранников в чёрных костюмах, которые стояли вдоль стен с таким видом, будто их лицам запрещено выражать хоть что-то, кроме лёгкого презрения ко всем живым существам.

Охранники смотрели на команду «Ультиматум» без единого намёка на приветливость. Пальцы на их оружии не расслаблялись ни на секунду - они держали автоматы так, будто боялись, что оружие само вырвется и сбежит, если ослабить хватку.

Рокси шла в середине группы, её каменное лицо не дрогнуло ни разу. Но Лоуренс, шедший рядом, почувствовал, как её пальцы вцепились в край его длинного пальто с такой силой, что ткань жалобно натянулась.

Он опустил глаза, заметил эту хватку, и его лёгкая улыбка стала чуть шире - ровно настолько, чтобы никто, кроме Рокси, этого не увидел.

Блэр, которая обычно улыбалась всем подряд, даже врагам перед смертью, сейчас слегка напряглась. Она подалась вперёд и, не поворачивая головы, прошептала Дохёну в самое ухо:

- Как-то это странно. Нас даже не встретил слуга, чтобы проводить. В прошлый раз у такого же старого пердуна в холле стоял дворецкий с подносом и спрашивал, не желаем ли мы чаю. А здесь - никакого чая. И никакого радушия. Только братки с пушками, которые смотрят на нас, как на мясо.

Дохён не ответил. Он рассматривал картину на стене - копию Караваджо с отрубленной головой Голиафа. Уместно, подумал он. Очень уместно.

Диего, который никогда не умел шептать и считал громкость голоса показателем мужественности, фыркнул так, что эхо разнеслось по всему холлу.

- Слушайте сюда, - сказал он, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. - Если этот тип заплатит нам дохрена денег, то всё остальное не имеет значения. Хоть в подвале встречай, хоть в туалете. Деньги не пахнут. А если пахнут - значит, это не те деньги.

Охранники не шелохнулись, но один из них - тот, что стоял ближе всех к лестнице - чуть прищурился. Диего заметил это и добавил мысленно: «Иди ты в задницу, приятель».

Они нашли кабинет сами - пришлось открыть четыре двери, прежде чем нужная. Офис заказчика оказался просторной комнатой с высокими потолками, тяжёлыми портьерами и запахом старой кожи и дорогого виски, который, видимо, пропитал стены за долгие годы бессонных ночей.

За массивным дубовым столом сидел мужчина лет пятидесяти с лицом, которое явно привыкло к тому, что ему подчиняются. Дорогой костюм, идеальный пробор в седых волосах, пальцы, унизанные перстнями. Он не встал при их появлении - только кивнул на пять стульев, расставленных перед столом в идеальный ряд.

Как в кабинете начальника на собеседовании, подумал Дохён. Или как перед расстрелом.

Все пятеро сели.

Рокси сразу начала осматривать комнату - не потому, что ей было интересно, а потому, что её хакерские глаза автоматически сканировали пространство на предмет камер, микрофонов и других неприятных сюрпризов. В углу потолка она заметила малюсенькую линзу объектива, едва заметную даже для неё.

Она моргнула. Раз. Два.

Лоуренс, сидевший через два кресла от неё, медленно перевёл взгляд в тот же угол и чуть заметно кивнул. Морзянка на языке век: «Вижу. Не обращай внимания».

Рокси моргнула в ответ: «Обращай. Мерзость».

Лоуренс: «Потом».

Диего заметил это перемигивание и скривился так, словно проглотил лимон вместе с кожурой.

- Вы опять за своё, - процедил он сквозь зубы. - Могли бы говорить нормально, как люди.

- Это неинтересно, - ответила Рокси, не поворачивая головы.

- Это бесит!

- Это твои проблемы.

Заказчик откашлялся.

- Давайте переходить сразу к делу, - сказал он голосом, в котором дрожала едва заметная нотка нетерпения. Или страха. Дохён ещё не понял, но собирался выяснить. - Миссия такова. Вам надо убить Госпожу Крови, а также...

- Кто эта баба? - Диего прервал его так громко и бесцеремонно, что на люстре зазвенели хрустальные подвески. - Вы могли бы начать с объяснений о ней, а не переходить к другому делу, понятия не имея, с кем мы имеем дело.

Заказчик открыл рот, чтобы что-то ответить, но Дохён его опередил.

Он смотрел на картину над головой клиента - там было изображено какое-то батальное полотно, где кони и люди мешались в кучу и никто не мог понять, кто кого убивает. Искусство блин.

- Госпожа Крови, - начал Дохён тем голосом, каким читают лекции нерадивым студентам - без эмоций, сухо и с лёгким оттенком превосходства, - довольно известная серийная убийца. Её национальность неизвестна. Также как и она сама. Известно то, что она одержима кровью и сатанистка. Причём её жертвами становятся исключительно мужчины. Богатые мужчины.

Он сделал паузу и добавил:

- Видимо, у неё аллергия на бедность.

Заказчик при этих словах задрожал. Его руки, унизанные перстнями, вцепились в подлокотники кресла с такой силой, что костяшки побелели.

