22
Спор начался с пустяка. Виталина сидела на кухне, пила чай и наблюдала, как Ефим приносит Тае вторую за день порцию печенья. Тая сидела на диване в гостиной с загипсованной ногой, протянула руку, не глядя, и их пальцы соприкоснулись на секунду дольше, чем нужно.
— Видела? — шепотом спросила Виталина у Глеба, который листал телефон рядом.
— Что? — не поднимая головы, спросил он.
— Они коснулись друг друга. Специально. Не случайно.
— Ей печенье передавали. Естественно, коснулись.
— Нет, там был взгляд! Ты не заметил, потому что в телефон уткнулся.
Глеб поднял голову, посмотрел на Ефима, который уже возвращался на кухню. Лицо технаря было невозмутимым, как всегда.
— Ничего там не было, — сказал Глеб. — Ты выдумываешь.
— А вот и нет! — Виталина даже привстала от возбуждения. — Они встречаются! Я чувствую!
— Они не встречаются. У Ефима язык не повернётся сказать девушке, что она красивая. Он даже с тобой, когда ты только пришла, говорил только по делу.
— Это было до Таи! Сейчас он другой!
— Он такой же, — Глеб усмехнулся. — Твоя подруга просто громкая, а он тихий. Они дополняют друг друга, но это не отношения.
— А вот давай поспорим! — выпалила Виталина.
Глеб отложил телефон и посмотрел на неё. В зелёных глазах загорелся азарт.
— На что?
— Если я права — ты исполняешь одно моё желание. Если ты прав — я исполняю два твоих.
— Два? — Глеб поднял бровь. — Это нечестно.
— Ты же уверен в своей правоте, — она прищурилась. — Или боишься?
Он усмехнулся.
— Я ничего не боюсь. Идёт.
Они ударили по рукам. Виталина сияла. Глеб смотрел на неё с насмешкой, но в глазах было что-то тёплое.
— Только условие, — сказала она. — Мы не будем у них спрашивать прямо. Мы будем наблюдать и делать выводы. Чистое наблюдение.
— Детективы, блин, — покачал головой Глеб. — Ладно. Наблюдаем.
Первые два дня ничего особенного не происходило. Ефим делал всё то же, что и раньше — носил Таю, кормил, подавал кофе. Но Виталина замечала детали. Как он поправляет плед на её коленях, даже если тот не съехал. Как она берёт чашку из его рук и на секунду задерживает ладони. Как они смотрят друг на друга, когда думают, что никто не видит.
— Ты видишь? — спросила она Глеба вечером.
— Вижу, что он перестал работать, — буркнул Глеб. — У меня двигатель до сих пор разобран.
— Ты не умеешь смотреть на главное, — вздохнула Виталина. — Ладно. Мы выиграем.
На третий день случилось то, что она ждала.
Она зашла в Таину комнату без стука — и застала Ефима сидящим на краю кровати. Он держал Таю за руку. Не для того, чтобы помочь сесть или встать. Просто держал. Тая смотрела на него, и в её глазах было что-то такое, что Виталина видела только в зеркале, когда думала о Глебе.
— Ой, — сказала Виталина, замирая. — Я... извините.
Она вышла и прикрыла дверь. Сердце колотилось.
Она нашла Глеба в гараже, где он возился с мотоциклом.
— Они держались за руки, — выпалила она. — Я видела. Я проиграла? Нет, я выиграла! Потому что они встречаются!
Глеб вытер руки тряпкой, посмотрел на неё.
— Держались за руки — не значит встречаются. Может, он ей пульс проверял.
— У неё нет проблем с пульсом!
— Откуда ты знаешь? Ты же не врач.
Виталина топнула ногой.
— Ты специально всё отрицаешь, чтобы не исполнять желание!
— Я не отрицаю, — спокойно сказал Глеб. — Я требую доказательств.
— Каких доказательств? Поцелуй, что ли, мне принести?
— Хотя бы, — он усмехнулся. — Неси.
— Ты невыносим, — сказала она и ушла, громко хлопнув дверью гаража.
На четвёртый день она поменяла тактику. Вместо того чтобы подглядывать, она решила спровоцировать Таю на откровенность.
Они сидели в комнате Таи, пили чай. Ефим вышел на кухню за печеньем. Виталина наклонилась к подруге.
— Тай, — сказала она шёпотом. — Ты мне можешь сказать честно. Вы с Ефимом?
— Что — мы? — Тая сделала невинные глаза.
— Ты знаешь что.
Тая покраснела. Виталина почти закричала от радости — подруга никогда не краснела!
— Мы... ну... — Тая замялась. — Ещё ничего не ясно.
— Так вы встречаетесь или нет?
— Не знаю, — Тая вздохнула. — Он молчит. Я молчу. Но когда он берёт меня за руку, я чувствую... ну, ты понимаешь.
— Понимаю! — Виталина чуть не подпрыгнула. — Так он берёт тебя за руку?
— Часто, — призналась Тая. — И смотрит так, что я таю. Но слов нет. Никаких. Ни «ты мне нравишься», ни «давай встречаться». Тишина.
— А ты?
