Последняя инстанция

Фургон трясло на каждой кочке.

Этот гребанный фургон - старый «Форд», крашенный когда-то в чёрный, а теперь больше похожий на кусок обугленного угля - подпрыгивал на разбитой дороге так, будто специально хотел добить тех, кто внутри и так еле дышал.

В салоне воняло порохом, потом и дешёвым бензином.

Диего сидел на откидном сиденье у задней двери, зажимал рукой рассечённую бровь и сверлил взглядом Дохёна. Кровь текла по пальцам, капала на серые джинсы, но он, казалось, этого даже не замечал. Его красные глаза горели в полумраке салона, как угли. Колючие серые волосы после падения торчали в разные стороны - обычно Диего укладывал их с помощью геля, но сейчас ему было явно не до этого.

- Ты хоть понимаешь, мудила, - начал он голосом, в котором клокотала такая ярость, что, казалось, фургон вот-вот взорвётся, - что из-за твоего грёбаного ножа нас могли завалить там?

Дохён сидел напротив, привалившись спиной к холодной металлической стенке. Он даже не смотрел в сторону Диего - его большие чёрные глаза были прикованы к папке с документами, которую он всё ещё сжимал в руках, словно боялся, что она исчезнет. Пепельно-розовые волосы упали на лицо, закрывая половину лба.

- Нож зацепился за карман, - спокойно ответил он. - Я его засстегнул. Значит, растегнулся обратно сам, у меня еще и спина чесалась. Это не моя вина.

- НЕ ТВОЯ ВИНА?! - Диего подался вперёд, и фургон тут же подбросило на очередной кочке. Он чуть не слетел с сиденья, ухватился за поручень, выматерился сквозь зубы и продолжил уже тише, но не менее зло: - Ты достал этот нож, чтобы почесаться, когда мы ползли по вентиляции? Ты не мог почесаться после?

- У меня спина чесалась.

- Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ВСЮ СПИНУ РАСЧЕШУ, КИТАЕЦ!

Диего рванулся вперёд, его кулак сжался сам собой. В тусклом свете салона блеснули костяшки пальцев - на них уже засохла чужая кровь, чёрными трещинами уродливым узором.

Он замахнулся.

- А ну-ка стой! - раздался резкий, как выстрел, голос с переднего сиденья.

Водитель - мужчина лет тридцати трёх, с лицом человека, который видел слишком много дерьма на своём веку - даже не обернулся. Он смотрел на дорогу сквозь лобовое стекло, покрытое сетью мелких трещин, и методично крутил баранку. Его руки, жилистые, с татуировками, плотно сжимали руль. На вид он был под метр восемьдесят пять - высокий, широкоплечий, даже сидя выглядел внушительно. Но выражение лица у него было таким, будто он только что съел лимон и не прожевал. Уставший. Вечно недовольный. Человек, который уже шесть лет возит этих пятерых психов по Нью-Йорку и, кажется, давно потерял надежду когда-нибудь выспаться.

- Руки в салоне не распускать, - сказал он тем самым тоном, которым разговаривают с детьми в детском саду. Терпеливо, но с едва уловимым намёком на то, что долго это терпение не протянет. - А то высажу на трассу. И поедете сами.

Диего замер с поднятой рукой. Он перевёл взгляд с Дохёна на водителя, потом обратно. Губы его шевелились - он явно мысленно досчитывал до десяти.

- Ты не высадишь, - бросил он наконец. - У нас контракт.

- Контракт - с Морган, - пожал плечами водитель. - А с тобой у меня личный контракт: не убивать друг друга в моей машине. Нарушишь - я тебя самого придушу. Понял?

- Да пошёл ты...

- Сел ровно, Родригес.

Диего сжал челюсть так, что желваки заходили ходуном, но руку опустил. Он снова рухнул на сиденье, скрестил руки на груди и уставился в окно, где за грязным стеклом проплывали ночные огни Нью-Йорка.

Дохён даже не вздрогнул во всей этой перепалке.

Он просто сидел, смотрел на папку и думал о чём-то своём. О том, что у него в лаборатории осталась пробирка с реактивом. Он поставил её на нагрев перед выездом - если температура поднялась слишком высоко, жидкость могла поменять цвет. А если поменяла, значит, формула работает. И тогда он сможет...

Его мысли утекли куда-то далеко, в ту часть сознания, где не было ни криков Диего, ни тряски фургона, ни разбитых в кровь костяшек.

На переднем пассажирском сиденье сидел Лоуренс.

Его длинные белые волосы, распущенные, доходили почти до колен - он снял резинку, когда они вылезли из вентиляции, и теперь они свободно спадали по спине, почти сливаясь с серой обивкой кресла. Глаза его были закрыты. На лице - лёгкая, почти незаметная улыбка. Он выглядел так, будто дрейфовал где-то между сном и реальностью, и ему было абсолютно плевать, что происходит вокруг.