- Замолчите! - зарычал он. - Не говорите об этом!.. - Голос его сорвался, и он добавил уже тише, почти умоляюще: - Пожалуйста.

Диего поднял одну бровь. Его красные глаза скользнули по лицу клиента, и он усмехнулся той ухмылкой, которая в прошлый раз заставила охранника в пентхаусе выронить пистолет.

- И всё? - спросил Диего. - Ха. Мелочь. Какая-то баба с религиозным пунктиком и непонятной национальностью. Мы таких за завтраком давим.

Он не соврал. Позавчера они действительно «давили» одного эстонского коллекционера, который решил, что его деньги могут купить бессмертие. Не могли.

Лоуренс, сидевший на своём стуле с идеально прямой спиной и глазами, прикрытыми в вечной полуулыбке, наклонил голову чуть вправо - как собака, уловившая неслышимый другим звук.

- Сэр, - начал он мягко, почти вкрадчиво. - Раз вы её боитесь...

- Я не боюсь! - заказчик вскинулся, его лицо побагровело. - Просто...

Он не успел договорить.

Лоуренс продолжил, даже не повысив голоса, но с такой интонацией, которая заставила всех в комнате замереть.

- Не суть. Боитесь вы её или нет - мне не интересно. Важнее другое: зачем вы не скрыли на неё охоту? Когда мы сюда добирались, я не раз слышал, как прохожие обсуждают вас и ваше недавнее интервью. То самое, где вы во всеуслышание заявили, что «эта тварь должна гореть в аду» и что вы «лично натравите на неё лучших убийц».

Он замолчал и открыл глаза - полностью, что случалось редко.

Фиолетовые зрачки блеснули в полумраке кабинета, как два куска аметиста, вставленных в ледяную статую.

Заказчик замер. Его рот приоткрылся, но слова застряли где-то в горле, не в силах пробиться наружу. Он смотрел на Лоуренса так, будто тот только что достал из кармана его собственную душу и начал рассматривать её на свет.

Диего, который редко думал быстрее, чем кричал, вдруг замолчал. Его мозг, обычно занятый планированием того, кого и как ударить первым, совершил неожиданный кульбит и выдал результат.

Он посмотрел на заказчика, потом на Лоуренса, потом снова на заказчика.

- Эй, старик, - сказал он тихо. Так тихо, что Блэр наклонилась вперёд, чтобы расслышать. - Ты в своём уме? Ты сам, того не понимая, усложнил нам задачу в три раза. Сука... теперь понятно, почему ты нас нанял.

- Объясните, - прошептал заказчик. - Я не понимаю...

Дохён оторвал взгляд от картины и посмотрел на него с выражением, которое обычно появляется у людей, когда они обнаруживают, что их собеседник - идиот.

- Сейчас эта «тварь», как вы её называете, знает, что её ищут. Знает, что ищете именно вы. Знает, что у вас есть деньги и связи. Она либо спрячется в норе, из которой её не выковырять, либо... - он сделал паузу, - либо она придёт к вам сама. Потому что сатанистка, которая убивает богатых мужчин, вряд ли любит, когда её враги публично объявляют о своём существовании.

Заказчик побледнел.

- Но вы же лучшие, - пролепетал он. - Я потому и нанял... вы же сможете...

- Сможем, - сказал Лоуренс, закрывая глаза и возвращаясь в своё привычное состояние дзен-убийцы. - Вопрос не в том, сможем ли мы. Вопрос в том, сколько это теперь будет стоить.

- Но мы уже договорились о цене!

- Это было до того, как вы выставили себя живой мишенью, - мягко ответил Лоуренс. - Теперь цена выросла. В три раза.

Заказчик схватился за сердце.

Диего ухмыльнулся так, что стали видны все его клыки.

---

Обсуждение длилось ещё сорок минут.

Блэр торговалась как цыганка на рынке, сбивая и набивая цену одновременно. Диего вставлял громкие комментарии, смысл которых сводился к «да что вы с ним цацкаетесь, он же сам виноват». Лоуренс улыбался и иногда называл такие цифры, от которых у заказчика начинался нервный тик. Рокси молчала и рисовала на своём планшете схему возможных убежищ Госпожи Крови, попутно взламывая камеру в углу, чтобы записать весь разговор на диктофон Морган. Дохён время от времени задавал вопросы, которые не имели отношения к делу, но почему-то помогали складывать мозаику.

Например: «А какие у вас отношения с отцом?» или «Вы верите в бога?».

На последний вопрос заказчик не ответил. Он только перекрестился.

Когда они наконец вышли на свежий воздух, Блэр первой не выдержала.

- Ну и зачем этот дурак всем это на объявление выставил? - заныла она, взъерошивая свой длинный хвост. - Какой смысл? Что он хотел доказать? Что он крутой? Что он не боится? Умный человек боится и молчит. А этот выступил на всю страну, сказал всё, что думает, и теперь мы должны разгребать последствия его мужского эго.

Она говорила громко, размахивая руками, так что прохожие на другой стороне улицы оборачивались и с интересом рассматривали высокую блондинку в облегающей водолаке, которая выражалась о каком-то богатом старике с такой страстью, будто он лично украл её собственность.