— А я боюсь. Если скажу — вдруг он не хочет? А просто заботится?
Виталина сжала её руку.
— Тай. Ефим не умеет заботиться просто так. Он технарь. Если он что-то делает, значит, у него есть причина. А причина — ты.
Тая посмотрела на неё с надеждой.
— Думаешь?
— Уверена.
В дверях появился Ефим с печеньем. Увидел, что они шепчутся, замер.
— Я помешал? — спросил он.
— Нет! — хором ответили девушки.
Ефим поставил тарелку, вышел. Виталина перевела дух.
— Ты должна ему сказать, — прошептала она.
— Скажу. Когда буду готова.
— Не тяни. А то Глеб спорит, что вы не вместе.
— Мы и не вместе, — вздохнула Тая. — Пока.
Виталина вышла из комнаты с чувством, что правда где-то рядом. Но доказательств для Глеба всё ещё не было.
В пятницу вечером случилось то, что она ждала.
Вся Династия сидела в гостиной. Коля показывал на телефоне какое-то видео, Слава спорил с Артёмом о футболе, Давид читал книгу. Тая лежала на диване с гипсом, Ефим сидел на полу рядом, прислонившись спиной к дивану.
Виталина сидела в кресле, Глеб — на подлокотнике, положив руку ей на плечо.
Никто не заметил, как Ефим взял Таю за руку. Никто, кроме Виталины. Она толкнула Глеба локтем, кивнула. Глеб посмотрел, хмыкнул.
— Держатся за руки, — прошептал он. — Не доказательство.
— А если поцелуются? — прошептала она в ответ.
— Тогда я сдаюсь.
Они не поцеловались. Но Виталина заметила, как Ефим повернул голову и посмотрел на Таю снизу вверх. А она опустила руку и погладила его по волосам. Просто. Нежно. Как будто делала это тысячу раз.
Глеб тоже это заметил. Но ничего не сказал. Только сжал плечо Виталины чуть крепче.
Она поняла — он сдаётся. Молча. Но сдаётся.
После того как все разошлись, Виталина зашла в комнату Глеба. Он сидел на кровати, задумчивый.
— Ты видел, — сказала она, закрывая дверь.
— Видел.
— И что?
— И ничего, — он вздохнул. — Ты выиграла. Они действительно что-то друг к другу чувствуют. Хотя формально могут ещё не называть это отношениями.
— Формальности не важны, — она села рядом. — Важны чувства.
— Умная, — он усмехнулся. — Ладно. Загадывай своё желание.
Виталина задумалась на секунду. А потом улыбнулась.
— Я скажу позже. Пусть висит.
— Висит? — Глеб поднял бровь. — Опасное дело.
— Не бойся, — она погладила его по руке. — Я не попрошу ничего, что ты не сможешь сделать.
— Это я и боюсь, — он притянул её к себе. — Твои желания — это всегда что-то неожиданное.
— Например?
— Например, заставить меня смотреть романтические комедии.
— Ты сам согласился.
— Потому что ты на меня смотрела щенячьими глазами.
— У меня не щенячьи, — возмутилась она. — У меня выразительные.
— Угу, — он поцеловал её в нос. — Как у кота, который хочет рыбу.
Виталина замерла. Потом хитро прищурилась.
— Кстати, о котах.
— Что — о котах?
— Я теперь буду называть тебя кот.
Глеб поперхнулся воздухом.
— Что?!
— Кот, — повторила она, смакуя слово. — Ты ходишь бесшумно, любишь спать на солнце, и у тебя зелёные глаза. И иногда ты ласковый, как кот. А иногда выпускаешь когти. Кот. Идеально.
— Никакой я не кот, — Глеб нахмурился. — Кот — это домашнее животное. Я не домашний.
— Домашний, — она ткнула его пальцем в грудь. — Ты живёшь в этом доме, ешь из моих рук и спишь рядом. Как кот.
— Я сплю рядом, потому что ты мёрзнешь без меня.
— Ага, — Виталина улыбнулась. — Как кот, который греет хозяйку.
Глеб посмотрел на неё с таким выражением, будто решал, задушить её или поцеловать. Выбрал второе.
— Ты невыносима, — сказал он в её губы.
— Но ты меня любишь.
— Люблю, — вздохнул он. — Даже когда ты меня котами обзываешь.
— Это ласково, — она погладила его по щеке. — Кис-кис.
Глеб схватил её за талию и повалил на кровать.
— Я сейчас тебе покажу «кис-кис», — сказал он, но в голосе не было злости.
Виталина смеялась, пытаясь вырваться, но он держал крепко.
— Сдаюсь! Сдаюсь! — крикнула она сквозь смех. — Ты не кот! Ты тигр!
— Поздно, — он щекотал её. — Будешь знать, как дразниться.
В коридоре Коля спросил у Давида:
— Они там что, дерутся?
— Не твоё дело, — ответил Давид и ушёл в свою комнату.
На следующий день Виталина чуть не прокололась.
Они завтракали на кухне все вместе. Тая с гипсом сидела во главе стола (Коля пододвинул ей стул с колёсиками, и она чувствовала себя королевой). Ефим подал ей омлет. Она улыбнулась. Он улыбнулся в ответ — редкостное зрелище.