Водитель покосился на него, хмыкнул и снова уставился на дорогу.

- Ты хоть жив, Эшфорд?

- Абсолютно, - ответил Лоуренс, не открывая глаз. - Спасибо, что спросили.

- Я не спрашивал. Я проверял, не сдох ли ты. Потому что если бы ты сдох - мне пришлось бы отчитываться перед Морган. А я не люблю с ней разговаривать.

- Она хорошая.

- Она страшная.

Лоуренс улыбнулся чуть шире и замолчал.

А в глубине салона, на самом неудобном сиденье - прямо на полу, подложив под себя чью-то куртку - сидели Блэр и Рокси.

Блэр устроилась у стены, вытянув длинные ноги вперёд, и на её плече спала Рокси.

Маленькая, похожая на подростка, Рокси свернулась калачиком, уткнулась носом в плечо подруги и мирно посапывала. Её чёрная чёлка упала на глаза, пушистая, мягкая, и Блэр время от времени поправляла её, чтобы волосы не щекотали лицо.

Сама Блэр держала телефон на вытянутой руке, поймав удачный ракурс, и улыбалась в камеру.

- Дорогие потомки, - говорила она шёпотом, так, чтобы не разбудить Рокси. - Это историческое видео. Сейчас вы видите легендарную Рокси Найт, хакера, полиглота и профессионального поедателя листьев.

Она повернула телефон, поймав в кадр Диего, который сидел с кислой миной у окна.

- Видите этого злого ёжика? Это Диего. Он только что хотел ударить Дохёна. Не ударил, потому что трус.

- Я НЕ ТРУС! - рявкнул Диего, не оборачиваясь. - Я АДЕКВАТНЫЙ!

- Ахахах, слышали? - Блэр хихикнула и снова навела камеру на себя. - Адекватный. Он сказал «адекватный». Запишите эту дату, потомки.

- Блэр, отвали.

- Не отвалю. Это видео пойдёт в архив. Когда мы станем старыми и седыми, я буду показывать его на пенсии.

Диего резко развернулся, его красные глаза полыхнули яростью, но увидев спящую Рокси, он тут же сбавил тон.

- Ты хоть не ржи громко, - прошипел он. - Разбудишь её - сама с ней возиться будешь.

- Я всегда с ней вожусь, - пожала плечами Блэр. - Потому что я хороший человек. В отличие от некоторых.

- Ах ты...

Диего сделал вид, что бросает в неё ботинком, но Блэр только улыбнулась, прикрыла Рокси ладонью и выключила запись.

Фургон снова тряхнуло.

Водитель повернул налево, и за окнами вместо ночных огней города показались деревья. Частый лес. Дорога стала уже, темнее, и единственным источником света остались фары.

Они въезжали на территорию.

А теперь, дорогой читатель, небольшая пауза.

Потому что ты, наверное, сидишь и думаешь: кто все эти люди? Почему у них разноцветные волосы? Почему они дерутся в машине? И что за долбаёбизм вообще происходит?

Давай по порядку.

Организация, в которой выросли эти пятеро - а выросли они здесь все, кроме разве что Диего, которого нашли в коляске на улице, и Дохёна, которого забрали из корейского приюта в три года - называется просто: «Grave».

Грейв.

Могила.

И название это говорит само за себя.

«Grave» - это приложение. Тёмная сторона интернета, куда обычные люди не заходят. Если у тебя есть деньги, связи и проблема, которую не решить полицией, адвокатами или даже мафией - ты открываешь «Grave» и делаешь заказ.

Киллер. Соблазнительница. Сталкер. Проводник. Кукловод. Курьер, который доставит не пиццу, а редкий артефакт или оружие.

В «Grave» есть всё.

Пять миллионов зарегистрированных пользователей по всей Америке. Сотни исполнителей. Тысячи заказов в день.

И есть три команды, которые стоят выше всех.

Их называют «Ультиматум».

Три команды - первая, вторая и третья. Элита. Последний аргумент для проблем, которые не решить иначе. Клиент нажимает кнопку «Ультиматум» - и компромиссов больше не будет. Любая цена. Любыми средствами. Задача будет выполнена. Всегда.

Вторая команда «Ультиматум» - это пятеро, которые сейчас трясутся в старом фургоне на разбитой дороге.

И вот эта весёлая компания - на самом деле тот самый, блядь, «Ультиматум».

Вторая команда.

Пять человек, которых боятся даже те, кто работает в «Grave» с момента её основания.

Пять человек, у которых нет права отказаться от заказа.

Пять человек, которые друг друга терпеть не могут, но уже шесть лет работают как единый механизм.

Потому что им приказали.

Потому что они обязаны жизнью женщине, которая собрала их под своим крылом.