Рокси, идущая рядом с ней мелкими, быстрыми шажками, ответила без намёка на иронию:

- Если бы я боялась кого-то, я бы не объявляла об этом всем подряд.

Она сказала это так спокойно, как будто констатировала погоду за окном - «сегодня идёт дождь» или «в холодильнике закончился сыр».

Дохён, который шёл чуть позади, поднял голову.

- Это не повод для гордости, - сказал он тем голосом, каким обычно отчитывают кота, стащившего со стола колбасу. - Из-за того, что год назад ты молчала, что боишься собак, ты завалила миссию в том особняке. Помнишь? Тебе нужно было проникнуть через задний двор, а там сидели три овчарки. Ты отказалась идти. Пришлось Диего лезть через окно. Он тогда чуть не убился.

- Я не помню, - отрезала Рокси.

- Ты не помнишь, потому что ты заблокировала это воспоминание.

- Нет. Потому что это было неинтересно.

Диего, который шёл впереди и старательно делал вид, что не слушает, резко развернулся.

- Неинтересно?! Я чуть жопу не разбил, когда с того окна сигал! А ты стояла в кустах и смотрела на меня пустыми глазами, как сова!

- Ты красиво прыгнул, - невозмутимо ответила Рокси.

Диего открыл рот, закрыл его, открыл снова.

- Это... это был комплимент?

- Нет. Это была констатация факта.

- А в чём разница?

- В интонации.

Диего плюнул, развернулся и зашагал дальше, мысленно прикидывая, сколько сеансов терапии ему понадобится после этой поездки.

Они забрались в фургон, и водитель, который всё это время спал, положив голову на руль, проснулся и сонно моргнул.

- Обратно? - спросил он.

- Сначала план, - сказал Лоуренс, усаживаясь на мягкое сиденье. - А потом обратно.

Внутри фургона было тепло, пахло кофе и кожей. Команда расселась кто где - на полу, на диване, на откидных сиденьях. Рокси стянула с плеча рюкзак и вытащила оттуда два ноутбука. Один - свой, маленький, с наклейками в виде анимешных котиков. Второй - запасной, чёрный, без опознавательных знаков.

Она протянула чёрный Лоуренсу, а кошачий оставила себе.

- Держи, - сказала она Дохёну, вытаскивая планшет. - Ты будешь искать по финансовым следам.

- А мы? - спросила Блэр, переводя взгляд с Рокси на Диего. - Нам с Диего что?

Рокси подняла на неё свои пустые глаза и сказала без тени насмешки:

- Так вы знаете лишь как заказывать доставку и смотреть фильмы. Лучше принесите нам поесть. Мы сами попытаемся найти эту женщину.

Блэр открыла рот, закрыла его, потом обиженно надула губы.

- Это... это была правда, - пробормотала она. - Но она обидная.

- Истина не обязана быть приятной, - философски заметил Лоуренс, уже открывая ноутбук.

- Заткнись, Эшфорд, - буркнул Диего.

Он откинулся на спинку дивана, стоявшего в дальнем конце фургона, и скрестил руки на груди. С одной стороны, Рокси была права - в хакерстве они с Блэр действительно были полными нулями. С другой стороны, признавать это было так же приятно, как есть кактус без сахара.

- Ладно, - сказал он нехотя. - Иди в магазин, Танюха. Я пока посплю.

- Ты всегда спишь, когда надо работать, - возмутилась Блэр.

- Я отдыхаю перед боем.

- Ты отдыхаешь всегда!

- ой да иди ты.

Блэр фыркнула, но всё же выскочила из фургона, хлопнув дверью с такой силой, что водитель вздрогнул и снова проснулся.

Диего лёг на диван, сунул руки под голову и закрыл глаза.

Дохён нашёл первый финансовый след и начал копать глубже, пальцы летали по экрану с такой скоростью, будто он играл сложную музыкальную симфонию.

Лоуренс улыбался, глядя в свой экран, и время от времени открывал глаза - ровно настолько, чтобы проверить, не смотрит ли на него кто-то посторонний.

Рокси сидела, скрестив ноги, и смотрела в свой планшет. Её лицо, как всегда, не выражало ровным счётом ничего.

Но её пальцы стучали по клавиатуре так быстро, что иногда казалось, будто у неё восемь рук.

- Госпожа Крови, - тихо сказала она, не поднимая головы. - Мы тебя найдём.

А потом добавила, чуть тише:

- И ты нам заплатишь за этот геморрой.

Диего всхрапнул на диване и во сне перевернулся на другой бок, бормоча что-то про «понаехали тут, долбаёбы».

Дохён подавил смешок, но виду не подал.

Было тихо. Только клавиши стучали, и водитель за стенкой мурлыкал себе под нос какую-то песню, и за окнами проплывал Нью-Йорк, такой далёкий и ненужный, как прошлогодний снег.

Конец четвёртой главы.

От автора🌺

Простите что выпустила рано,сейчас я буду очень занята и телефон долгое время не буду брать,так что решила выпустить заранее четвертую главу,пятая глава возможно выйдет вечером в одиннадцать вечера но это не точно 😊