26
Сухо уехал тем же вечером. Я сомневалась, что по одной единственной руне можно определить ритуал. Но символ, который запомнил Сухо, использовался довольно редко. Более всего подходил ритуал добровольной передачи части силы. Относился он к запрещенным и очень старинным, поэтому практически забытым и малоиспользуемым. А самое главное, его описание полностью совпадало с рассказом бывшего теперь уже однокурсника.
Нет, пожалуй, не это главное. Главное, что сила передавалась на срок и постепенно покидала временного владельца. А вместе с силой уходила и жизнь. Капля за каплей, капля за каплей...
Это означало одно — Сухо угрожала смертельная опасность. Он фактически находился при смерти, и никто не мог сказать, сколько в нем осталось силы, а значит и отпущенного на жизнь времени.
Что тут началось! Сухо вернули, посыльного с письмом его родителям отозвали, ректор в панике запретил всем говорить о случившемся под страхом отчисления и увольнений, а кураторы засели в мастерской эльфа. Поскольку далеко от Чонгука отойти не могла, приходилось сидеть рядом и слушать то, в чем я ничего не понимала. День не понимала, два...
Хран исправно снабжал меня книгами из академической библиотеки. Их я подбирала сама, пытаясь разобраться в странных, неслыханных доселе, терминах. И уже через неделю неожиданно стала улавливать суть разговоров, которые вели кураторы. А еще через пару дней, мы с ними спорили почти на равных. Хотя, конечно, у кураторов было гораздо больше времени на изучение магии, а соответственно больше и опыта.
Сухо тем временем все бледнел. Он осунулся, практически перестал есть и не вставал с кровати. На входящих в его комнату не реагировал, ни с кем не разговаривал. Сухо превратился в свою собственную тень. Целители ломали голову над тем, чем ему помочь, но средство все не находилось. Я понимала, что это конец, и очень сочувствовала глупому мальчишке, который просто оказался не в то время, не в том месте.
— Усиление дара, проявление новых магических способностей, ледяная магия, возможно ментальная. Хотя, тут я не исключаю использования амулета. Могу привести даже список артефактов, способных на такое влияние. Теперь вот ритуал, о котором многие века никто не слышал. Откуда, Пак? — демон ходил из угла в угол.
Он посмотрел на друга и уселся в кресло, которое стояло рядом со мной. Я, как всегда, примостилась на крошечном диванчике и старалась не пропустить ни слова. Вот только услышанное больше раздражало, чем радовало.
— Понятия не имею, — спокойно ответил Чимин.
— Но ведь он погибнет! — вмешалась я. Одно слово — древние. Там человек умирает, а они о своей подружке размышляют. Возмутительно!
— Тяжело в лечении — легко в гробу, — флегматично заметил эльф, чем взбесил меня окончательно.
О чем с ними говорить? Для них человеческая жизнь ничего не стоит... Пусть одни тут сидят магистры! И я вскочила, потому что не могла больше слушать, как спокойным тоном человеку подписывают смертный приговор, мотивируя тем, что все равно сделать ничего нельзя.
А я верила! Я знала, пока Сухо жив — можно. Надо пытаться, надо искать, надо землю рыть, а не размышлять о причинах.
— Лалиса! Ты куда? — закричал Пак, когда я практически добежала до двери.
— Лили! Там опасно! — вторил ему Чонгук.
Лучше бы помалкивали!
— Опасно было, пока ваша подружка на меня охотилась. Заметьте, с тех пор, как она отдыхает в подземелье, на меня никто не покушался! — все же решила высказаться. Понимаю, что поступила по-детски, но внутри клокотали возмущение и недовольство. Промолчать просто не смогла. — Можете хоть до посинения размышлять о ее магических аномалиях, а мне хочется спасти жизнь Сухо!
— Между прочим, он тоже хотел тебя убить, малышка, — хмыкнул демон, перетекая в вертикальное положение.
— Он жертва! И если для вас человеческая жизнь не важна, то для меня все иначе, потому что я тоже почти человек, понятно?
— Он стал «жертвой», как ты выразилась, задолго до того, как «наша подружка» появилась в академии, — заметил эльф. И, поверьте, от его слов стало только хуже.
— Это ничего не меняет. Ему все равно нужна помощь! — выпалила я.