Потому что у них нет другого дома.

А теперь - возвращаемся к нашим героям, потому что самое интересное ещё впереди.

Фургон остановился.

Дохён вскинул голову, выныривая из своих мыслей, и сразу понял: они на месте.

За окном мелькнула массивная каменная стена, увитая искусственными лианами - те самые лианы, которые убивают током любого, кто попытается перелезть. Мелькнули автоматические ворота - огромные, тяжёлые, они бесшумно разъехались в стороны, пропуская фургон. Мелькнули силуэты охранников - те кивнули водителю, даже не взглянув на пассажиров.

Своих не проверяют.

Фургон заехал на парковку, и двигатель заглох с хриплым кашлем.

- Приехали, - сказал водитель. - Вылезайте, пока я сам вас не выкинул.

Диего уже открыл дверь, готовый выпрыгнуть и наконец-то размять ноги, но Дохён опередил его.

Он выскочил из фургона быстрее, чем кто-либо успел моргнуть.

Пепельно-розовые волосы взметнулись, чёлка упала на глаза, но он даже не поправил её - он просто побежал.

Не к выходу из парковки, не в сторону жилого корпуса, а куда-то вбок, к неприметной стальной двери, за которой начиналась его лаборатория.

- Ты куда? - крикнула ему вслед Блэр. - Дохён! Морган сказала всем собраться в её кабинете!

Но Дохён уже не слышал.

Потому что, когда фургон проезжал через ворота, он вдруг вспомнил.

Вспомнил, что оставил пробирку на нагревателе.

Вспомнил, что реактив должен был изменить цвет с прозрачного на бледно-голубой через три часа после начала нагрева.

Вспомнил, что с момента их выезда прошло ровно три часа и семь минут.

А значит, если он успеет - если сейчас, сию секунду, забежит в лабораторию, посмотрит на пробирку, запишет результат - его эксперимент увенчается успехом.

Если нет - реактив испортится, формула придёт в негодность, и придётся начинать всё заново. Ещё неделя работы. Ещё семь бессонных ночей. Ещё сорок семь раз перепроверить каждое число.

Дохён бежал по коридору, расталкивая всех, кто попадался на пути.

Охранник с чашкой кофе едва успел прижаться к стене, чтобы не быть сбитым с ног. Две девочки-подростки, которые шли из столовой с пирожными, завизжали и прижались друг к другу. Какой-то парень из третьей команды «Ультиматум», высокий, под два метра, хотел что-то сказать, но Дохён проскочил под его рукой и даже не обернулся.

Он не натыкался на людей. Он просто двигался так, будто они - часть коридора, и их нужно обойти, не снижая скорости.

Вот лестница.

Он перепрыгнул через три ступеньки, ухватился за перила, развернулся, не сбавляя темпа.

Вот коридор второго этажа - здесь всегда тихо, здесь только лаборатории и кабинеты.

Вот его дверь.

Ручка.

Ключ.

Щелчок.

Дохён влетел внутрь и замер.

Пробирка на нагревателе светилась нежно-голубым светом.

Идеально.

Он выдохнул - медленно, протяжно - и только сейчас почувствовал, как бьётся сердце. Как колотится в груди, в висках, в кончиках пальцев. Как тяжело дышать после этого бега.

Но формула сработала.

Он записал показания в блокнот - аккуратным, почти каллиграфическим почерком, который никак не вязался с его вечно хмурым лицом - и только после этого закрыл нагреватель и сел на стул.

В лаборатории было тихо.

Лаборатория была его убежищем. Маленькая, но дорогая - всё оборудование, которое он просил, Морган покупала не спрашивая. Стеклянные шкафы с пробирками и реактивами, дорогой микроскоп, ноутбук с тремя мониторами, чертежи на стенах.

Сюда даже Морган не входила без спроса.

Здесь пахло озоном, металлом и, почему-то, ванилью - Дохён поставил на полку ароматическую палочку, чтобы заглушить запах химикатов.

Он сидел на стуле, смотрел на пробирку и знал: через десять минут за ним придут.

Потому что Морган вызвала всех.

А он - любимчик, хотя сам этого не замечал - не мог опоздать на встречу с боссом.

Дохён вздохнул, выключил свет и вышел из лаборатории.

Через семь минут он уже стоял у двери кабинета Морган вместе с остальными.

Диего всё ещё был злой - его бровь успела заплыть, на лбу красовалась огромная ссадина, и он периодически касался её пальцами и морщился.

Блэр, наоборот, сияла. Она успела переодеться в чистое - простые чёрные брюки и белую блузку - и выглядела так, будто только что вернулась со светского мероприятия, а не с мокрого дела.

Рокси уже проснулась. Она стояла у стены, прислонившись к ней затылком, и смотрела в потолок пустыми глазами. На её лице не было ни капли эмоций.