Виталина не удержалась:
— Посмотрите на них, такие сладкие. Как наш кот, когда он...
Она осеклась. Глеб замер с ложкой у рта. Парни переглянулись.
— Какой кот? — спросил Коля.
— Никакой, — быстро сказала Виталина. — Кот Анион. Таин кот. Я про него.
Тая посмотрела на неё, потом на Глеба, потом снова на Виталину. И усмехнулась. Глеб сидел с каменным лицом, но под столом его нога накрыла ногу Виталины. Он надавил — не больно, но ощутимо.
— Точно, — сказал Глеб. — Кот Анион. Очень милый. Особенно когда спит на моих вещах.
— Котик, — вдруг сказал Коля, обращаясь к Глебу. — Ты наш котик. Мур-мур.
Все замерли. Глеб медленно повернул голову в сторону Коли.
— Повтори, — сказал он тихо.
— Я ничего, — Коля сделал невинные глаза. — Я про кошку на улице.
— На улице нет кошек.
— Значит, показалось, — Коля уткнулся в тарелку.
Виталина сжалась под столом, молясь, чтобы земля разверзлась. Но она не разверзлась. Только Глеб под столом сжал её колено.
— Потом поговорим, — шепнул он. А вслух сказал: — Кто доел омлет? Передайте сковородку.
День прошёл без эксцессов. Но вечером, когда они остались вдвоём, Глеб прижал Виталину к стене в коридоре.
— Кот? — спросил он, нависая над ней.
— Прости, — она виновато хлопала ресницами. — Вырвалось.
— Ты чуть не сказала при всех.
— Я знаю. Я дура.
— Дура, — согласился он. — Но моя дура.
Он поцеловал её. Она облегчённо выдохнула.
— Ты не злишься?
— Я уже давно не злюсь на тебя, — он провёл большим пальцем по её щеке. — Но если ты назовёшь меня котом при Коле — он будет надо мной смеяться до конца жизни.
— Не назову, — она покачала головой. — Честно.
— Ладно, — он отступил. — Иди. Тая тебя звала. Что-то про ногти.
Виталина убежала. Глеб остался стоять в коридоре, провёл рукой по волосам и тихо сказал:
— Кот. Тоже мне.
Но внутри, где-то глубоко, это слово отозвалось теплом. Потому что никто и никогда не называл его ласково. А она называла. Кот. Кис-кис. И он, чёрт возьми, начинал привыкать.
Через три дня Тая сказала Ефиму.
Это случилось вечером. Тая сидела на крыльце (Ефим вынес её на руках), смотрела на звёзды. Ефим стоял рядом, курил.
— Ефим, — сказала она.
— М?
— Ты мне нравишься.
Молчание. Тая уже пожалела, что открыла рот. Но потом он опустился на корточки, взял её за руку.
— Ты мне тоже, — сказал он.
— С каких пор?
— С тех пор, как ты упала с лестницы, — признался он. — И обложила всё матом. Я тогда подумал — это самая живая девушка, которую я встречал.
Тая рассмеялась.
— Ты странный.
— Знаю, — он улыбнулся. — Идём в дом. Холодно.
Он поднял её на руки и понёс. В дверях они столкнулись с Виталиной, которая шла за чаем.
— Ой, — сказала Виталина.
— Ой, — сказала Тая.
Ефим покраснел. Но не опустил Таю. Прошёл мимо, как будто так и надо.
Виталина вбежала в гостиную, где Глеб смотрел новости.
— Они вместе! — выпалила она. — Тая сказала! И он сказал! Я выиграла!
— Я уже понял, — спокойно сказал Глеб.
— Теперь ты должен желание!
— Загадывай.
Виталина подошла к нему, села на колени, обняла за шею.
— Моё желание, — сказала она, глядя в зелёные глаза. — Ты должен мне три поцелуя каждый день. Минимум. На весь оставшийся срок жизни.
Глеб смотрел на неё несколько секунд.
— Три? — переспросил он.
— Минимум, — повторила она.
— Это не желание. Это образ жизни.
— Ты согласен?
Вместо ответа он поцеловал её. Первый раз. Потом второй. Потом третий.
— Это за сегодня, — сказал он. — Завтра начнём новый отсчёт.
Виталина сияла.
— Я люблю тебя, кот мой, — прошептала она.
— А я тебя, — ответил он. — Даже когда ты меня так называешь.
Из коридора донёсся голос Коли:
— Так вы теперь все коты? Или как?
— Коля, пошел нахуй! — крикнул Глеб.
— Иду-иду, — буркнул Коля. — Все с ума посходили с этой любовью.
В доме было тепло, пахло ужином и чём-то ещё. Тем, что не имело названия. Может быть, домом. Может быть, счастьем. Виталина не знала. Она просто сидела в объятиях своего кота, смотрела на тени на стене и думала о том, что жизнь — удивительная штука. Даже в этом странном, тёмном мире есть место для света. И она нашла свой свет. В зелёных глазах, которые смотрели на неё с любовью.