Дверью хлопнуть хотелось. Очень. Вот так треснуть, чтоб двух великих магов оглушило. Но ее для меня любезно придержали.
— Понятно, Лили, — демон был серьезен. — Если для тебя это важно, значит и для меня тоже. Но твоя жизнь важнее, поэтому позволь проводить.
— К... куда? — растерялась я. Вообще, была мысль посоветоваться с Васом. В последнее время только он один меня и понимал. Так я думала, а оказалось все иначе.
— Неважно куда. — Чон погладил мою ладошку и поднял ее к губам. Следующие слова он произносил, глядя в глаза: — Лишь бы ты была рядом.
И поцеловал руку. Твердые, сухие губы коснулись кожи и... Я забыла, о чем мы спорили. Начисто вылетело из головы. Слабые создания женщины. Им пару приятных слов скажут, и они почти готовы отказаться от своих принципов. Ну, нет. Я не только женщина, но еще и боевик. Я Манобан, в конце концов!
Руку забрала, и сердитым взглядом смерила.
— Проводи до комнаты. — Хотелось бы сказать строже, но вышло хрипло и как-то неуверенно, поэтому я твердо добавила: — Но потом уходи, мне кое-что почитать нужно.
Уточнила намеренно. Потому что в последнее время у лорда появилась привычка задерживаться. А там поцелуи, словечки разные, вздохи. В общем, это все настолько отвлекало от дел, что на чтение оставались лишь ночные часы. И спать теперь хотелось постоянно.
— Как скажешь, Лили, — кивнул Чонгук, но в его глазах плясали хитринки.
Малх! Ну почему у него такой голос, что от любой, даже самой невинной его фразы, у меня мурашки по всему телу, а от его одного взгляда — горячая волна пробегает от макушки до пальцев ног, начисто лишая воли? Ведь это ненормально. Неправильно. У человека должна быть ясность мыслей. А у меня после общения с демоном никакая не ясность — каша из столовой.
От поцелуя увернулась, но пришлось пообещать, что увидимся за ужином. Слух о нашей помолвке распространился почти мгновенно. Не успели мы выйти из подземелья, как о нас знали все, вплоть до абсолютно глухого профессора бытовой магии. Поздравляли, конечно. Девчонки откровенно завидовали. И... И мне не было стыдно. Наоборот, было приятно, потому что я гордилась своим женихом, а еще... Он мне очень-очень нравился.
Вопрос о том, кто подбросил на полигоне артефакт, отпал сам собой. И мне теперь совершенно не нужно было никого вычислять или слушать разговоры однокурсников. Поэтому я с полным правом завтракала, обедала и ужинала в обществе демона. И эльфа, разумеется, тоже. О том факте, что ушастый куратор является моим родственником, решила умолчать. Раз сам говорить об этом не желает, то и я первой не стану.
— Вас! — позвала сразу, как в комнате равномерно засиял знакомый защитный кокон, а за Чоном закрылась дверь. К слову, охранное плетение у меня уже получалось не хуже, чем у обоих кураторов. Тем более, я одна могла вплетать в него сразу две стихии.
— Чего тебе, неугомонная? — появился крайне недовольный и изрядно помятый хран.
— Ты узнал? — еще пару дней назад я выложила рогатику все, что знала о ритуале и попросила подыскать нужную литературу.
Дело в том, что хитрая магическая сущность очень быстро освоилась и обзавелась в замке такими же магическими, в смысле, хитрыми друзьями. В число которых попал и хранитель библиотеки. Сама, как бы ни старалась, я никак не могла найти нужную информацию. А вот дух, знающий о каждой книге на стеллажах — это другое дело.
— О чем? — непонимающе захлопал вполне себе нормальными по размеру и даже почти не красными глазками Вас.
— О том! — многозначительно нахмурилась я и подбоченилась.
— А, ты все о том ритуале? Да нашли мы все давно! — Вот гад! И ведь утром ни словом не обмолвился.
— Уволю! — в сердцах пообещала я.
— Нет, Лиска. Ты обещала, что я с тобой буду жить, сколько захочу, а Манобаны слово держат. Это я не хуже тебя знаю, — улыбнулась вредная магическая сущность.
Зараза рогатая! Все на лету схватывает. Разумеется, и речи не шло, чтобы с ним расстаться — душой прикипела. Но улыбаться не стала, а довольно сурово продолжила:
— Так неси, раз нашли! Чего ждешь?