Лоуренс улыбался своей вечной улыбкой. Глаза полузакрыты.

- Все здесь? - раздался из-за двери спокойный женский голос.

- Все, - ответил Диего.

- Заходите.

Они вошли.

Кабинет Морган был огромным - под стать женщине, которая управляла целой армией из ста пятидесяти тысяч человек. Панорамные окна, дорогой дубовый стол, кожаные кресла. На стенах - картины, которые стоили больше, чем фургон, на котором они только что приехали.

Сама Морган сидела за столом.

Ей было сорок, но выглядела она на тридцать пять - ухоженная, подтянутая, с короткими тёмными волосами и серыми глазами, которые, казалось, видели насквозь каждого, кто стоял перед ней. Улыбчивая. Активная. Невероятно умная. И опасная - настолько, что даже Диего, который никого не боялся, старался не смотреть на неё слишком долго.

- Садитесь, - сказала она, кивнув на кресла.

Пятеро расселись.

Лоуренс и Блэр сели по бокам, Рокси - между ними, Диего и Дохён - напротив Морган.

- Хорошая работа сегодня, - начала она. - Документы у нас. Заказчик доволен. Деньги зачислены.

- И? - буркнул Диего.

Морган посмотрела на него.

Один взгляд - и Диего прикусил язык.

- И, - продолжила она, - у меня для вас новый заказ.

Она пододвинула к ним планшет.

На экране горело досье.

Фотография мужчины лет пятидесяти, в дорогом костюме, с надменным лицом. Под фотографией - текст: «Олигарх. Состояние: 3 миллиарда долларов. Особые приметы: параноик, три слоя охраны, дом под Нью-Йорком».

- Его зовут Виктор Крейн, - сказала Морган. - Он обратился к нам вчера. Хочет заказать... кое-что очень ценное.

Она сделала паузу, посмотрела на каждого из пятерки, проверяя, слушают ли они.

Слушали.

Даже Рокси перестала смотреть в потолок.

- Вы поедете к нему завтра, - сказала Морган. - Он сам объяснит детали.

- А что именно нужно сделать? - спросила Блэр.

Морган улыбнулась.

- Это вы узнаете от него. Всё, что я знаю - он готов заплатить... очень много.

- Сколько? - подал голос Дохён.

Морган назвала сумму.

В комнате повисла тишина.

Диего присвистнул.

Блэр переглянулась с Лоуренсом.

Рокси наклонила голову набок, и в её пустых глазах на секунду мелькнул интерес.

Дохён нахмурился - его чутьё подсказывало, что-то здесь не так. Заказы за такие деньги никогда не были простыми.

- Подготовьтесь, - сказала Морган, возвращаясь к экрану компьютера. - Выезд завтра в шесть утра. Водитель будет ждать.

Она подняла глаза и улыбнулась своей обычной, тёплой улыбкой.

- А теперь идите отдыхать. Вы заслужили.

Пятерка вышла из кабинета, и дверь за ними закрылась с мягким щелчком. Тишина коридора оглушала после того, как они целый час отбивались от вопросов Морган. Диего первым выдохнул - шумно, как паровоз, и провёл рукой по своим колючим серым волосам.

- Ну что, - сказал он, не скрывая усталости. - Разбегаемся до завтра.

Блэр потянулась, хрустнув спиной. Лоуренс уже развернулся в сторону своей комнаты, глаза закрыты, лёгкая улыбка на лице. Дохён смотрел в пол и думал о своей лаборатории, о пробирке, о голубом свечении, которое его там ждало.

Но тут тишину разрезал голос Рокси.

Тихий. Спокойный. С её обычным каменным лицом и пустыми глазами, устремлёнными в никуда.

- Дохуя же денег заплатит этот миллиардер нашей Морган.

В коридоре повисла гробовая тишина.

Диего замер. Его красные глаза расширились. Он медленно повернул голову к Блэр, и на его лице застыло выражение человека, которого только что приговорили к смерти.

Блэр стояла с открытым ртом.

- Я же говорила, - прошептала она, а потом заорала на весь коридор: - Я ЖЕ ГОВОРИЛА НЕ МАТЕРИТЬСЯ ПРИ РОКСИ! ТЕПЕРЬ И ОНА ЭТО ПЕРЕНЯЛА!

- А я что? - взвился Диего. - Я вообще молчал!

- Ты молчал?! А кто сказал «какого хрена», когда Морган назвала сумму?

- Это не считается!

- Считается!

Рокси смотрела на них своими чёрными пустыми глазами и не понимала, почему они так орут. Она просто констатировала факт.

- Так много денег, - повторила она, словно проверяя слово на вкус. - Охуеть.

Блэр схватилась за голову.

- Всё, мы её потеряли.