— Два яблока! — заявил рогатый наглец. Фрукты теперь превратились в своеобразную валюту наших отношений. Может, зря ему открыла путь к бартеру?
— Одно! — строго сказала я.
— Ладно, лишай несчастного самого необходимого, крохоборка! — согласился исхудавший до круглого пузика несчастный. Жалко не было, а вот улыбнуться очень хотелось.
— Неси уже, обездоленный мой, — произнесла я, понимая, что будет ему два яблока и еще куча всего.
Отказать все равно не могу, а он этим пользуется и веревки из меня вьет. На худой конец, если хран совсем оборзеет, можно будет Чонгуку на него пожаловаться. Демона Вас все еще побаивался.
Рогатик исчез и вскоре появился с небольшой стопкой довольно потрепанных не книг — тетрадок.
— Мы там, в нужных местах, закладки положили. Цени! — проворчал хран, прежде чем исчезнуть.
Поблагодарить не успела. Даже не видела, как он испарился, потому что уже открыла одну из тетрадей и углубилась в чтение.
Страницы были исписаны ровным, убористым почерком. Имя мага давно стерлось с обложки. Я не представляла, как его труды оказались в библиотеке человеческой академии. Работал он над такими вопросами, о которых мне, до встречи с демоном, и слышать не приходилось.
Ритуал передачи части дара (именно так он назывался) описывался подробно и в точности совпадал с тем, который провели над Сухо. Здесь указывалось, что принимающий дар должен дать добровольное согласие на участие, либо быть без сознания. Но во втором случае со временем организм отторгнет силу и погибнет сам. В общем, неизвестный ученый описал именно наш случай.
Но самое любопытное началось дальше, когда я перевернула страницу. Автор труда подробно рассматривал обратный ритуал, позволяющий сохранить жертве жизнь. Поскольку передача дара подразумевала под собой обмен стихией или стихиями, как в нашем случае, то проводить обратный ритуал мог лишь тот маг, который проводил изначальный, то есть Аланта. Далее подробно описывался процесс.
Бред! Жаба ни за что не согласится. Да я и не хотела, чтобы она соглашалась. Из-за нее пострадала бабушка. И теперь откровенно подозревала, что и к исчезновению мамы ящерица причастна. Как же несправедлива жизнь! Неправильно, что чья-то судьба зависит от того, кто когда-то навредил. Должен быть еще способ. Должен! Я чувствовала это.
И он действительно был. Прямо под описанием обнаружила приписку. Почерк здесь шел неровный, но узнаваемый, словно маг делал это второпях, когда закончил основной труд.
Оказывается, ритуал мог провести любой маг, владеющий стихиями передающего дар, но большей силы. Значит, нам нужно найти древнего, который может повелевать водой и льдом, а также — силы которого больше, чем у драконихи.
Вот только, помнится, когда мне представляли Аланту, что-то говорили о том, что сильнее ее нет. Да и владение двумя стихиями одновременно — большая редкость, даже для древних рас.
Больше, как ни старалась, ничего о ритуале не нашла. Неужели все зря? Неужели кураторы правы и пора перестать бороться за жизнь Сухо? Неужели нужно просто дать умереть молодому, по сути, ни в чем неповинному человеку? Я отказывалась в это верить.
Когда пришел Чонгук, я уже сидела огорченная и нервно барабанила по столу пальцами.
— Что-то случилось, девочка? — насторожил он.
— Скажи мне, а есть маги, владеющие водой и льдом, чей дар сильнее дара Аланты? — Этот вопрос мучил последние полчаса.
— Мне известно лишь об одном таком маге, — ответил Чон, и надежда зажглась в моем сердце.
— Кто он?
— Атаназ дарк Риш-Танин.
Зажглась и тут же угасла. Ее только что задул мой демон. Если уж Чонгук не знал о сильном маге, это означало, что такого просто не существует в природе. Защитник моей бабки почил еще до ее смерти, а с ним умерли и все надежды Сухо на долгую счастливую жизнь.
Опять ревешь? — тихий голос прозвучал откуда-то сверху, а под ухом у меня ровно отстукивало сердце моего жениха. И когда он успел подхватить на руки? — Мы же договаривались, Лили, что ты больше не плачешь.
Договаривались, было. Да я и не плачу вовсе, это слезы сами катятся от бессилия.
— Пойдем ужинать? — спросила я, размазывая рукавом по щекам влагу.
— Пойдем, — ответил демон, поставил меня на ноги и поцеловал сладко, долго и очень-очень нежно, заставляя хоть на время позабыть обо всех тревогах и неприятностях. — Надень это. Очень тебя прошу.
Мне в ладонь опустился перстень с небольшим камушком. Казалось, что внутри него горит настоящий огонь.
— Что это?
— Эта вещь поможет мне отыскать тебя, если вдруг что-то пойдет не так. Наденешь? — и столько мольбы в глазах, что отказать невозможно.
— Да, — ответила я и надела кольцо на палец. — Теперь тебе спокойнее?
— Совсем немного, — скупо улыбнулся Чон. — Молю Малха, чтобы поскорее все прояснилось.
— Все будет хорошо, — прошептала, потому что голос охрип. Его словно сдавило бесконечной нежностью вперемешку с благодарностью и еще чем-то светлым и огромным, что я испытывала к Чонгуку.
— Обязательно будет, малышка, — так же тихо ответил демон и снова поцеловал меня.
Их было пятеро. Они вошли, когда ужин почти закончился, и тут же привлекли всеобщее внимание. Правда, привлекать уже было некого. Кроме нас, еще пара преподавателей припозднилась с ужином. Все остальные давно разошлись.
Три фигуры древних (а в том, что это были именно они, ни у кого не возникало сомнений), идущих впереди, полностью скрывали белоснежные плащи с глубокими капюшонами. Двоих, ступающих чуть позади, скрывали точно такие же плащи, но черного цвета. Даже через плотную ткань можно было определить, что все пятеро довольно крупные высокие мужчины. Особенно, конечно, «черные». Они, скорее всего, являлись охраной «белых».
Рядом с ними семенящий ректор выглядел фигурой незначительной, если не сказать — жалкой. Почему-то в этот момент я ему посочувствовала.
— Ну, наконец-то, — хмыкнул эльф, поднимаясь из-за стола навстречу визитерам.
Демон легонько сжал мою руку. Я сама поняла, что прибыли члены Совета древних, чтобы вершить судьбу Аланты.
— Прошу вас к столу, — довольно нервно взвизгнул магистр Одайл и промокнул платком выступивший на лбу пот.
На его реплику внимания не обратили. Фигуры замерли напротив Чимина. Чонгук тоже поднялся, потянув меня за собой. Теперь мы стояли, прикрываемые спиной эльфа.
— Приветствую вас, мудрейшие! — куратор низко склонил голову.
— Рад лицезреть дитя дома Амон в здравии, — раздался бас, и центральный древний откинул капюшон.
Мужчина, как все высшие, имел довольно привлекательную внешность. Густые темные волосы скрывались в складках плаща, и по ощущениям были длинны. Хотя, никто из древних почему-то не стригся. Короткие прически носили лишь люди, да и то не все.
Что же отличало члена Совета от прочих? Аура власти? Ну, она в той или иной степени присутствовала у всех. Скорее, бесконечная мудрость в умных янтарных глазах с продолговатым зрачком. Кроме того, в темной копне волос серебрилось несколько седых прядей, а такого я не встречала даже на иллюстрациях учебников. Возраст стоящего перед нами мужчины был весьма почтенным.
— Ты взывал к нам, Чимин сын Гилсимаса, и мы откликнулись, — продолжил древний.
— Взывал, потому что возникшая проблема связна с одной из высших, которой ранее Совет даровал прощение. — Эльф выпрямился и говорил четко, по существу.
— Речь пойдет об Аланте супруге почившего Атаназа Северного?
— Да, мудрейший. Есть неопровержимые доказательства, что леди Аланта причастна к гибели человеческих магов, владеющих стихией огня. Кроме того, она пошла наперекор решению Совета и, ослепленная жаждой мести, использовала запрещенные заклинания. Есть вероятность, что это неполный список ее деяний, но выяснить точно без вашей помощи не представляется возможным.
— О какой мести может идти речь? — удивился древний. — Насколько нам известно, ее обидчица и супруг мертвы.
— Все так, мудрейший. Но женщина не вняла вашим предупреждениям и продолжила темные дела. Сейчас в замке умирает маг, пострадавший от ритуала передачи части дара. Да, он всего лишь человек и находится вне ваших интересов, но его состояние доказывает вину Аланты Риш-Танин.
— Согласен с тобой. Дело требует пересмотра, который состоится здесь и сейчас. У вас есть информация, которую вы хотите сообщить Совету? — спросил темноволосый и посмотрел почему-то на демона.
Чон выпустил мою руку, вышел вперед и склонил голову.
— Чонгук сын великого Коума, если не ошибаюсь? — древний прищурил янтарные глаза.
— Не ошибетесь, мудрейший. Я хотел бы кое-что показать Совету.
— Да исполнится твое желание, сын достойнейшего из демонов. Тейсфор! — центральный обратился к одному из сопровождающих.
Тому, который стоял слева. Мужчина тоже скинул капюшон. Этот древний был ниже ростом, и седина полностью выбелила его волосы. Трудно представить, сколько ему лет! Но больше всего впечатлили глаза Тейсфора — белые без зрачка, словно скрытые бельмами.
Один из «черных» вышел вперед и взял его за руку, чтобы помочь подойти к Чону. И я поняла, что мужчина был абсолютно слеп.
— Думай о том, что хочешь показать, и не вспоминай о том, что оставишь при себе, мальчик, — произнес он, прежде чем положил руки на голову Чонгука.
Золотые лучики протянулись от демона к трем «белым». Всего несколько минут длилось свечение и угасло. Тейсфор снова накинул капюшон, и охранник помог ему отойти.
А вот янтарные глаза предводителя впились в меня. Стало так неуютно. И демона рядом не было, чтобы прижаться и почувствовать его силу и уверенность. Была лишь одна маленькая я и страшные древние. Манобаны ничего не боятся и всегда смотрят в лицо любой опасности!
Расправив до хруста плечи, я вскинула подбородок и уставилась прямо в расплавленный янтарь глаз.
— Подойди ко мне, дитя!
Звали меня — это точно. Ни демон, ни эльф не шелохнулись. Мужчины называется! Переложили проблемы на хрупкие плечи девушки и помалкивают! Ноги вмиг ватными стали и наотрез отказывались переставляться. Каждый шаг давался с трудом, но усилием воли я заставляла себя двигаться вперед.
— Смелая, как твоя бабушка, — произнес янтарноглазый и неожиданно улыбнулся. Тепло так и открыто, явив белоснежные зубы с довольно хищными, внушительными резцами. — Мы виноваты перед твоей расой, дитя. Слишком поздно поняли вашу значимость, необходимость для мира. Я рад, что судьба даровала нам шанс все исправить, я рад, что вижу перед собой майару, я рад, что могу помочь и обезопасить ее существование. Прими нас, неразумных, сердцем, дитя, прости и не держи обид за прошлое.
И древний склонил передо мной голову. Его примеру последовали все, кто пришел с ним. А я... Я почувствовала себя еще более маленькой и испуганной. Хотелось завизжать, спрятаться за широкую спину Чона и уже оттуда подглядывать за происходящим. Наверное, так бы сделала любая Воеллон, но я была еще и Манобаном.
— Благодарю вас за поддержку, зла не держу и прощаю искренне, но надеюсь на мудрое решение Совета, — произнесла я.
Голос подвел и дрогнул, пришлось прочистить горло. Что вызвало новую улыбку центрального древнего, который взирал на меня с умилением и восхищением. Так, пожалуй, ребенок смотрит на подаренного ему щенка. Да и ладно, с меня не убудет. Зато сейчас я знала, на чьей стороне симпатии судей, и это не могло не радовать.
— Так и будет, дитя! — ответили мне, а потом янтарный обратился к остальным: — Кто еще хочет сообщить Совету факты по данному делу?
В столовой воцарилась тишина, и тогда он продолжил:
— Посторонним следует покинуть зал. Приведите Аланту Риш-Танин, и начнем.
Зазевавшиеся преподаватели поспешили на выход. Ректор дал указания магам, стоящим у входа и те скрылись за дверьми. Я же почувствовала, как рука Чонгука сжимает ладонь, и выдохнула от облегчения. Привыкла, что демон всегда рядом, привыкла доверять ему, ощущать тепло и ни за что, никогда не хотела терять то, что вошло с ним в мою жизнь — счастье.
— Я рядом, — привычно шепнул Чонгук, а я... Я улыбнулась.